— Только один?
— Да, остальное я уже знаю.
— Хороша, чертовка! Ты даже не представляешь себе, как я горжусь тобой! Ты не просто моя ученица, ты во многом превзошла меня. В тебе есть многое от Клима — то, что он дал тебе, и от меня тоже. Ты — то, чем я не стал и чем никогда бы не стал Клим.
Валерий смотрит на нас во все глаза. Вот сейчас он, возможно, понял то, что я говорила ему, когда убила киллеров, принявших на меня контракт: что чувствует человек, когда его превращают просто в кусок мяса.
— Но я тебе мешала, да? Артур, тебе что, денег было мало? Зачем тебе все это понадобилось?
— Ты Мишу Семеновых пожалела? Оль, очнись: этот парень нажил миллиарды не потому, что он альтруист.
— Я знаю. Но есть такая вещь, как профессиональная этика. Ты сам меня этому учил, помнишь?
— Да, учил. Когда они пригласили меня для экспертизы, я ничего такого не планировал. Дело в том, что я хорошо знаком с реальным сектором экономики, а все эти умирающие заводы и фабрики никогда не принимал в расчет. А тут я свел воедино все показатели, и получилось такое, от чего голова закружилась. И ведь можно было в обмен на эту информацию получить часть в предприятии, участвовать в прибыли, а со временем найти способ и забрать дело под себя! Но, конечно, если бы предприятие взял Семеновых, у меня бы это не получилось, а вот с другими — получилось бы!
— И потому ты сдал Осокина, Басанского и шефа — чтобы отвлечь внимание от себя и этих проектов.
— Да я раскусил их нехитрый гешефт за час, когда свел балансы. Это не сложнее, чем задачка из твоего учебника, помнишь?
— Еще бы. И сдал ты их технично, так, что никто тебя не заподозрил.
— Конечно. И отдал им несколько предприятий для инвестиций, расписав все честь честью.
— Ну, совсем уж ничего не дать ты тоже не мог.
— Конечно.
— Тогда объясни мне, Артур. Ну ладно, ты хотел убить меня. Но детей-то за что? Неужели все дело в части предприятия, которую ты зажилил тогда, пытаясь напугать меня призраком голодной смерти?
Он смотрит на меня молча, а часики тикают, и времени в обрез. Конечно, в конце концов он мне скажет — потом. Но это если мне удастся его вытащить отсюда живым и порасспросить. Потому что, если нас с ним обнаружит охрана, расставленная Фроловым, я этого сукина сына просто прирежу.
— Я хотел их убить, потому что они — дети Клима.
— И что?
— Ты ведь не вышла за меня тогда. Ты осталась одна, без денег и без защиты, с двумя маленькими детьми на руках, но ты даже не рассматривала эту возможность — выйти за меня замуж.
— Нет, конечно. Зачем бы я стала это делать?
— Чтобы выжить.
— Но я и так выжила.
— Да, но тогда ты этого не знала. И все равно не вышла за меня и вычеркнула меня из жизни.
— Только не говори, что тебя это обидело и ты все эти годы копил обиду.
— Все эти годы я любил тебя.
Я уставилась на него, как баран на новые ворота. Я даже представить себе не могла такого поворота дела. Артур в принципе не мог испытывать подобных чувств. Он и вообще никаких чувств не испытывает.
— Ты была женой моего лучшего друга. Конечно, я не посмел бы сказать тебе. Клим всегда получал самое лучшее: лучших женщин, счастливый шанс, прекрасных детей, рожденных ему любимой женой, которая была влюблена в него до самого нутра. И я, друг семьи и деловой партнер. У меня, конечно, нет и не было ни такой яркой внешности, как у Клима, ни такой харизмы, но я всегда был умнее его, а все лучшее все равно доставалось ему. И даже его смерть это не изменила.
— А ты думал, что изменит?
— Думал, изменит. Я вычислил того, кто убил Клима, вычислил заказчика. Мне казалось, когда ты отомстишь, то успокоишься и задумаешься, как жить дальше. Но ты слишком эмоциональна, Оля. И была, и есть. Ты ведь даже сейчас не захотела бы выйти за меня.
— Нет, конечно. Я была женой Клима, и я до сих пор его жена. Но есть что-то другое, Артур. Я хочу знать.
— Да все так просто, Оля. Наш общий бизнес приносит хорошие деньги.
— И что?
— Я тогда солгал тебе. Часть Клима принадлежит тебе и детям.
— Это я уже знаю, но почему ты ждал столько лет? Ведь все эти годы…
— Да, все эти годы я знал, что рано или поздно это выяснится. А пару месяцев назад некий Ершов Дмитрий Васильевич поинтересовался содержанием устава предприятия. По заданию господина Марконова, кстати. Копия устава хранится в регистрационной палате, и ты в свое время не стала делать запрос. Но твой друг Марконов решил, что здесь что-то нечисто, и прислал ушлого адвоката. Рано или поздно ты бы все узнала.
— То есть часть Клима переходит к тебе, только если нет иных наследников?
— Именно, солнышко. Тогда я солгал тебе, чтобы ты вышла за меня, а потом уже не стал говорить правду — зачем? Но ты бы узнала, и тогда…
— Да ничего бы тогда не было, Артур. Мое мнение о тебе не изменилось бы. Цену твоей дружбы я узнала в тот день, когда ты явился ко мне в дом с этим чудовищным предложением. Со смертью Клима для меня умерло все, а ты вот так буднично предложил мне свою постель. Ты ведь даже не понял, почему я отказалась тебя видеть после этого. И требовать часть прибыли твоей фирмы я не стала бы никогда, уж это ты мог бы понять.
