Ничего не может быть проще.
Наверное, именно поэтому ничего и не срабатывает.
За секунду до того, как выскользнуть из комнаты охраны, Кирихара оказывается
в полнейшей,
непроницаемой
темноте.
— Что случилось?
Кирихара останавливается как вкопанный. Внезапная темнота ударяет наотмашь: не видно ни зги, двигаться невозможно, вокруг — удушающая тишина.
— Эй! — шепчет Кирихара, с силой сжимая холодную металлическую ручку. — Что…
«Во всем здании вырубилось электричество, — внезапно оглушительно громко, кажется Кирихаре, сообщает Рид у него в наушнике. — Это даже снаружи стремно выглядело, ух».
Стремно? Давай Кирихара тебе расскажет, что значит стремно.
«Нащупаешь дорогу? Глаза привыкнут через некоторое время, просто иди вперед. Нам даже на руку…»
«Ничего нам не на руку», — появляется в эфире Арройо, и его голос не нравится Кирихаре больше всего.
— Инспектор? — напряженно шепчет он. А потом понимает и произносит одновременно с Ридом: — Лифты!
Черт. Черт, черт, черт, черт!
Естественно, лифты не будут работать при отключенном электричестве!
«Может, — спрашивает Рид, — от запасного генератора?»
«От запасного генератора, — подтверждает Арройо, но в его голосе не слышится ничего обнадеживающего. — Но это не случайное отключение света, вы же понимаете? Нико…»
Николас врывается в разговор торопливо и нервно: «С главного пункта безопасности кто-то включил аварийную пожарную систему. При ней отключается питание со всех генераторов, в том числе запасных. Здание полностью обесточено. Работают только камеры, у них выделенная линия обеспечения как раз на такие случаи. Они перешли в режим ночного видения. Единственный лифт, у которого есть выделенный генератор и который продолжает работать, — личный лифт главы Картеля, но без отпечатков Басира или Деванторы он не поедет».
«На мне полно отпечатков Деванторы, — мрачно шутит Рид, — могу приложиться к детектору задницей, сойдет?»
«Заткнись, — появляется голос Салима. — Блокируются только лифты?»
«Лифты и все автоматические двери. То есть, — голос Николаса срывается, — бронированные двери в секретариат и в кабинет Басира не откроются, пока вся механика в здании на аварийном режиме. Я не могу отключить его: для этого нужен прямой доступ…»
«Эй, Америка, — говорит Рид, — ты сможешь забраться обратно в вентиляцию и вылезти на крышу? Как мы поняли, через дверь ты к нему не проберешься».
Слышно, как Эйс сосредоточенно выдыхает:
— Да, давайте. Иду.
Кирихара слушает вполуха, его мозг перебирает варианты выхода из ситуации.
Наверх идти не получится: даже если опустить факт наличия камер, там охрана у дверей кабинета Басира, до Лопеса и Эйса ему не добраться.
Семьдесят этажей. Около получаса бега вниз.
«Эллиот».
От голоса Николаса внутри все переворачивается. Таким голосом он обычно говорит, когда все идет действительно дерьмово. Кирихара не хочет знать, что он скажет, и в любой другой ситуации просто побежал бы вниз, но сейчас он стоит в полной темноте, в кабинете, куда в любой момент могут вернуться вооруженные охранники, и даже плохие новости — это информация, которая поможет ему здесь ориентироваться.
«Эллиот, — очень сосредоточенно повторяет Николас. Его голос перестает дрожать только тогда, когда у него больше нет времени паниковать. Очень дерьмово, с ледяным спокойствием думает Кирихара. — С шестьдесят седьмого к тебе двигаются охранники Картеля. Они не доехали вниз из-за сбоя и теперь возвращаются по лестнице».
На секунду воцаряется тишина. Потом голоса накидываются на него, как коршуны, так что Кирихара невольно зажмуривается.
«Прячься, — говорит Салим. — Найди любую комнату на этаж ниже, не на этаже Картеля, и прячься».
«Наверняка это Картель включил аварийку. Значит, они начнут блокировать двери и проверять помещения…»
«Сколько их?»
«Шестеро».
«У нас есть Николас, мы обойдем их на повороте…»
«Он успеет добраться до шестьдесят восьмого? — спрашивает Николас, в другом ухе — Арройо. — Черт!»
Видимо, ответ отрицательный.
Руки у Кирихары страшно холодные.
Глаза никак не привыкнут: в комнате охраны нет окон, и поэтому в помещении кромешная темнота. Ни единой кнопки, ни одного подсвеченного экрана, ни одного огонька. Каждую секунду, что он тут стоит, к нему приближается опасность.
«Коридор на восточной стороне просматривается камерами?»
«Он… он технический, так что нет».
«Отлично».
«Рид, ты что там…»
«Эй, очкарик! — говорит голос Рида так громко, что в ухе становится щекотно. Кирихара вздрагивает. Что он делает, какого хрена он застыл?! — Не впадай в ступор, ясно? Иди в восточный коридор. Веснушка, подбери ему какую-нибудь нишу, чтоб его два метра не сияли, как Эйфелева башня в Рождество».
Кирихара сжимает ручку двери. Что?
«Рид, блять…»
«Это не слишком помо…»
«Кирихара, пошел!» — рявкает Рид, и он срывается с места, как будто его толкнули в спину.
