— Приятно видеть вас при других обстоятельствах, — сдерживает обещание Арройо и улыбается самой вежливой из своих улыбок.
Лукман Перети, он же Юда Ваххаб, в одночасье переквалифицировавшийся из головореза в капитана особого отдела полиции, даже не встает с ящика, на котором сидит: просто поднимает на них взгляд, знакомый каждому американскому агенту за границей, — не то чтобы у Кирихары и в этом большой опыт: «Черт, американцы».
К его чести, вслух он этого не произносит.
Пара его людей маячит в зоне видимости, один сидит, подобрав по-турецки ноги, на матраце перед двумя ноутбуками. Масао. Гема. Без разницы.
Кирихаре сейчас все без разницы.
— Не надо любезничать, — говорит их капитан, не покупаясь на вежливость Арройо. — Или обсуждаем дела, или расходимся. Вы сказали, у вас есть важная информация.
Пока Арройо, все так же улыбаясь, рассказывает Юде самую горячую новость дня — вы только представьте себе, а оттиски-то… — Кирихара тревожно думает об Эйсе, оставленном внизу. Бирч, как всегда, самоустраняется из любого разговора, молча наблюдая со стороны и предоставляя Арройо вести беседу от лица агентов. Кирихара уже достаточно поработал с ними, чтобы понимать: она человек действия, не слова. Она не из тех агентов, которые разговорят или добудут информацию, втеревшись в доверие или запустив нужный крючок, — нет, она будет просто… Смотреть. Анализировать. А потом прикажет стрелять.
— Это все объясняет. — Юда задумчиво кивает. — Меня тоже удивило, когда оказалось, что оттиски в той машине. Не укладывалось в голове, почему Басир решился…
— Отправить их куда-то вместе с Эйданом Ридом, — заканчивает за него Арройо, — да, мы тоже об этом подумали. Но на самом деле мы до сих пор заинтригованы, — он щурится с весельем, — почему Эйдан Рид оказался жив?
Услышав то самое имя, Кирихара наконец начинает уделять внимание этому разговору. А лицо Юды, и без того не слишком эмоциональное, становится сложночитаемым. Ответ оказывается до боли предсказуемым.
— Потому что это Эйдан Рид. — Он со вздохом поднимается с ящика и засовывает руки в карманы, глядя на них с легким снисхождением. — Что вы о нем знаете?
Арройо оглядывается на других агентов, будто проверяя, насколько их повеселила шутка, которая до жути повеселила его. Кирихаре не смешно ни капли, поэтому он и отводит взгляд в сторону, пытаясь исключить себя из этого разговора. Арройо, скрывая улыбку, говорит:
— Мы успели познакомиться. Думаем, одного знакомства с ним достаточно, чтобы понять о нем самое главное.
— Вот именно. Тогда вы поймете, — серьезно говорит Юда, — если я скажу, что нельзя просто взять и ответить на вопрос «почему Рид оказался жив». Он выпутывается из ситуаций, из которых в принципе невозможно выпутаться.
— И это вас бесит.
Юда мрачнеет:
— Я полицейский. Моя задача — охранять порядок в этом городе. А Эйдан Рид — антоним к слову «порядок».
— Думаю, что Ольберих Басир с вами согласен, мистер Ваххаб.
— Ну хоть в чем-то мы можем быть согласны. — Он пожимает плечами — не драматично, не недовольно, абсолютно равнодушно. Такое совпадение в позициях его абсолютно не коробит.
Юда кажется настолько незамутненно адекватным, что его под колпаком в музее показывать можно, — в Джакарте таких мало.
— Как я понимаю, причина ваших разногласий кроется в другом. — Арройо задумчивым взглядом скользит по помещению: распечаткам на стенах, план-схемам на столах, технике. — Ольберих Басир… За тот срок, что мы здесь, мы многое о нем слышали. О том, что он вытесняет другие группировки…
— Ольберих Басир никого не «вытесняет», агент Арройо, — Юда даже не старается скрыть раздражение — просто оно у него тоже подернутое пеленой муштры, адекватное. — Ольберих Басир пожирает и перемалывает. Вы не найдете на архипелаге ни одного другого настолько беспринципного и необоснованно жестокого дельца. Он сжигает фабрики конкурентов вместе с рабочими, оставляет целые поселения без средств к существованию. И никто. Ничего. Не может с этим сделать.
— Вы хотите его убить? — нейтрально спрашивает Арройо.
— Я хочу его арестовать, — с нажимом отрицает Юда. — Но это сложно, когда вся система, которая должна наказывать преступников, в руках преступников. Вы иностранцы, и я поясню вам, как это работает у нас тут. Картель — это опухоль. Она поразила все: криминальный мир, госструктуры, органы правопорядка… Мы работали под прикрытием не потому, что вся полиция собиралась поймать Басира, а потому, что даже полиция не должна была знать, что кто-то собирается его поймать. Чувствуете разницу?
Непонятно, что там насчет Арройо, но Кирихара чувствует. И от того, что он чувствует, ему даже слегка не по себе. Каждый раз, когда ему кажется, что вот, он понял, он осознал, он видит картину если не целиком, то хотя бы правдоподобно, — в эти моменты рамки и глубины расширяются, и все оказывается еще хуже, чем ему казалось.
Арройо тем временем продолжает ненавязчиво двигать беседу в нужное ему русло.
