— Тогда стреляйте! — отчаянно и очень глупо. — Стреляйте наконец, а не требуйте от меня извинений!
Рид ощущает подкатывающую к горлу злобу:
— Да мне на хер не уперлись твои извинения, сопляк.
— Ну тогда давайте, Рид, — взвинченно продолжает Кирихара. — Вперед. Я безоружен, а драться не умею. Здесь никого нет, — он почти брыкается, и Риду приходится второй рукой вжать его в стену, чтобы случайно не размозжить его мозги о кирпичную кладку. — Просто нажмите на спусковой крючок и вернитесь в свой чокнутый мир головорезов!
Какие мы, блять, эмоциональные.
— Я подумаю над этим, — обрывает его Рид. — А теперь прекрати истерику и дай мне те ответы, которые мне нужны. Когда вы успели снюхаться с Перети?
А затем Кирихара делает то, чего не ожидаешь от человека, у которого пистолет под горлом: он смеется так, что дуло глубоко впивается ему в подбородок. Смех у него надрывный: так смеются люди на грани нервного срыва. Это почти обескураживает — Рид чувствует, как его уверенность в том, что происходит, дает трещину.
— Перети, — выдыхает он, смаргивая слезы, выступившие на глазах за стеклами очков. — Вы знаете, кто такой Перети, Рид?
— Мы оба знаем, кто такой Перети, — щурится Рид. — И я все думал, как так получилось, что Картель считает, что это я спер их супервайзера. А теперь я узнаю, что вы с ним заодно, и, знаешь, все встает на свои места. Не твоя ли уж была идейка?
Кирихара почти улыбается:
— Нет, это их собственная. Подставить вас — нет ничего проще, верно? — Он будто снова готов истерически рассмеяться. — Вы всем поднасрали в этом городе. И своим, и чужим.
Рид больнее вжимает пистолет ему в подбородок, заставляя задрать голову:
— А ты больно честный стал, да?
Но Кирихара его будто не слышит:
— Перети и его люди — не преступники, — продолжает говорить он, глядя вверх. — Они проводят операцию под прикрытием. — И снова коротко смеется. — Индонезийская особая полиция, слышали о такой?
И все встает на свои места. Действительно. Вот оно. Вот на что это было похоже — на полицейскую операцию, а не на бандитские разборки. Рид лихорадочно соображает, складывая остальные детали пазла. Он ослабляет хватку, позволяя Кирихаре опустить подбородок, и задается все новыми и новыми вопросами. Если Перети — коп… получается…
— А что может быть лучше для государственных агентов, чем объединиться с органами? — выдыхает Кирихара. — Бирч сорвала джекпот. А вас подставили. И даже не я.
И снова выдает нервный смешок.
— И даже не ты, — медленно повторяет Рид.
Зачем ты мне это рассказал? Зачем сдаешь и своих, и других агентов? Опять спасаешь свою шкуру за счет чужих жизней?
— Ну что вы смотрите, — кривится Кирихара ему в глаза, — что вы, блять, смотрите! Как будто я вам что-то должен! Как будто я… Черт, ваша цель — оттиски, а не я, чего вы от меня хотите?!
Здесь я бы уже поспорил.
— Я не тот, за кого вы меня принимали? Ну простите. Я трус? Да, я в курсе! — Ему не хватает воздуха. — И мы ничего не можем с этим поделать! Так что или уберите пистолет, или стреляйте, черт вас дери!
Рид продолжает держать пистолет прямо у него под горлом, не двигаясь с места. Их взгляды припаяны друг к другу, и Риду кажется, что он, возможно… Под аккомпанемент его мыслей Кирихара медленно поднимает руку.
— Я слишком устал от этого. — Он болезненно кривится. — Я… я на такое не подписывался. Это не моя работа. Я не умею… так.
И кладет пальцы на ладонь Рида, сжимающую пистолет.
— Почему я вообще должен… Я даже не собирался… — беспорядочно выдыхает он.
Рид позволяет ему взять себя за руку и отвести пистолет. Они вдвоем медленно опускают его, и он остается внизу, сжатый обеими ладонями.
— Я просто хочу выпутаться из этого дерьма и вернуться домой.
Эта честность на его лице немного… бьет под дых. Рид видит: разбитый, уставший, испуганный до той степени, что уже перестал бояться, Кирихара в шаге от того, чтобы сползти по стенке.
А потом он говорит:
— Извините.
И Рид успевает вовремя отскочить, прежде чем дуло его собственного пистолета уперлось бы ему в живот.
Арройо заинтересован в том, чтобы Девантора продолжал говорить. И даже не потому, что у него такой сладкий и приятный голос: голос Деванторы звучит как скрип тормозного пути старого паровоза. А вот в голове у Деванторы живут интригующие инсайды. Ты никогда не можешь знать: скажет он вопиющую ересь, начнет травить любимый анекдот или поделится правдой, — но, пока существует вероятность, что он выдаст что-то полезное, он должен продолжать говорить.
— Ты ведь сейчас подумал об этом, — улыбается Девантора. — О том, что это один из вас.
Важно только не дать ему запудрить себе мозги.
Благо Бирч знала, кого к нему посылать.
Повисает пауза: эту паузу Арройо тратит на то, чтобы закурить, а Девантора ждет. Деванторе будто бы и не очень надо узнать, как срабатывает его провокация: он насвистывает, разглядывая собственные грязные ноги и поигрывая ступнями. Потом радостно заявляет:
— Может, это даже ты.
