Правила выживания в Джакарте — страница 15 из 102

спиной, что хоть гвозди заколачивай.

— И отвечать ему тоже надо серьезно. Представь, что ты случайно пошутил насчет роста Салима, ай, и теперь тебе придется разбираться с последствиями.

Иголка нервно уточняет:

— Типа как Андрею?

Тот недоуменно вскидывает голову:

— Я никогда не шучу насчет роста пака Салима! Я всегда серьезно говорю!

— Это еще хуже, — улыбается Рид, — Салим, убери ствол, мне нравится этот мальчик. Так вот, когда Цзы Фань спросит тебя…


— Триада должна быть у тебя в приоритете. Мы точно не пожалеем, взяв тебя? — спрашивает Цзы Фань, упершись своими мощными локтями в стол. Иголка еле отрывает от них взгляд, сглатывает и, стараясь выглядеть уверенно, отвечает…


— Ты должен ответить…


— Вы — точно, я — посмотрим. Вы захотите, чтобы я остался.


Салим смотрит на него как на душевнобольного:

— Что, серьезно? Прямо так?

Иголка теряет уверенность в собственных силах прямо на глазах, посреди всего честного народа и перед взором божьим.

Рид кивает:

— Да. Прямо так. Поверьте, Цзы Фаню понравится.


— Хорошо, — довольно кивает Цзы Фань, и его мощное лицо, кажется, даже немного смягчается. — Очень хорошо!


— А потом он захочет тебя пристрелить.


Дуло пистолета упирается Иголке прямо в лоб.


— Что? — моргнув, переспрашивает Иголка.

— Что? — давится яблоком Боргес.

— Что?! — угрожающе повышает тон Салим.

— Никакой оригинальности, — сокрушенно качает головой Рид.


Иголка чувствует холод металла и видит палец, согнувшийся на курке.


— И ты, значит, должен…

— Нет, твою мать, погоди! — взрывается Салим, от возмущения чуть не падая с края стола. — Что значит «захочет тебя пристрелить»?! Рид! Лучше бы тебя уже кто-нибудь пристрелил!

— А вот переход на личности — худший провал аргументации!

Салим, очевидно, собирается показать ему, какая аргументация в Доме божьем лучшая, потому что снова тянется за пистолетом, но тут из дверей в задние комнаты высовывается голова очередного незнакомого Риду священника, и он окликает:

— Салим! Епископ просит тебя зайти.

Когда Салим, сердито топая, уходит, Рид хлопает в ладони:

— Так вот, Спичка, пользуясь случаем, пока нас не перебивают, я повторяю, а ты запоминай: ты должен…


— Это нелогично, — тянет Иголка, вольготно закидывая локоть на спинку стула и нахально глядя на Цзы Фаня снизу вверх. — Если это у вас такие методы набора нового персонала, то можете меня не оформлять.

— Ты шутки со мной шутить вздумал? — рычит Цзы Фань.

Иголка притворяется, что от вида дула, направленного прямо ему в голову и несущего в перспективе скорую смерть, у него не трясутся поджилки. И отвечает:

— Мне нечего скрывать, — пожимает плечами он. — Но умирать я не хочу. Уберите пистолет, гэгэ.


— Такая наглость скорее в твоем духе, Рид, — задумчиво тянет Нирмана. — Твой стиль.

Рид весело хмыкает, едва ли не давясь от собственной крутости.

— Значит, у меня есть стиль?

— Ну да, умалишенного с дурным вкусом и дурацкой прической. — Да сколько можно-то! — Так что я не уверена, что у мальчика прокатит. А если этот твой китаец не поведется?


В тишине темной комнаты Иголка думает, что всему кварталу слышно, как у него истерично бьется сердце. Он смотрит в дуло пистолета, изображая непринужденность, но сам представляет, как в любую секунду оттуда может вылететь пуля и оборвать его юную цветущую жизнь. Он не хочет умирать!

Капля пота катится у него по затылку.

Цзы Фань молчит.


— Поведется, — легкомысленно отмахивается Рид, — Цзы Фань любит наглых. — А может, у него поменялись вкусы, но это он решает не озвучивать, потому что лицо Иголки готовится слиться по цвету со стеной. — А начинать отбирать у него пушку: а) самоубийство и б) тогда он точно тебя пристрелит. Короче… — Он назидательно выставляет палец и заканчивает: — Делай то, что я говорю, и все будет окей, пацан.


Пистолет опускается так медленно, будто в любую секунду может вскинуться обратно. Но вместо того чтобы его пристрелить, Цзы Фань говорит:

— Я скажу Сю Ханю, что с тобой можно работать.

Пункт второй чертовски хитрого плана гласит: справиться с пробным заданием.

— Если мы пройдем рубеж Цзы Фаня, мы будем всесильны! — оптимистично заявляет Рид и с громким хлюпом отпивает из пластмассового стаканчика с колой. Потом продолжает: — Потому что половина соискателей срежется как раз на этапе собеседования. А некоторых потом даже и не найдут, увы.

Иголка бледнеет еще больше, но держится. Вернувшийся к этому моменту Салим на грани слышимости бормочет что-то про дегенеративные расстройства. Боргес зажимает ручку между носом и верхней губой.

— Ближе к делу, — зевает Зандли.

