У девчушки же на лице было все. Так явно и искренне проявлялись любые чувства, словно распахнутая книга. Самого Ронарда давно уже ничего не страшило, не удивляло и мало что радовало. А тут такая гамма… Сначала живой испуг, чуть округлившийся в изумлении ротик, когда она врезалась в него в коридоре.
Потом еле сдерживаемые слезы, физическая боль, обида, стыд. Когда он взял девчушку за руки, то вдруг захотел испытать те же чувства, настолько ярко они от нее исходили. Как ослепший человек просит вновь и вновь описать ему закат, желая видеть снова, пусть и чужими глазами. Так же внезапно Ронард понял, насколько давно и глубоко выгорел сам.
А особенно острую эмпатию он ощутил, выйдя из кабинета матери-настоятельницы. Мышка стояла собранная в дверном проеме у выхода. Вдруг озорно сама себе улыбнулась, распустила волосы и подставила лицо последним осенним лучам солнца. Прикрыла глаза, и такая простая радостная улыбка озарила ее мордашку, что Ронарду захотелось раствориться, лишь бы не спугнуть это нехитрое чужое счастье.
Тогда же он смог ее рассмотреть. Волосы, в сумраке коридора показавшиеся тускло-серыми, на солнце блестели благородным серебром, и пепельный каскад окутывал фигурку ниже талии. Лицо еще немного по-детски округлое, но проглядывают правильные тонкие черты. Изящный носик, светло-серые глаза, обрамленные пушистыми ресницами. Нежные губы, глубокие ямочки на щеках, когда улыбается.
Каждая эмоция, каждый самый легкий ее оттенок впечатались в его память. Смаковал, примерял на себя. Вспоминал и непроизвольно сокращались мускулы на лице. Это залитое солнцем счастье даже отозвалось дернувшимся уголком губ, подобием улыбки. А потом еще были волнение, радость, предвкушение у Врат. И… растерянность, непонимание, вновь испуг. И эти последние эмоции буквально отравили его. Нахлынула какая-то горечь, но уже своя, не отзеркаленная. И Ронард поспешно ушел, не желая быть уличенным в таких нелепых чувствах. Еще и бросил что-то грубое напоследок.
Ну что ж, сколько их таких было и еще будет — магов на нижнем пределе таланта. И все они так же приходили с амбициями и мечтами, а через пару месяцев вылетали с изрядно подрезанными крыльями. Право, глупость какая, что именно от этой девчонки ожидал чего-то большего. Его светлость с досадой тряхнул головой, прогоняя неуместные образы, и к приходу ректора полностью сосредоточился на других проблемах.
Судя по глубоким морщинам, прорезавшим лоб ректора, тому с утра пришлось решить уже немало дел. Вот и сейчас, не успел он войти в собственный кабинет и закрыть дверь, как следом протиснулся мэтр Стинак. Умоляюще обратился к ректору:
— Ваше Великомудрие… прошу, уделите еще минуту. Нужны последние данные по Вратам…
Валдан закатил глаза, развел руками и просительно посмотрел на его светлость, тот лишь махнул рукой, мол, занимайтесь.
При последнем прохождении Врат не присутствовал никто из приемной комиссии. И ректор Валдан, вздохнув, прикрыл глаза и сосредоточился. Передал Стинаку мысленный образ последнего результата Врат. Тот пару секунд осмысливал картинку и озадаченно спросил:
— И куда её такую?..
Ректор в ответ лишь замахал руками, прогоняя председателя, дальше пусть разбирается сам.
И Стинак вернулся в приемную к секретарю, чтобы утвердить расписание для новоприбывшей.
А ректор и его светлость занялись более важными вопросами. Обсудили финансирование, безопасность студентов, утвердили преподавательский состав. Пообещав напоследок приглядывать за наследным принцем, арн Шентия покинул кабинет.
В приемной чуть не налетел на вчерашнюю мышку, та принимала документы от секретаря. Ругнувшись сквозь зубы, стремительно вышел, не желая больше испытывать чужие чувства. А в спину все равно долетела легкая волна сожаления.
Глава 9. Правила первого курса
Как мне было велено накануне, сразу после столовой зашла в приёмную ректора. Секретарь мазнул по мне взглядом поверх очков, спросил имя и выдал несколько листков, свернутых в трубочку.
— Здесь ваши личные документы, расписание, правила поведения в Академии и общежитии, допуск в библиотеку. Распишитесь, что ознакомлены тут и тут. Почему не в форме?
Ой, про форму я с утра и не вспомнила. Заверив, что сейчас же сбегаю переоденусь, с любопытством уставилась на ворох бумажек.
— Потом все посмотрите, — глянул на часы. — У всех первокурсников вводная лекция через пятнадцать минут в пятой аудитории, поторопитесь.
Секретарь объяснил, как пройти, а на выходе чуть не сбил с ног вчерашний сероглазый маг, но, похоже, он даже не заметил меня.
Торопясь, вернулась в общежитие за формой, благо, моя соседка брюнетка еще была в комнате. Видимо, предпочла утренние прихорашивания завтраку, потому что заканчивала укладывать волосы в замысловатую прическу. Пожелав ей доброго утра и не получив ответа, облачилась в свободный бледно-синий балахон с пелериной. Рукава и подол украшала изящная золотая вышивка, а в широких внутренних карманах как раз поместились бумаги.