Арройо возражает:
— Нелогично.
— Правда! — Девантора чешет нос. — Ну, или ты преследуешь какие-то другие цели, придя сюда, Эдди?
Арройо смотрит на него долгим взглядом. Кажется, он понимает, почему Басир так держится за него: извилины Деванторы работают шизоидно и раскидисто, во всех направлениях. Даже жаль, что у них не выйдет толком посотрудничать.
— У меня одна цель — найти настоящие оттиски. И было бы забавно, — соглашается Арройо, — поиграть с тобой в лживую почемучку и поспрашивать то, что уже и так знаю, но… Не тот случай. К сожалению. Хотя идея красивая.
Потому что да, Арройо знает про себя: зачастую он выглядит подозрительно. А еще знает: что-что, а предавать Службу он не намерен. Может, и не патриотизм — причина его преданности (он не Эйс), но хорошо выполнять свою работу можно и не обматываясь звездным флагом. Ему не нравятся идеалы — ему скорее нравится сам концепт.
Тем не менее логику в словах Деванторы он видит. Больше того, чувствует. Ощущение схоже с игрой в маджонг, когда тебе удается наконец отыскать две одинаковые кости — вот одна, вот вторая, под самым твоим носом.
Девантора, наблюдая за тем, как Арройо складывает дважды два, радостно хлопает себя по колену.
— Вот оно, Эдди! Вот оно! Теперь ты тоже видишь, да?
Кирихара отпрыгивает в сторону так резво, будто и не он только что тут откровенничал. Между ними появляется буфер из нескольких шагов, обещающий ему безопасность, и Рид почти восхищается.
— Ну ты и ублюдок, — смеется он, слегка успокаиваясь, пока Кирихара в него целится.
— Это слишком грубо, — выдыхает Кирихара. — Давайте быть вежливыми.
Сукин ты сын, сукин ты невозможный сын!
На лице у невозможного сукиного сына — не торжество, а сосредоточенность и затаенная просьба. «Не приближайтесь» — читается на его симпатичной блядской роже. «Я не убийца».
Да, ты не убийца. Слишком кишка тонка.
Тем не менее Рид чувствует: парень загнан в угол и может выстрелить. Он вообще хорошо чувствует, когда люди готовы по нему стрелять.
— Перети и Бирч собираются не дать Басиру покинуть город, — сглатывает Кирихара. — Если он уедет, полиции никогда не удастся его достать. И Девантору похитили для того, чтобы оттянуть момент, когда оттиски выедут из города.
— Оттиски — фальшивка, — выплевывает Рид.
Кирихара идет боком, медленно, не сводя с него взгляда, будто думает, что стоит отвлечься — и Рид сразу что-то учудит. Правильно думает, в общем-то.
— И теперь они в курсе, — кивает Кирихара. — Но скоро они поймут, где настоящие. А теперь… дайте мне свой телефон.
— Телефон? — удивленно и зло хмыкает Рид. — Что еще тебе нужно? Моя одежда, сапоги и мотоцикл?
— Дайте телефон. Бросьте его мне, — с нажимом повторяет Кирихара. — Иначе я выстрелю.
— О да, ты можешь, — насмешливо выплевывает Рид, указывая подбородком в сторону собственного простреленного плеча.
Убивать его Кирихара действительно не станет — слишком боится запачкаться, но прострелить что-нибудь вполне в его духе.
Рид достает телефон и небрежно кидает Кирихаре, рассчитывая, что тот кинется ловить, — но тот на удивление ловко хватает его одной рукой, не прекращая целиться в Рида. И, убирая его в карман, снова двумя руками берется за пистолет:
— Не принимайте это на свой счет.
И близко к сердцу? О нет-нет, Рид не принимает. Просто говорит:
— В следующий раз, когда мы встретимся, я вышибу тебе мозги.
— Попытаетесь, — поправляет Кирихара, а потом серьезно кивает. — Да. Я знаю.
Он спиной идет вперед, Рид медленно отходит назад. Они расходятся в противоположные концы переулка, и Кирихара срывается с места, не сказав ни слова.
— Беги, беги, — говорит Рид пустоте. — Только это ты и умеешь.
— Хочешь послушать что-нибудь еще, м-м? Нет? О, тогда перейдем ко второй части сделки, — скрипучим голосом провозглашает Девантора, напуская тумана.
Он шустро оглядывает Арройо с головы до пят, прикидывая, какую выгоду можно извлечь из его телес, и приходится на всякий случай его предупредить:
— Кстати говоря, я не стану тебя выпускать.
— Эдди, ты же меня знаешь. Я люблю догадываться обо всем сам. И проблемы свои решать тоже сам.
Он поднимается со стула. Нужно как можно быстрее переговорить с Бирч, тут в принципе он закончил.
— Тогда что? — Арройо в последний раз затягивается, прежде чем растоптать окурок.
— Стой-стой, я думаю…
Арройо может дать ему пару секунд — на большее у него времени нет. Но Деванторе, чтобы придумать план побега — в этом Арройо уверен, — хватает и этого.
— Знаешь, — заговорщицки подмигивает он, — а оставь-ка ты мне свои сигареты.
Глава 15
Камера хранения номер пятьсот восемьдесят три.