Рид подхватывает:

— И к телу. К твоему, дружище. — Он хлопает Иголку по мощному плечу. — Потому что, когда мы пройдем первый этап проверки, останется еще один, и это если правила не поменялись. Китайцы, гады, подозрительные и допустят тебя к делу, только если ты их не подведешь. Ну-ка, расскажи мне, Шило, ты умеешь водить?


— Ты умеешь водить? — спрашивает его Сю Хань, снимая очки. Они сидят в маленькой шумной китайской забегаловке, полной людей и пара, ползущего из кухни.

Иголка кивает.


Иголка отрицательно качает головой.

— Нет, — добавляет он почти испуганно.

— Нет? — возмущенно переспрашивает Рид, а потом оборачивается к Салиму. — Да ты издеваешься? Чему вы его тут учите вообще?!


— Этот товар, — Сю Хань аккуратно пододвигает к ножке его стула какую-то сумку, — необходимо доставить господину Ло Мину сегодня до полудня.

Он прищуривается, будто знает об Иголке все: его отец на самом деле таец, а все это дурацкий план пака Рида. Но вместо того чтобы уличить его в обмане, Сю Хань продолжает:

— Ключи в сумке. Машина — красный седан «Мицубиси» за углом по правой стороне. Ты везешь большую сумму. Справишься?

— Конечно, — уверенно отвечает Иголка.


— Я не справлюсь, — качает головой Иголка. — У меня даже прав нет!

— Ты уверен, что это будет связано с вождением, Эйдан? — спрашивает Нирмана.

Рид кивает:

— Точно вам говорю. Китайцы чтут традиции и очень нелегко отходят от старых привычек. Вот Мо наполовину китаец. — Тут он заминается, кривится и добавляет: — Был. И даже он… Ай, ладно.

Взгляд Салима почти смягчается, но потом снова становится осуждающим, когда Рид чешет голову и предлагает:

— Может, объясним ему по ходу по наушнику?

Салим тут же отрезает:

— Даже не думай. Он убьется.

— Или, что еще хуже, провалит задание, — вздыхает Рид, откидываясь назад. — Тоже верно. О! — снова подскакивает. — Давай Бо…

— Нет.

— Что «нет»? Я еще даже не договорил!

— Любые предложения, где есть слова, начинающиеся на «Бо», нам не подходят.


На улицу Иголка выходит на ватных ногах.


— Ладно! — взрывается Салим после долгих уговоров. — Ладно, я понял, у нас нет выбора, хватит повторять мне одно и то же! Делайте что хотите!


Идя к машине, Иголка вспоминает самое главное. Он помнит, что с педалями дело у него пошло куда быстрее. «Вот эта хрень нажимается, когда надо ехать, — говорит ему Боргес, тыча пальцем, — а вот на эту херню давишь, когда впереди пиздец».

Иголка не подозревает, что пиздец впереди его ждет всегда.


— Если что-то пойдет не так, — твердо стоит на своем Салим, — мы должны подстраховать Шана. Ты сам сказал, что, скорее всего, они по пути устроят какую-то западню, чтобы проверить его на вшивость, так какого черта?

Риду хочется сказать что-то насчет куриц-наседок с нереализованным материнским инстинктом, но он слишком ценит свою шкуру, поэтому говорит:

— Когда мне было семнадцать и я был певчим мальчиком, старик заставил меня без подготовки сесть за руль грузовика, когда мы удирали от той банды с северо-запада, и ничего, смотрите-ка, жив!

— Какая жалость, — запрокидывает голову Зандли, показывая, что, вместо того чтобы париться в церкви и слушать душещипательные истории из детства Рида, она бы с удовольствием пошла… Что она там обычно делает? Ест? — Но я тоже считаю, что со страховкой план хороший.

— И я, — добавляет Нирмана.

— И я, — тихонько тянет Иголка.


«Если что-то пойдет не так» случается ожидаемо быстро, Иголка даже не успевает опомниться: о кузов машины начинают барабанить пули, и ему приходится выкатиться оттуда, прихватив с собой сумку. Прямо над ним возвышается высокий темнокожий парень. Мозг начинает подсовывать Иголке совершенно бесполезную в таких ситуациях информацию: например, что татуировки выдают в нем члена маленькой банды нигерийцев из Бекаси. Через дорогу Иголка видит еще троих и понимает, что это конец.

Через секунду плохие ребята падают один за другим, как костяшки в домино.

Иголка несколько секунд смотрит на распростертое прямо перед ним тело и резво поднимается с асфальта.

— Порядок? — спрашивает его ленивый голос в наушнике беспроводной связи.

Он выдыхает:

— Да. Да, спасибо, — нервно кашляет. — Спасибо, пак Лопес.


— Потому что мои ребята самые крутые! — громогласно хохочет Боргес.

Пункт третий чертовски хитрого плана гласит: подрядиться на нужное дело.

— И когда тебе намекают на то, что хорошо заплатят за участие в сомнительного удовольствия мероприятии, ты соглашаешься! — салютует пустым стаканчиком Рид и швыряет его в мусорку (а попадает в Салима).


— Конечно, — говорит Иголка, — спасибо за доверие, гэгэ! Я согласен.

Пункт четвертый чертовски хитрого плана гласит: узнать их план действий.

— И вот тут начинаются сложности.