В светлой и просторной аудитории с рядами для слушателей, расположенными амфитеатром, уже гудела толпа студентов. Все в одинаковой форме — девушки в синих балахонах, парни в черных. Большинство были разбиты на группки, некоторые сидели поодиночке. Самая многочисленная группа, состоящая в основном из хорошеньких девушек, вилась вокруг белобрысого длинноволосого парня с ленивой улыбкой сытого кота.
При моем появлении несколько этих девушек нехорошо переглянулись и активно зашептались. Белобрысый, явно недовольный перетянутым на меня вниманием, прищурился.
— О, так вот за кем мой дядюшка охотился! М-да, невелика добыча, — нарочито громко произнес он.
Девушки вокруг угодливо захихикали.
— А ваше высочество никак переживает, что нашлась более редкая птичка? — насмешливо парировала девушка-одиночка с задних рядов.
Наследный принц, а белобрысый оказался именно им, только открыл рот, чтобы дать отпор зарвавшейся студентке, как в аудиторию стремительным шагом вошел преподаватель, и я поспешила занять место повыше. Девушка, нахально ответившая принцу, на меня даже не посмотрела, и я устроилась подальше у высокого окна.
— Меня зовут мэтр Отран, я декан факультета стихийной магии и куратор первого курса, — усиленный магией голос окутал все помещение.
— Вас здесь, — с секундной заминкой оглядел он притихших студентов. — шестьдесят три. Через полгода останется сорок. На второй курс перейдут от силы тридцать. На третий пятнадцать. На четвертый единицы. А магов, успешно закончивших пятый и шестой курсы, страна и так знает поимённо. Седьмой курс заканчивают легенды.
— Слабые и ленивые вылетят первыми, — безжалостно продолжал он. — Но от вас зависит, вылетите вы с позором и минимальной лицензией, не сумев огранить то, что вам отпущено. Или выжмете из своего таланта максимум и принесете пользу своей стране.
— Уровень магического таланта у всех разный, — он сделал паузу, уже более вдумчиво осматривая аудиторию. Кто-то приосанился, кто-то покраснел. Белобрысый принц горделиво вздернул голову.
— В связи с чем категорически запрещается следующее: ущемление других студентов по уровню способностей. Точно так же недопустимы сословная и расовая нетерпимость. Здесь равны все, — припечатал он.
Многие захмыкали. Чувствую, это прекрасное правило действительно лишь на бумаге.
После разъяснения некоторых других правил Академии, декан Отран перешел непосредственно к организации учебного процесса.
— Достаньте ваши расписания занятий, — мэтр выждал паузу, пока студенты шуршали бумагами.
— График составлен для каждого индивидуально, с учетом ваших способностей. Учебный день разделен на пять частей.
Расписание я обнаружила на гибком, но немнущемся листке. Действительно, неделя была разграфлена на пять разноцветных строк и шесть столбцов с понедельника по субботу. И мне очень не понравилось обилие прочерков со второй строки и ниже.
— Первое занятие — это общая теория для всех. Здесь вы будете изучать историю магии и страны, классификацию магии, магический этикет, и основы безопасности. Второе занятие — профильное, согласно вашему основному магическому таланту. Третье — для ваших дополнительной магии. Четвертое будет посвящено развитию и усилению природного дара. Пятое занятие — факультативное, на ваш выбор или по рекомендациям преподавателей. Первые четыре обязательны к посещению. Теория и практика будут чередоваться, это так же будет отмечено в расписании. Все занятия, кроме первого, могут и будут меняться, подстраиваясь под проявления ваших способностей.
Я покосилась на листок студента, сидевшего ниже меня на один ряд. Практически все его расписание было заполнено названиями предметов и номерами аудиторий.
Мэтр Отран продолжал четко и отрывисто рассказывать о тонкостях учебного процесса, а я пока украдкой рассмотрела полученные документы. Вот и моя верительная грамота из приюта. Ардинаэль Нит-Истр. Вот как. То, что все воспитанницы получали фамилию по названию нашего городка, если не имели собственную, я знала. А вот о том, что у меня есть полное имя, не догадывалась и даже немного удивилась. Грымза обычно не сильно заморачивалась с именами, предпочитая короткие и невыразительные.
Заметив шевеление вокруг, я поняла, что ознакомительная лекция закончилась. На месте следующего занятия у меня значился жирный прочерк.
Вздохнув и собрав волю в кулак, решительно направилась к декану. Если он курирует всех первокурсников, вдруг сможет дать ответы на мучавшие меня вопросы.
— Мэтр Отран, прошу меня извинить. Вы можете мне помочь?
— Что Вы хотели? — преподаватель, похоже, был не очень доволен задержкой.
— В моем расписании практически ничего нет. Возможно, какая-то ошибка? — я протянула ему листок.
Мэтр Отран бегло просмотрел бумагу, хмыкнул.
— Да, уже слышал. Ошибок здесь нет.
Прямолинейность его и располагала, и отталкивала. Но я поняла, что именно такой стиль общения ему по душе. Спросила в лоб: