– Куда?! – крикнул Васко.
Я не знаю. Бригантина противно прилипла к спине.
– Здесь еще дверь! – В голосе Руш – надежда.
Боль в ребрах такая, что тяжело дышать.
«Можно отступить?» – Я пятился, пока не наткнулся на перила. Лестница. На лицах врагов – ужас. Только один решился побежать вперед.
– Они в западне, бей их, бей! – подначивал кто-то со двора.
– Смерть чужакам! – завопил храбрец, нацелившись не в меня, что ближе, а почему-то в Васко.
– Закрывай!
Васко замахнулся топором на смельчака, тот отпрыгнул в коридор, и перед его носом захлопнули дверь. Руш придержала ее плечом, вместе с ней навалился и Коваль – его ноги скользили по полу.
– Засов, ну!
Керех воткнул тяжелую доску в паз. Васко уже двигал шкаф по полу, наваливаясь плечом.
Руш подхватила Коваля, закинула его руку на шею.
– Мы тебя перевяжем, дружочек. Потерпи, сейчас… Эй, слышишь?
Дверь выглядела очень хлипко. Я поднял забрало выше, чтобы осмотреться. Узкий коридор, гобелены, длинная лестница, пол, уже залитый кровью. Единственное преимущество, которое я выбил. И какой ценой?
Все обернулись ко мне, в глазах немой вопрос: «Что дальше?..»
Хоть и ясно, что никакого выбора уже нет.
– Выше, – просипел я. Сейчас бы пару глотков воды!
Дверь начали ломать с другой стороны.
– На второй. – Каждое слово давалось с трудом. Отдохнуть. Хоть бы немного…
«Роскошь».
– Да помогите же ему, болваны!
– Посно, – заметил Бун.
Торопливые шаги, скрип ступеней, чьи-то стоны. Лестница. Нужно подняться самому. Ноги плохо сгибаются, но послушно ведут по ступеням. И зачем я опираюсь локтем на перила? В голове странная пустота.
Переступил через Коваля. Поскользнулся на втором шаге – все сапоги в крови и грязи.
– Куда?.. – хрипло спросила Руш.
Лестница одна и ведет только вниз. В здании два этажа. Трещат ставни. Больше гостей. В чертовом особняке не хватает воздуха.
– Тащите шкафы, мебель… что угодно, – сказал я.
Васко тут же бросился на поиски. Дверь еле сносит удары.
«Мы в два счета сломали уличную, сколько продержится эта?»
Нельзя останавливаться. Время. Роскошь. На этаже больше пяти дверей и ни одной чертовой скамьи. Васко ушел в конец коридора, и Руш – за ним.
«Нужно что-то делать», – рваные мысли, рваное дыхание.
Я плечом толкнул ближнюю дверь с левой стороны, не убирая керчетту.
– А! – вскрикнуло что-то за ней знакомым голосом.
Лезвие само поднялось к чужому горлу и не встретило сопротивления. Вместо шеи тряслись подбородки. Не солдат. Без оружия, руки подняты. Дорогой сюртук, поганый алый цвет…
– Нур?.. – Я отвел клинок от его горла. – Какого дьявола ты тут…
– Это мой особняк! – взвизгнул торговец.
Васко продолжал поиски. За треском и грохотом с лестницы я не понимал, что происходит в коридоре.
– Твой?.. Отлично, – выдохнул я. – Где найти тяжелую мебель?
Снизу послышался страшный треск. И еще раз. И снова.
Нур ткнул указательным пальцем в коридор:
– Н-на первом.
«Дьявол! Бесполезные люди!»
– Спрячься здесь. – Я оставил Нура в комнате и выскочил в коридор. Крикнул Васко и Руш: – Мы подержим лестницу. Пока. – Воздуха все еще не хватало. Шкаф рухнул. Дверь внизу почти сломалась.
– У меня еш-ше пять, – сказал Бун, и я понимаю, что он про стрелы.
Нур высунулся в коридор и схватился рукой за сердце.
– Позвольте, кто на вас… э-э… нас нападает?
– Вот их и спроси! – рявкнула Руш.
Ноги горят после боя и подъема. Остается надежда, что враги устали не меньше. Все ступени в крови Коваля. Снаружи – еще дюжина врагов.
– Ха-ха-ха, – вдруг подал голос Керех.
Дверь продолжали выбивать. Откуда у воснийцев такая тяга к убийству? Или собственной смерти…
Я обернулся к нашим. Керех сидел на полу, широко расставив ноги и сильно сгорбившись – стрелы в его спине почти касались стен.
– …ха, – отсмеялся он. Шестопер лежал у раскрытой ладони. – Ничего н-не работает, братцы!
– Ты што, говорить могешь? – обомлел Бун.
Количество шума подозрительно уменьшилось.
– Дрянь! – крикнула Руш из коридора. – Здесь еще одна лестница…
Керех повысил голос:
– Молчи – не молчи, всяко сдохнешь! – он поперхнулся и сплюнул кровь. – Заветы, обеты, греб-баная срань… Не верьте им, братцы, не…
Васко что-то толкал по дощатому полу.
– Нашел! Один есть!
– Мой сервиз, – всхлипнул Нур так тихо, будто боялся, что его услышат.
– Отлично! – Ложь самому себе, чтобы унять дрожь в ногах. – Мы удержим эту лестницу. – Я переглянулся с Буном. – За вами вторая…
Со мной не спорили. Я проводил их взглядом, думая, что вижу в последний раз.
– Эй, – Руш обернулась, постучав ладонью по углу в коридоре, – не подохни.
Она бы добавила что-то еще, но ее перебили:
– Да к-кто вообще эту херню придумал, милость божия…
– Керех, саткнись! – Бун наложил стрелу на тетиву.
