— Ну, долго мне ждать? — выжидающе уставились на меня черные глазки-бусинки.
— Э-ээ… Я пришла просить Скогена-Хозяина. Это… Вы — Хозяин?..
— Ты совсем, что-ли? — презрительно булькнула она. — Жабу от бога отличить не можешь?
Я совсем растерялась.
— Но мне нужен Скоген-Хозяин…
— Я за него сегодня. Говори уже, чего хотела, не тяни.
К такому я не была готова, но чем крыжты не шутят. Нахальный взгляд жабы вдруг придал мне уверенности. Я набрала побольше воздуха и, стараясь не думать о том, что разговариваю с земноводным, торжественно начала свою речь:
— Я, человек из клана унвартов, прошу Хозяина Леса, как одного из хранителей договора, заключенного между…
— Отменить пункт ektescap for frelse, и ква-ква-ква, — бесцеремонно перебила меня жаба, смешно качая головой в такт словам. — Тебе уже ответили, по сто раз повторять будешь?
— Как… ответили? Кто? Когда? — не поняла я.
— Уф-ф, — закатила жаба глаза. — Все хранители ответили, во сне. И что взамен хотят — тоже сказали.
Сон после посещения храма Вечных в Ровеле я помнила очень четко. «Подари мне любовь», пропела тогда Сагарта Милостивая. И остальные тоже потребовали свою плату. Непонятную и страшную.
— Скоген-Хозяин сказал: «Подари мне жизнь», — тихо произнесла я.
— Ну вот, сама все знаешь, — нетерпеливо переступила жаба с лапы на лапу. — Давай.
— Свою жизнь?.. — с трудом выдавила я.
— Ладонь давай, — глубоко вздохнула жаба, глядя на меня как на беспросветную тупицу. — Далась тут кому-то твоя жизнь…
Присев на корточки, протянула жабе-переростку руку ладонью вверх. Наверно, лучше не спорить и не сомневаться, она так уверенно говорила о вещах, о которых больше никто не знал. Но жаба скривилась еще больше.
— Мне что, самой все делать? У меня перепонки, если ты не заметила, — она демонстративно растопырила передо мной лапу. — Вон нож в траве лежит, бери.
Это она, конечно, немного перегнула. Никакого ножа на земле не было, а блеснул он сталью лишь когда желтая жаба с кряхтением передвинула свои пупырчатые телеса на полметра. Сама ведь на нем и сидела. Рукоять была липкая и скользкая. Я неуверенно поднесла лезвие к ладони, вопросительно посмотрела на странную собеседницу.
— Не залей мне только тут все, — кивнула она. — А то по осени такая дрянь полезет, выводить замаешься…
Собравшись с духом, аккуратно полоснула по ладони, поморщилась. Очень неприятно, но терпимо. Заново протянула руку жабе и та, раздувшись, метко что-то сплюнула прямо в ранку. Затем скользнул длинный язык по ладони и жаба снова нахохлилась, приняв прежний презрительный вид.
Я оглядела ладонь — ни следа от пореза, ни крови, будто ничего и не было.
— И… что?
— Что, что, — передразнила жаба. — И всё. Гуляй.
— Как «всё»? Но Скоген… А что дальше?
— Ну, прорастет — пересадишь. Вот прям на этом месте, — та нетерпеливо заерзала. — Все, давай, пока.
— Что прорастет?..
Но желтая жаба уже заковыляла прочь, а в каменной заросшей стене зашелестел вьюнок, открывая проход и приглашая на выход. Астарха у развалин уже не было, да и зачем бы ему меня было ждать. Зато человеческий след довольно быстро учуяли другие обитатели Леса. Пара грозных ульвов рыскали вокруг, вынюхивая землю, косматые, поджарые. Я их прежде только на картинках видела, они не очень большие, размером с крупную собаку, зато свирепостью не уступают гроршам.
Один из них поднял голову, оскалился, втянул воздух и вдруг утратил ко мне всякий интерес. Я уже приготовилась выстроить щит, но второй тоже побрел восвояси. Это защита астарха так действует? Я помню, он еще на балу благословил наш триангл каким-то заклинанием. Или сам Скоген?.. Я срочно осмотрела себя, но никаких меток, вроде татуировки от Сагарты, на себе не увидела. Что это вообще было, там, в саду? Развернувшись, побрела в сторону поселения унвартов.
— Ардин! Ардин! — Анхельм носился как ошалелый, что-то уже жуя, сменив рубашку на какую-то кожаную безрукавку. — Ты не представляешь, как тут всё!.. Там озеро! Там такая рыба водится! А ночью меня на охоту возьмут! Братьев Мексы помнишь? Они мне книв подарили, настоящий! Помнишь этих тварей с железными перьями, фурглов? Так они эти перья вместе сплавляют как-то и шикарный нож получается, книв называется… А ты откуда вообще идешь? Я думал, ты с астархом осталась, а что он хотел?
