Когда я прибыл в Криг, со мной было золото, фамильные мечи и уроки Саманьи. У Васко, капрала и Руш остались только паршивые воспоминания, синяки и, быть может, чесотка.
– Мне нужны проверенные люди в Оксоле. – Я стряхнул грязь с плаща. – Вы спасли мне жизнь. Разве нужны другие причины?
Васко уставился на носки своих сапог.
– Я-то, э-эх, за себя говорить могу. А остальные, остальные-то как, согласятся ли?
«Ты держишь в своих руках почти четверть золотого слитка! Идиот. Гвон и не заметит перемены, а Руш…»
Руш слишком горда, чтобы оставаться. Ей жаль капрала и тошно от моего вида. Она сразу все поймет. Именно потому я мог доверить это дело только полному болвану.
– Здесь хорошие деньги. Капрал давно заслужил отдых. – Васко кивнул. – Скажи Руш, что в следующий раз мы увидимся только в Оксоле. Я не планирую возвращаться в острог, – уже тише.
«Тем более что это я настоял на том, чтобы задержаться в Волоке, пойти в Ставницу и…»
Васко как-то глупо улыбнулся. Похоже, большего ему и не было нужно.
– Я понял. – Глаза блеснули с почти щенячьей благодарностью. – В этот раз, клянусь, я уж не подведу! В этот раз…
В конкоре хорошо знать все карты, как своих родных. В жизни – страшно мешает.
Балласт, камень на шее, чертово бремя. Больше никакой роскоши, никаких отвлечений.
Только путь вперед.
Рассвет едва-едва окрасил небо. Зевали все: Псы Гарготты, назойливый бастард, дозорные на стене. Только служанка Юда всегда была одинаково усталой. Может, и кони как-то зевали в этот преступный час.
Но нам нужно было ехать.
– Похоже, к весне будут гости, – бастард потирал глаза и делился последними новостями. – Урфус со своей сотней. Хороший он боец, а человек – дрянной. Но нам именно такие и нужны, чтобы разорить замок, верно?
– Именно такие.
«И гораздо больше сотни».
А еще я бы не отказался от пары последних мразей, которые умеют ковать отличные ведра, подковы и ставить требушет…
Бастард сказал тише:
– Если вы не вернетесь через неделю, я отыщу тебя и за морем, поверь.
Как уж тут не поверить. Тем более у бастарда наметится славная компания – Восходы, которые одолжили нам денег, Вард с его подпевалами, разгневанная Руш, если ей не хватит ума заняться своей жизнью… Кто знает, может, и отец заявится лично, чтобы оторвать мне уши. Я сдержал улыбку. Прекрасная будет охота.
– Я остался в бою, когда нас было семеро против тридцати. – Нога болезненно отозвалась на воспоминания. – Как видите, убегать – не в моем стиле.
– Тем более что далеко ты точно не убежишь.
Скупо попрощавшись, бастард махнул рукой на горизонт. «Увидимся в грядущем», – обещал его жест. Я еще раз проверил седельные сумки. Раскрыл походную бритву – кромка лезвия тоньше, чем у меча. Безупречна.
Больше острых предметов. Больше воснийской крови. Ближе мой дом.
Осталось дождаться весны. Все-таки иногда бастард умел приносить добрые вести.
– Ты и впрямь едешь в Волок?
Я обернулся и увидел, как приятель ведет пятнистую кобылу к нашей группе. Уже так выздоровел, что начал пить с самого утра. Я перестал любоваться бритвой, сложил ее и закинул к вещам. Кивнул:
– Еду, как видишь.
– Спешу напомнить, что у меня всего два плеча, – буркнул Рут.
Я ухмыльнулся, вдел правую ногу в стремя. Поднялся.
– Так побереги их! Останься здесь. Я говорил, что справлюсь и без…
– И всего один друг.
Резко вдохнув, я перекинул левую через седло. Уже почти не больно. Можно так не жмуриться. Бесполезная новая привычка.
– Ну че, трогаемся? – крикнул Жуга.
Рут так и застыл в паре шагов от меня. Похоже, никак не мог решиться. И почему я не отправил его прочь вместе с остальным отрядом?
Вероятно потому, что все три чертовых года в Криге из нас двоих балластом был только я.
– Тебе что, нужно разрешение? Или приказ?.. – Я посмотрел на Рута сверху вниз и поторопил всех. – С каких пор?
Мы вышли на дорогу к Волоку.
На коже остался небольшой безобидный шрам. Словно я неудачно уронил нож и порезался. Только с обратной стороны бедра красовался такой же рубец.
Удивительно: шевелить левой все еще было больно. Будто бы стрела еще там. Но ее нет. Как нет и ублюдка Буна, который ее засадил. От одной такой мысли становилось легче.
Я приложил ладонь ко лбу, закрывшись от солнца. Чуть повернулся в сторону города.
– Похоже, у Бато совсем не осталось войска. Мы здесь гуляем, как у себя дома. – Наемники хохотнули, Рут ощерился, взболтав флягу. – Если так и продолжится, старый пень сам поднимет ворота…
– Мог бы сделать это и пораньше, – проворчал любитель счета, – двести лишних дней морозили задницу!
Жуга вспылил, стал грозиться кулаком в сторону юга:
– За это мы его точно вздернем, пусть бы и открыл нам, скажем, завтра! А что, мы тоже люди, так?..
Задора Псам хватило бы на еще три таких похода. Тем более что большую часть работы взвалили на новобранцев.