— Ты слишком эмоциональна, это сложно просчитать. Зато вот с этим слизняком ты запросто вскочила в койку, да? А до этого с Марконовым.
— Это не твое дело, Артур. Я бы никогда не стала спать с тобой, даже если бы стала вдруг нищей.
— Почему?
— Потому что ты — моральный урод. Тебе при зачатии не хватило каких-то хромосом, чтобы ты смог стать человеком, и ты завис где-то между ящерицей и сапиенсом, вот потому я бы ни за что не стала с тобой спать!
Он дернулся, как от удара, взводя курок — но слишком поздно. Я задержала дыхание, а газ с шипением вырвался из заточения. Он инстинктивно нажал на курок, грянул выстрел, пуля отбила кусок двери, и два тела упали на пол. Ну что ж, надо бы окна открыть, что ли, мне ведь тоже дышать нужно.
Дверь отлетела в сторону, потом я услышала, как упали несколько тел. Ребята, это просто смешно…
21
— Я в толк не возьму, когда вы все это провернули, Ольга Владимировна!
Фролов обиженно сопит, закрывая окна. Газ улетучился, Артура утащили бравые ребята из охраны «Металлинвеста», равно как и попавших под воздействие газа охранников, сгоряча сунувшихся в мою квартиру. А мы сидим в гостиной, на диване приходит в себя Валерий, а мы с Фроловым ссоримся под пристальным наблюдением Миши Семеновых, который уже нашел на кухне марконовский чай и соорудил себе полную чашку этого напитка.
— Я купила тампоны, разрезала один пополам, еще в машине, отрезала хвостик, и когда мы поднимались в квартиру, сунула половинки себе в нос. Только и всего. Нет, можно, конечно, было задержать дыхание, но мало ли, чисто случайно бы потянула носом, инстинктивно — а я была нужна самой себе в сознании. Потому проделала все это, уж извините.
— А я ничего не заметил.
— Конечно. И никто бы не заметил.
— Дьявольская ловушка у вас в доме, знаете ли…
— Конечно. Это изобретение моего мужа. Когда делали ремонт в купленной квартире, Клим оборудовал ее таким вот девайсом — на всякий случай.
— Но вы знали, знали, что Прохоров ждет вас в квартире!
— Предполагала, исходя из знания его личности.
— И вы знали, что это он пытался убить вас?
— Предполагала, потому что не знала причины, и узнала только сегодня. Да, это могло быть из-за документов, которые я изучала в вашем офисе, но тогда зачем он открыл контракт и на детей тоже? Я должна была это понять, и мне дали намек, но, чтобы знать наверняка, нужно было с ним поговорить.
— Но он мог вам не сказать, а просто пристрелить с порога.
— Нет, он никогда бы так не поступил. Это было не в его характере. Ему было важно, чтобы я понимала, почему он так делает.
— Но вы могли мне сказать, хотя бы намекнуть!
— А зачем бы я стала делать за вас ваше домашнее задание?
Миша фыркнул, поперхнувшись чаем.
— Да, Оль, ты все такая же заноза в заднице. Костя, ты иди, отдыхай, а мы тут с Ольгой поговорим еще.
Фролов удаляется, злобно нахмурившись и всем своим видом показывая, как я не права, и что если бы не прямой приказ шефа, он бы еще не так со мной поговорил. Но он, конечно, знает, что нет у него на меня управы, разве что убить, но это в любом случае неудачная идея.
— Валера, ты как?
— Пить хочу…
Он с трудом сел на диване, обхватив голову руками.
— Что за вещество? Голова как пивной котел…
— Обычный снотворный газ, очень концентрированный. Действует мгновенно, поэтому я задержала дыхание и быстренько открыла окна — он очень летучий.
— Так вот каким был твой план Б в тот день, когда приходил Серега с теми двумя!
— Ну да. Я собиралась проделать все это, но вместо меня поработали Пупсик с напарником.
Мы молчим, все трое. Я думаю о том, что мне нужно к моим детям. Миша, наверное, планирует завтрашний день. А Валерий, скорее всего, собирается отчалить в Мексику на свои раскопки. И это к лучшему, учитывая обстоятельства. Я не гожусь ему ни в жены, ни в любовницы. Я и Марконову не гожусь. Единственный человек, который бы понял меня и одобрил, — это Клим. Но его нет, а значит, я просто доживу свою жизнь так, как она идет.
Зазвонил мой сотовый, и я вздрогнула, увидев номер. Это Пупсик.
— Привет, рыбка моя. Как жизнь?
— Привет. Да ничего жизнь, бьет ключом.
— Гаечным?
— Типа того. И все по голове.
— Думаю, это уже в прошлом. Послушай, там у тебя целый комитет серьезных людей, а потому дай трубу большому боссу.
— Скажешь, в чем дело?
— Все просто. Контракт на тебя принял один неприятный гражданин, и мы с напарником его слегка успокоили, но за ним надо бы приехать и забрать.
— И спрятать?
— Ну, это уж на усмотрение принимающей стороны. Дай трубу большому человеку, рыбка моя, недосуг трепаться.