– Я не продам коня, – твердо сказал я.
Рут снова развел руками:
– Как скажешь, как скажешь. Я не против, просто предложил. Дело хозяйское.
Сегодня он был удивительно сговорчив.
– Вот именно! Мое, и только мое дело, – ругался я не пойми на кого, пока влезал в седло.
Если бы только синяки и ссадины заживали по моему решению чуточку быстрее.
Теперь вместо вороной красавицы моего друга тащила какая-то доходяга ржавого цвета.
– Она точно не больна? – спрашивал я в третий раз, переживая за Карего.
– Да брось, просто старушка. Для похода – самое то. Ведь я твой оруженосец, а не мятежный лорд, так? – Рут скорчил максимально простецкую рожу. Я пожал плечами в ответ. – Да и сразу видно, что крадена.
Так вот почему приятель сбывал ее на отшибе, вдали от главного тракта. Рут добавил:
– Слишком уж хороша для таких, как я.
Я промолчал о том, что Рут слишком хороший друг для вспыльчивых мечников. Мы прошли высокие ворота без преград. В Оксоле досматривали только обозы и мелкие телеги.
– По пути заглянем на рынок. Нужно многое добрать, – Рут зевнул, – сушеного мяса, нормальную посуду, а не это дерьмо, – он поморщился, вспоминая наш путь, – и, конечно же, картишки…
– Думаю, в походе не будет времени на игры, – я приподнял бровь.
Рут тяжело вздохнул:
– Мое дело предупредить. Не будешь сам, так мне возьми.
Из чувства острой вины я сдался. Одним хлебом сыт не будешь, особенно если ты Рут. Через четверть часа я вернулся из торговых рядов. Приятель присматривал за лошадьми и явно скучал.
– Держи!
– Это еще что? – поморщился он, приняв деревянную шкатулку.
Я задрал подбородок:
– Лучшая игра по обе стороны моря! Финка или конкор…
– О, нет-нет-нет! – Рут приподнял крышку и взвыл: – В нее и пьяным играть невозможно, дружище!
– Ты просто не запомнил правила…
– И не собираюсь. – Рут спешился и вернул мне подарок. – Гони серебряк, я за картами.
Я вздохнул и полез в сумку. Обменял шкатулку на колоду. На лице Рута застыл немой вопрос.
– Стоило попробовать, – я пожал плечами.
Рут спрятал карты и мрачно предрек:
– Видит солнце, ты прогоришь в первый же месяц.
Я беззаботно махнул рукой. Энтузиазм гнал меня под знамя. Кому, как не Руту, это понимать?
На его глазах я разделался с лучшими гвардейцами, которых предлагала Восния. Когда начнется настоящая битва, я смогу показать свое мастерство в полной мере. Битва против крестьян с шестоперами, палками и стеганками вместо кольчуги? Шутка в сравнении с тем, что я уже прошел на манеже.
Я буду милосерден и справедлив к врагу, ибо уже превосхожу его на много порядков. И маршалы, и даже сам король не смогут обойтись без моих мечей.
От честной славы и достатка меня отделял сущий пустяк – разговор с сержантом. Или на крайний случай с десятником из вольных.
Вместо башни Восходы завели себе в Оксоле целую площадь с двумя казармами, фонтаном, постоялым двором.
Мы привязали коней, и я достал свой счастливый билет под знамя. Тот почти не помялся, все так же хорош. Я еще раз пробежал глазами по заветным строкам. Путь к новому дому, к свободе. Пусть и извилистый, но точно путь.
Все не зря.
К Руту вернулась болтливость:
– Я все думал, просечешь ли ты, отчего у Восходов плату не берут, а у Долов – требуют золотом.
Я вздохнул:
– Потому что пройдохи и взяточники, все до единого. Одни платить не хотят, другие не прочь еще и с тебя нажиться. Чего тут понимать…
Приятеля явно не устроил мой ответ, он покачал головой:
– Будь точнее. Думай еще.
– Это вообще важно? – Я почти его не слушал, высматривая жертву для расспросов. Меня волновало одно: как добраться до сержанта.
– Подскажу. Они меняются раз в сезон, – заметил Рут с таким видом, будто это имело значение.
«Вот! Нашел. Идет более-менее прямо, скорее устал, чем выпил. То, что надо», – я приметил помощника.
– Не понял. Кто и с кем? – Я заспешил к гвардейцу, Рут семенил следом.
– Долы с Восходами. По условиям приема. В Криге.
Я рассеянно кивнул и спросил у гвардейца:
– Доброго дня! Я ищу сержанта Восходов, вы не могли бы подсказать…
– Ум-хм, – пробормотало из-под шлема. – Там.
Боец махнул на здание слева, ткнул пальцем во второй или третий этаж. Уходил от нас гвардеец куда быстрее, чем патрулировал площадь.
– Спасибо, – сказал я, будучи уверен, что меня не услышали. – Так о чем ты говорил, Рут?..
Приятель вздохнул. Я уже спешил к нужной казарме.
– А о том, что выбора и нет. Видел, как рыбой торгуют на привозе? У входа дороже всего. Наценка такая, что брать страшно. Но вроде есть запасной вариант, так? – Рут не отставал, и по шуршанию плаща я догадывался, что он широко жестикулировал. – В самой середине, куда сложней пробиться, всегда толпа. Товар там, конечно, не первой свежести, зато и цена ниже. И вот ты, весь побитый локтями, с несвежей тушкой ползешь домой, считая, что победил…
До такой нищеты жизнь меня еще не доводила. Я ухмыльнулся:
– Не для меня пример…
– …а на деле-то все наоборот! Куда ни сунься – поимеют, – заключил Рут чуть тише, когда мы встали перед охраной корпуса. – Выбираешь из двух зол: большее или поменьше. – Голос у него стал тише. – Побеждают только они, дружище. Там все схвачено.
