Рид спрашивает в лоб:
— Ты думаешь, я тебе вру?
— Нет, я думаю… — И Салим обрывает себя на середине фразы. И замолкает.
Ну и ну. Спасибо, Салим, Рид и без окончания понял, что именно ты думаешь. И у Рида не было права чувствовать себя уязвленным, но он все равно чувствовал.
— Ты думаешь, я вас подставляю? — Рид кивает сам себе и снова встает, принимаясь расхаживать по комнате. — Ладно, допустим, я бы спер оттиски. Допустим, подменил бы их на поддельные. Допустим, Боргес со мной в сговоре. На кой. Черт. Мне. Девантора?
Что бы Рид с ним делал? В нарды бы играл? Истязал бы где-нибудь в подвале, чтобы отыграться? О чем вообще Салим думает, когда предполагает это?!
— Решения, которые ты иногда принимаешь на эмоциях… — мрачно говорит Салим, — о них часто жалеешь даже ты сам.
Знаешь что? Рид не жалел о решении прыгнуть с Хамайма-Тауэр ради Кирихары — Рид жалел, что прыгнул с нее не ради кого-то, кто этого стоил.
— Пошел на хер, — говорит вместо этого Рид. — И ты, и твои подозрения. Пошли вы. На хер.
Он направляется к выходу, походя зло сдергивая свою рубашку со стула и случайно опрокидывая его.
— Не можешь разобраться с этой ситуацией, Салим? Я сам разберусь. И знаешь, что еще? — У двери он останавливается. — Я с тобой, блять, не разговариваю. Не звони мне больше, понял? Забудь мой номер.
— Рид, твою мать, закан…
— Мой адвокат свяжется с твоим адвокатом!
Рид хлопает дверью.
Люди Салима — сплошь идиоты.
И это Рид не из-за обиды.
Он проезжается по всем точкам, где Салим посадил людей, — не так много, учитывая ситуацию и то, что некоторые парни полегли во время картелевского налета на Церковь, — и каждая новая вызывает в нем желание включить проектор и показать придуркам презентацию на тему «Слежка за американскими спецслужбами: советы и лайфхаки для тех, кто плохо учился в бандитской школе». Всем два, садитесь.
По дороге он врубает радио и, раза четыре попытавшись соскочить с новостей о сегодняшней помолвке сраного Гунтера Перкасы — да когда он уже женится-то! — попадает наконец на попсу.
— Эй, малыш, хоть я и ненавижу тебя, — рассеянно подпевает он, тарабаня по рулю, — я хочу любить тебя, я хочу тебя… Скажи мне, скажи мне, малыш, почему ты бросил меня… Чего надо? — жмет он на кнопку громкой связи на панели, когда сквозь Ариану Гранде пиликает входящий вызов.
— Ты угнал машину Салима, — ровным голосом говорит Нирмана.
— Чушь какая, — так же ровно отвечает Рид, который угнал машину Салима.
— Рид, я у ворот. И ее нет на месте. Так что это или автомобильная фея, или ты. А я не верю в автомобильных фей.
— Пока не доказано — не ебет, что сказано. — Потом секунду раздумывает и на всякий случай спрашивает: — А он уже заметил?
— Пока нет. Но минут через сорок советую отключить телефон.
— И никогда не возвращаться?
— В зависимости от того, что ты собрался сделать с его тачкой. Где ты? Боргес клянется, что не знает.
— С каких пор ты веришь Боргесу?
— Слишком щенячьи глаза, — утомленно вздыхает Нирмана. — Легче поверить, чем держать оборону. И не съезжай с темы. Где тебя, блять, носит, Рид?
— То тут, — абстрактно отвечает он, — то там… Ладно, не кипятись. Проверяю работу парней Салима по Перети. Спойлер: работа лажовая. Все опять приходится делать самому.
Нирмана долго молчит в трубку. Рид успевает сменить точку назначения на навигаторе и снова сменить волну, когда дикторша объявляет о «пяти известных бывших девушках Гунтера Перкасы». А когда Нирмана все же начинает говорить, то говорит грубовато, но искренне:
— Ты ведь в курсе, что он не думает, что ты крыса? — О ком это ты? Рид понятия не имеет. — Ты, конечно, тот еще козел. И часто принимаешь решения, которые встают у остальных поперек горла.
Рид хочет съязвить, но она продолжает:
— Но ты не предатель, Рид. И Салим знает это лучше остальных.
Черт побери, да Салим его лучший друг — было бы обидно, если бы он не знал это лучше остальных! И если Салим думал, что Рид мог прикончить Девантору, а потом понять, что это было опрометчиво, и решить просто скрыть этот маленький факт — а Салим, скорее всего, так и думал, — то его неимоверно бесило, что он не сказал об этом.
— Да знаю я, — признается Рид. — Он думает, что я мог втихомолку натворить херни. Только я не похищал сраного Девантору, Нирмана.
И, выруливая на загородную трассу, он обещает:
— Но я выясню, кто это сделал.
Спустя сто баксов, пятнадцать звонков, пачку снеков с лососем и одну драку, из которой Риду приходится стратегически выйти проигравшим, он оказывается в пригороде Депока. От места, где он сегодня проснулся, его отделяет два часа езды, и он очень сильно надеется, что весь этот путь был проделан не зря.
В тачке Салима есть магнитола и кондиционер. Да, жизнь занесла его в жопу, но, по крайней мере, она позаботилась, чтобы ему здесь было комфортно. В идеале иметь бы еще две руки, чтобы вести машину, но Рид не жалуется. Левая все еще уютно лежит в платке.