— Я думал, ваша цель — оттиски.
— Нам плевать на оттиски, — отрезает Юда. — Наша цель — Басир.
На этот раз Арройо молчит, позволяя Юде развить мысль. Тот делает паузу, но поясняет:
— То, что вы слышали, — правда. Аппетиты у него становятся все больше. Басиру тесно в Джакарте, и, вполне возможно, он вот-вот дозреет до альянса с кем-нибудь с материка. А оттиски вашего Гринберга…
Он морщится.
— То, что Басир завладел оттисками, все ускорило. База, которую он строил на малайзийских островах, резко обрела назначение. Он всегда умело перегруппировывал ресурсы… Возможность взять его на горячем таяла на глазах: если Басир ускользнет в Малайзию вместе с оттисками, нам его никогда не схватить.
Арройо задумчиво приваливается боком к громко гудящему холодильнику, облепленному наклейками от фруктов, и делает вывод:
— И вы напали на Девантору, чтобы его отвлечь.
Юда качает головой:
— Не просто отвлечь. Девантора — глаза и руки Басира. Сидя наверху башни, ты никогда не завоюешь авторитет среди своих людей и многого не заметишь. Но если у тебя есть человек, держащий всех твоих людей в кулаке, человек, которого очень трудно убить и который достаточно умен, чтобы сообщать тебе только самое важное, — что ж, тогда ты можешь спокойно смотреть на Джакарту с высоты птичьего полета.
Арройо подбадривающе ему улыбается: мол, продолжайте, пожалуйста, ценим каждое ваше слово. Бирч продолжает стоять бесшумно — настолько, что Кирихара не забывает о ней только потому, что на периферии его зрения расползается ее гнетущая аура. У Юды наверняка недюжинный опыт работы под давлением, поэтому ни Арройо, ни Бирч, ни уж тем более Кирихара с Николасом не заставляют его нервничать.
— Оставшись без Деванторы в ситуации, когда весь город на грани коллапса, Басир оказался выбит из колеи, — продолжает он. — Перестрелка на заводе это только подтверждает. Да, если дать ему время, он быстро придет в себя, но мы и не собираемся давать ему столько времени.
— Вы не боитесь, что он начнет в городе войну? Похищать Девантору… Больше похоже на отчаянное решение, чем на долгоиграющую стратегию.
По лицу Юды проскальзывает тень, словно Арройо смог задеть его за живое.
У Юды явно должна быть схема действий в голове — по крайней мере, он похож на человека, который вылез из утробы матери, составил план и до сих пор его придерживается, — но пока что их действия, на вкус Кирихары, слишком похожи на отчаянную попытку пойти ва-банк.
— Я с самого начала не собирался везти его в Триаду. Появление Рида немного изменило наши планы, но я подумал, что выкину его где-нибудь по дороге, когда на машину «нападут» мои парни, так что… Мы просто придумали легенду, которая точно бы заставила Девантору сменить маршрут. — Он устало кривит рот. — Я не мог и предположить, что оттиски находятся в багажнике.
Он долгим взглядом смотрит на чемодан в руке Бирч и делает вывод:
— И, мне кажется, сейчас у всех нас идет череда отчаянных решений.
Это не звучит как укор и насмешка. Уверенность таких людей, как Юда, заставляет волей-неволей соглашаться со всем, что они говорят, а сейчас он так и вовсе озвучивает то, что вертится на языке у самого Кирихары. Что может быть более отчаянным, чем надеяться на информационную подачку от врага?
— Слушайте. — Юда трет лоб. — Я знаю, зачем вы здесь. Вы хотите выбить из Деванторы, не картелевская ли это подделка. Я скажу вам: скорее всего, нет, но мне вы не поверите. А разговор с Деванторой вам не понравится.
— Спасибо за заботу, но… — с натянутой улыбкой начинает Арройо.
На заднем плане кто-то из людей Юды хрипло смеется:
— Слышал, Гема? Наши зарубежные друзья думают, что смогут выбить что-то из демона Деванторы.
Но Арройо все равно продолжает:
— Но я не собираюсь ничего из него выбивать. У вас сложилось некорректное мнение о способах нашей работы, коллеги. Я собираюсь задать ему пару вопросов. Не больше.
На невыразительном лице Юды впервые проскакивает что-то не из базового набора эмоций вымуштрованного увальня — он почти улыбается и хмыкает:
— Полагаешь, что умнее Деванторы, американец? — А следом делает приглашающий жест рукой. — Ну вперед. Он внизу, на втором этаже. Попробуй-ка его разговорить.
Юда доводит их до лестницы — дальше будто бы не позволяет идти видимая только ему надпись «Оставь надежды всяк сюда входящий». Впрочем, они справляются сами. Самая забаррикадированная из всех дверей выглядит как та, что им нужна. Возможно, они узнают ее по тому, что на нее нацелена стационарная турель. За турелью никто не стоит — двое из людей Юды сидят на ящиках у стены, но нужную атмосферу она создает.
Когда Юда уходит обратно наверх, Арройо оборачивается на Кирихару и Бирч:
— Понаблюдаете?
— Пусть лучше думает, что вы наедине, — говорит она, — я послушаю отсюда.
— Эллиот?
— Нет, спасибо, я лучше… останусь здесь. — Не то чтобы Кирихаре улыбается вариант сидеть среди копов-головорезов, но он примерно