Он не до конца понимает… Он вообще не понимает, какой у них план, но голос Николаса неуверенно говорит: «Оттуда прямо, потом налево, и можно пройти через кладовую», и он старается идти как можно быстрее в полной темноте. В этом коридоре окон тоже нет, так что идти приходится на ощупь. Перед глазами то и дело расплываются красные и желтые круги, пропадающие через секунду.
«Лопес, ты подберешь пацана, когда он вылезет?»
«Да. Через две минуты взрываю сейф и ухожу, буду ждать его».
«Объясни мне, — требует Салим опасным тоном. — Что ты собрался делать?»
«Ну, в данный момент, — легкомысленно говорит Рид, и Кирихара вслушивается в звук его голоса, пытаясь угадать, что он там задумал, — я цепляю веревку к какой-то херне на крыше, если тебе так интересно. Собираюсь сползти по ней вниз».
«Что?» — отстраненно думает Кирихара, пытаясь нашарить проход влево и не до конца понимая, о чем тот говорит.
А еще через секунду до него доходит.
И не только до него. «Ты собираешься поползти вниз с крыши небоскреба в семьдесят три этажа? — так спокойно спрашивает Салим, что все начавшие говорить одновременно взволнованные голоса замолкают. — По веревке? Без страховки?»
Рид хмыкает: «Когда это произносишь ты, звучит еще круче, чем на самом деле».
«Ты придурок?!»
— Вы идиот?!
Они с Салимом вскрикивают одновременно, но Салиму можно, а Кирихаре — нет, и он резко обрывает себя, зажав рукой рот. Сердце тут же начинает стучать бешено, а в тишине мерещатся голоса и топот, и он распахивает ближайшую к себе дверь, закрывает ее и прислоняется спиной.
Но думает он совершенно о другом.
— Нет, — шипит он. — Господи, послушайте, вы же убьетесь к черту. Оставайтесь на крыше, это самоубийство!
«Послушайте, Рид, это чистое безумие…»
«Ты что, думаешь, Диего оценит? — прячет нервозность за смешком Лопес. — Послушай…»
«Рид! — поддерживает их Салим. — Семьдесят этажей! Семьдесят! На ветру! Ты упадешь к херам!»
«Я вообще-то вижу, что семьдесят, — заявляет Рид. — Перегибаюсь вот через край крыши и все прекрасно вижу, отвечаю».
Кирихара представляет себе эти семьдесят этажей вниз и одну веревку и не может поверить, что именно этот человек собирается сделать. У него в голове не укладывается, как можно настолько игнорировать инстинкт самосохранения. Они не в шпионском боевике, где герой бегает по краю крыши и выделывает балетные па, параллельно отстреливаясь от врагов и закусывая тако, — это сумасшествие!
«Даже не думай! — рычит Салим. — Слышишь, что я тебе сказал?! Оставайся, блять, на крыше! Эйдан!»
— Вы сумасшедший, — слабым голосом заявляет Кирихара. — Не делайте этого.
«Веснушка, — полностью игнорирует их Рид. — Очкарик уже в восточном коридоре?»
«Я… — очухивается Николас. — Эллиот, ты…»
Кирихара яростно шепчет:
— Я никуда не пойду! И вы никуда не пойдете! Даже не вздумайте!
«Ну, кто там ставил на то, что я его не заарканю? — смеется этот самоубийца. — Смотрите, сколько искренней заботы! Веснушка, что там с парнями Картеля?»
«Рид…»
«Шестьдесят девятый».
«Да послушай ты, урод!»
— Я сказал «нет», — повышает голос Кирихара, несмотря на то что охранники уже на этаж ниже него, и это так действует на нервы, будто кто-то наматывает волосы на кулак и тянет. — Какого черта вы не слушаете! Рид!
«Почему так долго?»
«Эйдан, прекрати, мать твою! Не лезь, я тебя у…»
«Они проверяют ближайшие к лестницам комнаты. Извините, Рид, но…»
«Кирихара, — говорит Рид, перебивая остальных, и в его голосе в очередной раз нет ни следа веселья. — Восточный коридор, ближайшая к тебе лестница, прямо сейчас».
— Нет, — выдыхает Кирихара. — Нет, вашу мать!
«Оу, да ты можешь ругаться, — очередная шутка, но голос все такой же серьезный. И отвлеченный: Рид как будто чем-то занят на том конце линии и отшучивается мимоходом, рассеянно. — Продемонстрируешь мне, когда я спущусь к тебе. А то эти вуайеристы вечно сбивают настрой своими криками. Так…»
Кирихара замирает. Он почти это видит: как маленькая фигурка наверху огромного небоскреба готовится соскользнуть с крыши, чтобы повиснуть на одной-единственной веревке.
«Не поминайте лихом!»
И Кирихара выключает канал.
Он не собирается становиться свидетелем чьей-то смерти сегодня.
— Николас. — Он открывает дверь. Звуков в коридоре пока что нет. — С какой они стороны?
«Проверяют оставшиеся комнаты на шестьдесят девятом, потом пойдут по обеим лестницам. У каждой лестницы выставляют человека. — Кирихаре нестерпимо хочется спросить про Рида, потому что Николас-то остался на общей линии, но он перебарывает себя. — У тебя минута-полторы».
Если он останется на месте, его заметят.
Он может подойти ближе к лестнице, попытаться с