Мне снова захотелось с кем-нибудь подраться.
– Думаешь, обе стороны в сговоре?
– Жалование не платит ни одна. – Рут оглянулся на серый флаг со светилами.
– Даже если так, к чему это все? Сейчас.
Рут поковырялся в ухе, обвел взглядом роскошные владения Восходов. И сказал:
– Просто, чтоб был готов.
– К чему?
– К чему угодно, – он быстро пожал плечами. – Откуда ж мне знать? Я простой оруженосец.
К порядку здесь относились строже, чем в Криге. При входе мы сдали оружие: право на меч ценилось меньше, чем здоровье чинов. Я не возражал, а Руту и сдавать было нечего.
– Ой, – привстал со стула сержант. – Вы кто? Вас приглашали?
Странно, что не спросил, откуда мы и наши ли это доспехи. Вот так и привыкаешь к дурным традициям. Я вежливо кивнул и положил рекомендацию на стол – достаточно близко, чтобы не пришлось за ней тянуться.
Знали бы Восходы, как сложно не измять в пути простой документ…
– Доброго дня. Я Лэйн Тахари, первый мечник Крига и победитель турнира. – Я припомнил все, что могло впечатлить не только одиноких восниек, но и скупого маршала. – А это мой оружено…
– Сколько под вами? – сержант явно заскучал.
Я обернулся, посмотрел на Рута и заключил:
– Все здесь.
– М-да. А это еще что? – поморщился человек, от которого зависело мое будущее.
– Как что? Рекомендация. Для сержанта в Оксоле…
На чужом лице расцвело такое презрение, будто я попросил руки его матери. Сержант не прочитал ни строки. Только бросил:
– Идите-ка отсюда, пока я не позвал кого.
– Вот же печать из Крига, – я постучал пальцем по свертку.
Сержант рявкнул:
– Да хоть из спальни Ее Величества!..
– Прошу меня извинить, – вдруг подал голос Рут и подвинул меня плечом. – Аванс оставили господину Кассу, как и полагается, а вам должны золотой…
Повисло гнетущее молчание. Я невольно подумал, что и эта комнатка от пола до потолка куплена Симоном. Что нас признали, я зря не продал коня и теперь уже не удрать, не откупиться.
А Рут сиял.
– Вас двое, – поправил сержант и цыкнул зубом, – а значит, два.
– Позвольте, – выдохнул я, – но это же мой оруженосец! С каких пор…
Рут незаметно толкнул меня локтем. Две золотые монеты присоседились к письму. Возможно, последнее, что осталось у приятеля от продажи кобылы. Сержант смягчился, попробовал чеканку на зуб.
– А чего сразу не припомнили? – мрачно покосился он на нас.
Я как стоял с приоткрытым ртом, так и повернулся к Руту. Мой приятель не затыкался:
– Только с дороги мы, миленькое дело: плохой сон, еда через раз…
Этот жадный хмырь, отрыжка воснийской земли, ухмыльнулся:
– Все хитрят, вертятся. Мы тут, знайте, тоже не лыком шиты! – Кажется, кулаком по столу он ударил для острастки. Быстро остыл. – Но это ничего. Лучше хитрый солдат, чем солдат тупой, а? Так вы, того гляди, до капрала выслужитесь, или сотником возьмут…
Еще никогда в жизни мне не было так сложно держать язык за зубами. Я еле дотерпел, пока нас определили к некоему Тувиру. Пустую рекомендацию я забрал лишь для одного – запомнить имя на листке.
Выбравшись на свежий воздух, я дал себе волю:
– Если сержантам положено стать такой сволочью, я бы предпочел идти в палачи!
– Успеется, – беззаботно ответил Рут и что-то стал напевать под нос.
Мы отвязали коней, проверили поклажу. Затем прошли ряд покосившихся бедных зданий. Здесь строили еще хуже, чем в Криге: скакуны то и дело поскальзывались в грязи. На моих сапогах чистого места не осталось. Я не унимался:
– Не пойму, на кой черт тот ублюдок вручил мне рекомендацию. Она что, фальшивая? По рекомендации вообще никого не берут? Вольная страна…
Рут почесал затылок, явно ощутив причастность к воснийскому заговору. И поправил:
– Думаю, он тебя заверить хотел, успокоить. Умаслить, как сказала бы матушка. А сам потом тихой сапой – к Варду. Пока Вард не пришел к нему первым, – рассуждал Рут да поглядывал по сторонам.
Так вот кто меня сдал? Я сжал кулаки.
– Подонок. Не зря я его подрезать хотел. Нет, послушай, Рут, объясни же мне… как ты жил тут все эти годы? – Я поднял лицо к небу. – Как тут вообще жить можно…
Я бы продолжил ругаться и задавать пустые вопросы, но Рут меня прервал:
– Матерь солнца и все двойное! Погляди с другой стороны: мы в деле, под флагом. Как ты и желал, так?
Я опустил голову и с неохотой признался:
– И все – твоими стараниями.
– Да брось, – Рут помахал ладонью, – не только…