— Так, все, заткнитесь! Левша, заткни Тику! Иностранец, заткни патлатого! — вместо него кричит Голландец. — Перемирие!
Рид и Кирихара переглядываются еще раз, но эти переглядки уже сугубо рабочего характера. Возможно, придумать очередной гениальный план в состоянии Рид, но не Кирихара. Кирихара понимает, что им в их положении и с их ресурсами долго не продержаться.
Рид отвечает:
— Мы тебе не верим! Сначала пристрели Арктику!
Тем не менее они медленно выглядывают из-за стойки. Как и следовало ожидать, тут же в бутылку на полке сзади влетает пуля. Бутылка лопается. Кирихара сгибается, пряча голову от осколков. Руки мгновенно начинает саднить от боли, на шею попадают брызги алкоголя, много брызг.
— Голланд же сказал не стрелять, ну Левша! — капризно тянет Арктика. — Ты попал в кальвадос за семьдесят долларов!
Кирихаре от этого не легче: для него все это одинаково воняет спиртом.
— Он храбро выстоял, а ты!.. — продолжает Арктика.
— Так мы миримся или нет? — спрашивает Рид, опираясь руками на полки барной стойки; один из осколков — небольшой, но все-таки — торчит у него из спины, но он его будто бы не замечает.
— А такой был кальвадос… — траурно вздыхает Арктика. — Кстати, Рид… Рид?
— Голланд, скажи Арктике, что я с ней не разговариваю.
— Обижаешься за ту чилийку? — Она звонко смеется. — Я тебя умоляю, столько лет уже прошло!
Так кто на кого обижается-то?
— Она была пуэрториканкой!
То, как они играются с репликами друг друга, перестает быть смешным: Кирихара чувствует неожиданный прилив раздражения.
— Так вот, Рид, будь лапушкой, скажи-ка… — в веселом голосе Арктики слышна издевка. Кирихара часто замечал эту интонацию в отношении Эйдана Рида за последнюю неделю, но в этот раз она особенно злорадная. — Ты здесь со своими или сам по себе?
— А все тебе расскажи, принцесса. — Рид перезаряжает пистолет. «Принцессу», судя по интонации, он использует как оскорбление.
— Я слышала, ты снова работаешь со стариком, — легкомысленно продолжает Арктика. — Он тебя простил или поймал? Сколько у тебя абонементов на индульгенцию?
Рид кривит рот. Чилийка ли тут замешана, пуэрториканка ли, но у этих двоих явно друг с другом счеты.
— А что будет, когда мы тебя прижмем на этот раз? Снова свалишь из страны? Стащишь у старика и оттиски тоже?
Кирихара замирает, еще крепче сжав сумку. Не то чтобы он не думал о таком заранее — нет, проблема как раз в том, что он постоянно об этом думал. Еще до того, что разузнала Бирч. Рид был белым пятном во всей этой истории: его не должно было здесь быть с самого начала, у него была плохая репутация, он был хитер и умен — все это в глазах Кирихары играло не в его пользу.
И теперь… Может быть, Арктика права?
— Мечтать не вредно, душа моя, — нежным голосом отвечает Рид. — Вредно не фильтровать базар.
Он собирается выстрелить из-за стойки — но в этот момент где-то наверху гремит взрыв.
Кирихара уверен, что это взрыв, потому что так трястись здание может только из-за взрыва или землетрясения, но в способность природы подбирать нужный момент Кирихара не верит. Он скорее ставит на какого-нибудь бравого парня из какого-нибудь Картеля с гранатой наперевес.
Как оказывается, Кирихара даже в деталях не ошибается.
Потому что в следующий момент он видит, как наверху лестницы появляется, словно монгольское племя на горе, полчище людей Картеля во главе с…
Вот черт.
— Вот черт! — озвучивает Кирихара.
— Вот черт! — соглашается Рид. А потом орет во все горло наверх: — Девантора, на эту вечеринку тебя не звали, уходи!
Девантора — свободный, живой, целый и все такой же безумный — свешивается через верхние перила и палит из автомата куда ни попадя.
— Рид! — дьявольски хохочет он сквозь треск пластика и стекла. — Так это вечеринка? Мне казалось, я пришел на твои похороны!
— Он в хорошем настроении. Дело плохо. У тебя есть оружие? — спрашивает Рид, поворачивая голову. Кирихара показывает ему пустые руки. Рид ругается сквозь зубы, а потом тянется свободной рукой до ближайшей бутылки и разбивает ее дном об угол. Алкоголь хлещет, заливая пальцы и рукав рубашки, но он только встряхивает рукой и протягивает остатки Кирихаре.
— И как это поможет мне против огнестрельного? — вместо благодарности спрашивает тот.
— Бог поможет! — раздраженно отвечает Рид.
— Вы внезапно передумали меня убивать? — Он послушно берет из его руки получившуюся розочку.
Они смотрят друг на друга несколько секунд, пока выстрелы, крики и ругательства не начинают звучать прямо над головами. Особенно хорошо слышно «Хватит громить мой клуб!» голосом Голландца.
— Планы слегка изменились, — ровно, без намека на шутку, отвечает Рид и отворачивается, перезаряжаясь. Он старается не двигать вторым плечом, но ниже кисти рука у него отлично работает. — Но посмотрим на твое поведение.
А потом поднимает руку и стреляет несколько раз наугад поверх барной стойки.
Их тоже начинают обстреливать, Рид целится туда, потом рывком поднимается. Кирихара не хочет — не хочет, не-хочет-не-хочет — следовать за ним, но Рид выходит из-за укрытия, паля по кому-то. Приходится приподняться.
И тогда он замечает то, чего не видит Рид: что рослый парень, в котором внезапно угадывается Сурья, целится ему в спину.
Ноги движутся вперед так быстро, что Кирихара даже не успевает подумать, когда толкает Рида в бок и они оба катятся по полу, прямо по осколкам и остаткам барного алкоголя. Розочка откатывается в сторону и гибнет смертью храбрых где-то за пределами сцены.
— Твою мать! — взвывает Рид, лежа рядом с ним на боку. Кирихара приподнимается на локте, чувствуя, как только что проехался лицом по стеклу. Рана жжет нестерпимо, но он не огорчен.
Они живы, оба.
— Рука-а-а! — продолжает стенать Рид, но на самом деле у них на это нет времени.
— Останетесь лежать тут — вас убьют, — делится с ним наблюдениями Кирихара, поднимаясь на колени и пытаясь сориентироваться в пространстве. Откуда стреляют?
Стреляют отовсюду. Рид — вот неубиваемая бестолочь — тут же прекращает ныть и рывком поднимается обратно, но, прежде чем полететь куда-то за угол, говорит:
— Чтоб ты знал, убьют меня — убьют нас обоих. Ты ж беспомощный, как котенок. — И уходит от выстрелов вправо. Кирихаре приходится откатываться влево, но выходит совсем не так ловко, как у Рида, и даже не из-за сумки в руках. Так что, возможно, тот в чем-то прав.
Оглядываясь, Кирихара решает добраться до другого зала и поднимается на ноги, стараясь бежать, чтобы не попасть под пули. Он не знает, как Рид собирается искать выход из этой ситуации. Возможно, он его найдет — Рид выглядит человеком, который выскользнет из рук старухи с косой и подмигнет ей напоследок, — но Кирихара сомневается, что в такой ситуации удачи Рида хватит и на него самого. Пули свистят вокруг, и Кирихаре — стоило ему снова остаться одному, без чужой легкомысленности и уверенности, — Кирихаре становится страшно.
Только отбитые бандиты Джакарты здесь не боятся умереть.
Кирихара — обычный человек.
Чья-то пуля обжигает по касательной икру, Кирихара падает на одно колено, а локтями — в битое стекло. Поднимайся, говорит он себе. Оглянись, найди Рида, поднимайся!
Рид оказывается где-то около лестницы, зажатый сразу тремя солдатами Картеля. Слишком далеко.
Надо добраться. Надо…
А потом сумку дергают с плеча — сам он с силой летит назад, спотыкается обо что-то и грохается на пол. Что-то оказывается трупом, прошитым несколькими пулями, — Кирихара шумно и почти истерично втягивает ртом воздух. Следующим телом, видимо, станет он.
Человек над ним держит в одной руке сумку, а в другой — ствол. Направленный прямо на него, Кирихару.
— Бонжур, — скалит страшную улыбку Девантора, — voudriez-vous mourir un peu?[8]
Тело само приходит в движение за секунду до того, как Девантора нажимает на спуск. Кирихара перекатывается, а потом ныряет за перевернутый стол: кровь и алкоголь под ним скользят, ноги разъезжаются, но успевает он вовремя.
Слева — пустота. Справа — пустота. Позади — Девантора.
Не имя, а дыхание смерти прямо в ухо.
Он заставляет свои мозги — недюжинные, как ему всегда говорили, ну так где польза? — работать. Далеко справа, за барной стойкой, перестреливается с кем-то Рид. Слева Голландец кого-то добивает стулом. Арктики не видно, но она последняя, кого Кирихара решил бы позвать на помощь. Никто тут не согласится помочь ему забрать оттиски просто так, верно?
Кирихара вынимает из рук ближайшего трупа пистолет, но сделать ничего не успевает. Внезапно пуля врезается в край металлического стола: тот весь вибрирует, а Кирихара поворачивает голову и видит маленькую вмятину. Он понимает, что от такой же пули его отделяет тонкий металлический лист в железной окантовке.
— Кто не спрятался, — напевает Девантора, — я не виноват!
Пуля врезается в пол в сантиметре от руки Кирихары.
Он не хочет умирать.
Эта мысль вырубает предохранители — страх вытесняет любые мысли, — и Кирихара слепо бросается вперед. Он не готов расставаться с жизнью из-за сумки даже с самыми идеальными денежными клише, он просто — просто не готов.
Как там было? «Бей и беги»?
Ну «просто беги» тоже подойдет.
— Эй! Куда же ты! Тебе не понравился мой французский? — кричит Девантора ему в спину, но Кирихара не слышит его и делает еще один рывок — до следующей двери. Здесь жертв становится меньше, все успели покинуть клуб до того, как пришел Картель.
Пули все еще свистят над головой, одна снова царапает ему ногу. Но даже если бы и не слегка, вряд ли бы он сейчас заметил.
Чертов город. Чертова неделя. Чертов день.
Он даже не запоминает, как именно ему удается сбежать от Деванторы. Он просто бежит. Не так, как утром: он бежит, не обращая внимания на происходящее, не замечая криков и воя сирен, не замечая выстрелов.