Мягко вдавливая педаль газа, он игнорирует второй звонок от Нирманы. Звонки идут не подряд, с разницей в сорок минут, а значит, ничего срочного не случается. Ну и отлично. Толково он поговорит с ней, когда поймет, напал ли на правильный след или все-таки оказался лохом, слишком рано начав поносить людей Салима.
Он едет в одиночестве целых четыре трека по «Горячим хитам ФМ», когда на горизонте вырисовывается лазурный «Пежо».
Дорога битая, это пригород пригорода, и в середине буднего дня здесь должно быть пусто. Солнце висит в небе, как лампочка на проводе. За окном жарко, в машине холодно, а «Пежо», получается, первая тачка, которую Рид встречает здесь за пятнадцать минут. «Пежо» едет в ту же сторону, что и он.
Он еще раз проверяет адресок: глядит одним глазом в телефон, другим — на дорогу, неторопливо обгоняя случайного попутчика. В авто Салима тонированные окна — он всегда был стеснительным мальчиком; в «Пежо» тоже. Рид решает лишний раз не выдумывать, но запомнить.
Он обгоняет и едет дальше. Цивилизация сюда пока не добирается, сплошные остовы зданий да заводы. Спустя какое-то время среди антропогенного рельефа начинают все чаще вырисовываться деревья, а это значит, Рид подъезжает к точке Б. Добро пожаловать за черту Джакарты.
Судя по координатам, его цель — шестая из встреченных им по улице недостроенных пятиэтажек.
Рид паркует машину среди деревьев, там, где погуще, чтобы не заметили с высоты. Влажные густые леса Явы не раз служили ему хорошим прикрытием, не подвели и сейчас: укромно укрывшись на пригорке, он получает хороший обзор на подъездную дорогу к зданию и некоторую часть самого здания.
У будки охранника Рид то и дело видит вооруженного мужика — видимо, дежурного, — но лица не узнает.
— Ладно, — бормочет он, устраиваясь поудобнее на сиденье и приготовившись к долгому наблюдению. — Ладно. Посмотрим. Подождем.
Долго ждать не приходится.
Спустя три минуты после того, как Рид решает для комфорта стянуть кроссовки, к пятиэтажке подъезжает тот самый лазурный «Пежо». А еще спустя полминуты из «Пежо» выходят… о, как же они выходят…
Рид видит все фигуры. Одна венчается темненькой головой и выделяется сдержанно-гавайской рубашкой. Вторая — долговязая, с головой светлой. Рид готов поклясться: еще до того, как он понимает, кто это, у него, аки у экстрасенса, начинает ныть плечо. Ах, как было бы хорошо, если бы его плечо теперь начинало ныть всегда, когда он видит крысу.
Следом появляются высокая женщина, гора мускулов — июнь в календаре сексуальных пожарников — и несуразный сгорбленный паренек. Все они Риду знакомы.
Кирихара захлопывает дверцу и замирает. Инспектор Арройо что-то говорит ему, с такого расстояния выражения лица не разобрать. Веснушечка — боже, дай памяти, как его зовут — топчется, уткнувшись в телефон; Капитан Америка разминает грандиозные плечи, а большая начальница обводит периметр взглядом.
Вся эта вечеринка может значить только одно: Рид все-таки работает лучше людей Салима.
— Интересненько… — с удовольствием тянет Рид, откидываясь на сиденье. — О-о-очень и-и-интересненько!
Он чувствует легкое покалывание в воображаемой области мозга, которая отвечает за предвкушение скорой мести.
В прекрасном городе Джакарте каждый уголовник хранит под подушкой пистолет и списочек своих недругов, чтобы на ночь перечитывать и не забывать, кого при возможности нужно пристрелить. В каждом втором таком списочке каллиграфично было выведено имя Эйдана Рида.
Список самого Эйдана Рида был на редкость коротким — полтора мудака. Рид был отходчивым, легко злился, легко прощал, и чаще всего у него не было времени кого-то всецело ненавидеть: нужно было стащить побольше и удрать побыстрее.
Эллиот Кирихара ненависти, может, и не заслуживал, но он умудрился кидануть, разозлить, разочаровать и подстрелить Рида одновременно.
И, поудобнее устраиваясь на своем наблюдательном пункте, Рид знает: скоро Эллиот Кирихара сполна получит причитающееся.
В целом Николасу потребовалась почти неделя, чтобы выйти на их след, — а это значит, что над легендой для этих парней работали лучшие спецы. Кирихаре это не нравилось. Подвох в Джакарте поджидал за каждым углом… Тем более в местечке вроде этого.
Копы обосновались в недостроенном пятиэтажном здании, затерянном где-то на перекрестках дорог в буйных яванских лесах — те подступали к городу довольно близко. Удачная позиция — прямо рядом с Джакартой, но достаточно далеко, чтобы не быть на виду. Тем более это позволяло им не стесняться: Кирихара оценил ящики с оружием среди раскиданных матрасов, телевизоры с выведенной с городских камер картинкой и несколько канистр с бензином на случай, если понадобится быстро уничтожать следы.
Здесь тихо, грязно и опасно — именно так, как и должно быть на заброшенных стройках, где обосновались полицейские, оставшиеся без прикрытия. Кирихара быстрым взглядом оценивает пути отхода — не то чтобы у него большой опыт, но он быстро учится — и шансы, с которыми получится этими путями отхода воспользоваться. В принципе, если прошмыгнуть быстро…