Наклонившись к седельной сумке, я прижал левую ногу к седлу. И зашипел:
– А, дьявол! Да сколько эта проклятая нога может болеть?!
– Это память тела, приятель. Ничего не поделаешь, – Рут осторожно пожал плечами. – Куда хуже, если тебя не резали, а все равно все болит, да?
– Некоторые такое скажут, что лучше бы ножом ткнули. Так оно хотя бы заживет, – заметил Барн и явно задумался. А потом опасливо осмотрелся. – Точно в городе разойдемся? После Ставницы…
– Я твой должник, Барн. Не наоборот. – Я тщательно проверил седельные сумки. – Встретимся за стеной, через сутки.
Сам Волок почти не изменился. Одного года мало, чтобы заметить упадок земель. Еще остались гвозди, чтобы чинить дома. Еще не испекли весь помол с лета. И скотина все так же бродит по лугам.
Только стало больше городских. Нищих, оборванных, бездомных. Глядя вдоль дороги, я не сожалел и не каялся. На такую роскошь у меня все еще не было ни денег, ни земель.
– Вижу, вы подружились, – Рут впервые раскрыл рот с тех пор, как мы распрощались с Псами.
– С Барном? – Кивок в ответ. – Хорошо, что это выглядит именно так. Я старался.
Приятель хмыкнул. После Ставницы я одевался куда скромнее, на манер местных. Да и ходить малым числом оказалось куда безопаснее. Узнать бы еще, сколько у Бато осталось головорезов…
– Напомни-ка, зачем мы тут тремся? – Рут снова тосковал с пустой флягой.
– А я и не говорил.
– Миленькое дело. – Мимо нас прошли какие-то оборванцы. По счастью, без оружия. – Последнее время ты вообще мало чего говоришь. – Я не спорил, пытался по памяти найти нужную сторону улицы. Рут не отставал. – Мне бы знать, к чему быть готовым.
– Этого я тем более не знаю, – я пожал плечами.
Мы прошли по главной дороге, увязая в грязи.
Только одно здание процветало. Резные колонны из камня, витая решетка на окнах, позолота на ручках двери, яркая черепица. А кругом утоплен славный булыжник, какой кладут на мостовых или около имений дворян. Банк стоял, словно островок счастливой жизни в затхлом болоте. Здесь даже пахло иначе – свежим деревом и лаком.
– Отвратительное место, – поморщился Рут.
Я едва улыбнулся. «Арифлия». Ядовитый цветок, манящий наивную пчелу в свои объятия. Захлопнутся двери, щелкнет пасть хищника. Переварит живьем.
– Подожди здесь, – я вручил поводья другу.
– Что?.. – Рут встрепенулся. – Эй, это плохая затея!
«Лучшая из тех, что доступны при моем раскладе», – промолчал я.
Стоило попытаться. Оказаться в петле я и так успею. Рут исправился, крикнув в спину:
– Нет, не плохая. Худшая на свете, дружище!
За безупречными дверьми меня встретила воснийка в подозрительно коротком платье. Она ослепительно улыбалась. А здороваясь, почти не смыкала губ. Страшно представить, что именно нужно делать с зубами, чтобы они не желтели. Интересно, если хотя бы один зуб потемнеет, как быстро ее выкинут на улицу, к остальным?..
– Добро пожаловать в банк Арифлии и Коул!
Я приподнял бровь.
– Вижу, у вас хорошо идут дела, – я обвел взглядом широкие столы, оббитые шелком стулья и просторный зал. Явно обставили недавно.
– Как и всегда! – не моргая, солгала эта чертовка. – Именно потому, будьте уверены, нет места надежнее для хранения вашего богатства…
«Если только вас не занесет в постель к дочери владельца и вам не придется бежать в ночи, не попрощавшись».
– Я как раз хотел проверить свой вклад.
Меня подозвали к высокому ряду из полок. Девушка перебрала бумаги, и выбеленное лицо нахмурилось.
– Лэйн Тахари, верно?.. Боюсь, такого имени в списке нет, – невинный трепет ресниц, – возможно, вы сдавали что-то на хранение в другом отделении?
– Так и есть. В Криге. – Было бы неплохо, если бы я вовсе позабыл чертов город.
Когда просишь о чем-то в Воснии, в лучшем случае предложат подождать. Девушка удалилась, оставив меня в почти пустом зале с парой охранников у входа.
Что ни говори, стулья здесь превосходные – можно и сидя заснуть… если не ноет старая рана. Я вытянул левую ногу, стараясь не морщиться. В банке не было других посетителей. Ожидание затянулось. Пальцы прошлись по крашеному шелку. Мягкий, прохладный. Гладкий, как масло, только совсем сухой.
«Обязательно возьму парочку таких стульев в свой дом. Скоро, совсем скоро…»
– Простите за ожидание. – Девушка вышла в сопровождении еще двух охранников. – Боюсь, о вашем вкладе нам не поступало никаких сведений. Могу ли я еще чем-нибудь помочь?
Разочарование не приходит, если знаешь, что именно так оно и должно было случиться.
«Стоило попробовать».
Вид у охранников был такой, словно они мечтали меня покалечить. Возможно, им никогда не разрешали сидеть на этих потрясающих стульях.
– Тогда, пожалуй, я бы хотел получить ссуду.
Улыбка девушки стала еще шире, хоть и казалось, что это физически невозможно – так растянуть губы на крохотном лице.