Надо было крикнуть в коридор: «Ты тоже!» Нет, «вы тоже». И перевязать Кереха. Но времени для роскоши давно не осталось. Я отвернулся к лестнице.
За два удара упала дверь на первом. Впереди всех бежал высоченный восниец с хорошей защитой.
«Надо было дочитать эту долбаную книгу».
– Первый со щитом, – предупреждаю Буна. Значит, вся работа на мне.
Десять ступеней слишком легко пробежать. Восниец переступил тело и высунул рожу из-за обода, ничего не страшась. Я пнул полотно без герба и сам чуть не потерял равновесие. Славные перила! Враг сделал шаг назад, туда, где лежал Коваль. Но не упал – за ним стояла поддержка.
– Тебе конец, падаль, – послышалось из-за щита.
Похоже, говорил правду. Подонок вооружился клевцом и отлично им владел – отвел керчетту вбок, завел в сторону – чертовы перила! – и легко замахнулся, целясь в голову. Я принял весь удар на левую под щитом, согнулся, пытался толкнуть керчетту под вражеский щит. Острие напоролось на железо. Я упирался сапогами, не давал врагу пройти вперед. Рана у ребер снова заныла, я зарычал от боли. Клевец ударил меня по спине. Еще один удар, будто под бригантиной чертовы гвозди, а я – брусок…
Сопротивление исчезло, и я отшатнулся назад, чтобы не упасть.
– Шетыре, – прошамкал Бун.
Высокий враг удивленно глядел на потолок, пока не подкосились ноги. Серое перо окрасилось в красный – древко торчало из приоткрытого рта. Я навалился плечом и отправил врага к приятелям. Те разошлись в стороны, и мертвец рухнул на Коваля, сталкивая его ниже, ниже.
Первый. Один из пяти. Их же было пять?..
Мерзкая, гнетущая тишина. Керех больше не говорил.
Я – следующий.
– Проткните сучье отродье! – заревел восниец с первого и толкнул дружка вперед. Тот сопротивлялся – размахивал копьем издали.
Кто из нас еще больше испуган?
– Собака плешивая! – Восниец оттолкнул приятеля в сторону, поднял щит Коваля, пошел наверх. Еще один ублюдок, что удался ростом.
Колени уже не дрожат – они вовсе не гнутся. Я оперся плечом на стену.
«Последние. Всего двое».
Коваль смотрел на потолок, не моргая. Когда-то я сказал ему и Кереху, что тренировки с утра спасут их жизнь. Как мне говорил Саманья…
Сапог наступил на лицо братца с низин. Топорик поднялся вверх, чтобы обрушиться на меня. Я отразил выпад ободом, почти задыхаясь. Как долго я смогу стоять?
– Сейшас! – крикнул Бун, и я прижался к стене.
Слышно, как отпустили тетиву. Мимо. Мне страшно захотелось обратно на манеж.
Керчетта прицелилась в брюхо врага, тот отступил, чтобы подняться вновь. Ударил по щиту – боль перетекла из руки в плечо, кольнула ребра. Как волны. Прилив – блеск клинка, шаг назад. Отлив – шаг навстречу беде.
– Я выпотрошу тебя! – глаза врага покраснели то ли от ярости, то ли от пыли. А может, от слез. – Выпотрошу, гнида!
«Зачем они пришли убивать нас и умирать?» – в голове туман, пустые вопросы.
Никаких приемов – слева стена, справа стена. Не отступишь от первых ступеней, не сунешься далеко вперед. Будто в трясине. Враг с перекошенным лицом толкался, таранил щитом. Мы бодались, как два козла на мосту.
Только вместо рогов – сталь. Я все хуже отводил удары: пот стекал со лба, мазал подбородок, падал каплями на ключицы, шею. Воздух слишком горячий. Удар! Зазвенело в ушах. Я закрылся гардой, попытался поднять щит. Не вышло. Сильный толчок, левая нога не успела найти опору. Я упал на спину и увидел острие кинжала вместо топора. Керчетта выпала из ладони, но я успел перехватить запястье врага. Его пот капал в прорези на шлеме. Ублюдок весил, как целая телега. Правая рука дрожала, на левую наступили коленом. Щит бестолково царапал доски. Острие приближалось. Я пытался пнуть ублюдка, скинуть, но только вернее пускал кинжал к лицу.
«Где Бун, твою мать?»
Кончик кинжала царапнул прорези в шлеме.
Сколько ни тренируйся, тебя прирежет какой-то крестьянин со щербатой рожей. А перед тем – вымотают числом, зажмут в последней дыре, обкрадут и поколотят. Я зарычал, заелозил ногами по полу, пытаясь сбросить ублюдка, спастись…
– Иди сюда, я завалил его! – брызнул слюной враг, рассевшись на мне, как на мешке.
По лестнице послышались робкие шаги. За спиной ублюдка показалось навершие копья.
– Мот?..
Стрела с хрустом пронзила шею врага. Глаза залило кровью. Я оттолкнул кинжал к плечу. Ублюдок завалился на меня, все еще дергаясь, все еще похрипывая.
Мы оба хрипели.
«Второй! Сейчас меня добьет вто…»
– Ну, на хер, – пискнуло что-то за тушей врага.
Паренек с копьем пригнулся, начал отступать и кубарем скатился со ступеней. Я пытался надышаться под звук его топающих сапог. Все тише, тише. Дальше.
«Я жив. Жив!» – вот это – настоящая роскошь.
Почему же люди такие тяжелые?.. Я скинул ногу мертвеца, попытался вытереть кровь со щеки и губ. Пальцы застревали в прорези шлема. Забрало, точно! Мало мне пустой головы, будто назло, еще и зачесался нос.