Давно я Хельме таким счастливым не видела, даже суровые унварты прятали усмешки в бороды, заражаясь его жизнерадостностью. Мекса тоже переоделась в более привычные ей одежды, обвешалась какими-то амулетами и широкими кожаными браслетами, и выглядела просто шикарно, более не стесненная обязательными для Академии платьями и балахонами. И хвост. Я впервые увидела, как он свободно свисает из специальной прорези в коротких кожаных штанах. Наши впечатлительные девицы из аристократок в обморок бы попадали.
— Астарх водил меня к Скогену, Хозяину Леса.
— А-а, вот так сразу, — вмиг посерьезнел Анхельм. — И что, и что, ты с ним говорила?
— Не знаю. У меня такое чувство, что надо мной подшутили. Или просто обманули. Вообще не поняла, что произошло… Мекса, у Хозяина есть помощники или слуги?
— Нет, — пожала плечами унвартка. — Он же и так везде. Может принять любой облик. А что ты видела?
— Да сумасшествие какое-то… М-мм, в общем, я говорила с жабой. Довольно нахальной и грубой огромной жабой. И что-то я не уверена, что боги так разговаривают… И еще она что-то со мной сделала, но тоже не понимаю, что.
Я подробно рассказала о странной встрече, постоянно прислушиваясь к себе. Но нет, никакого «полога тишины», как это было с Сагартой, когда я слова лишнего о нашем уговоре не могла сказать, на мне не было.
— Дай посмотрю, — потребовала Мекса руку. — Не больно?
— Нет, вообще ничего не ощущаю.
Мекса перешла на особое зрение, позволяющее видеть Изнанку, но тоже ничего не обнаружила. Тогда она застыла, словно прислушиваясь к кому-то. Точно, у нее ведь еще магия духов.
— Хм, — чуть нахмурилась она. — Прадедушка говорит, там семечко.
— Семечко? Вот жаба тоже сказала напоследок что-то вроде: «прорастет — посадишь»… Так это что, оно прямо во мне прорастет?!
— Похоже на то. Знать бы только, что это.
— Я вам не говорила раньше… У меня был сон. Сразу после Сагарты. Тогда боги потребовали каждый свое, а Скоген сказал: «Подари мне жизнь». Значит, вот как оно… Там был очень странный сад.
Все замолчали. Анхельм недоуменно, я растерянно, а вот Мекса нахмурилась еще сильнее. Ей-то родной Лес хорошо знаком, и ее реакция мне не понравилась. Я тоже не собиралась обманываться внешним гостеприимством этого другого, настоящегоДикого Леса.
— У нас гости, — вдруг сказала она, видимо, снова общалась с духом предка.
Я вздохнула, стараясь не смотреть на Хельме.
— Я знаю. Арн Шентия.
— Это мы уже тоже знаем, Ардина. Другие. Еще гости. Самаконцы.
— Самаконцы? Им-то что здесь делать? Кстати, я ведь и на экзамене их видела…
Точно, когда отстрелялись последние мои однокурсники и я осталась одна, то перед проверкой на арену пришли боевики из отдела контроля магии и представители имперского Высшего совета. А еще там были слишком характерные для южан лица — с оливковой кожей, черноглазые, разве что одежды были не вызывающие, как обычно любят самаконцы.
Наблюдатели? Скорее всего. Ведь если астарх, сторговавшись на собственные земли, сумел поставить новое условие для моей навязанной свадьбы, а именно — окончание Академии, то в их интересах было присутствовать на экзамене. И, вероятно, прояви я себя недостаточно, мое право на дальнейшую учебу еще могло быть оспорено…
Но сейчас что им нужно в Лесу? Не за благочестием же моим следить. Хотя с них станется…
— Думаю, это переговорщики, — сказал Хельме. — Хотя странно, что они только сейчас пожаловали. Видимо, Империя им хвосты на море поприжала. Впрочем, смотрю, наши тоже не особо торопились в Лес заново союза искать…
Анхельм все же не сдержался, проступило. Обида, ревность, что это? Явно же на присутствие его светлости намек.
— И что, они уже здесь?
— На границе земель Кеи и сумеречной зоны, — прислушалась к духам Мекса. — Осторожные. Ждут.
— Астарх мне сказал, что унварты больше не желают иметь дела ни с кем: ни с Империей, ни с Самаконой.
— Значит, не дождутся. А смелости соваться в Лес еще ни у одного самаконца прежде не наблюдалось, — презрительно фыркнула она.
И про смелость слова астарха мне тоже припомнились. Уж чего, а этого его светлости не занимать, и дело даже не в том, что он лучший маг Империи. У Леса своя сила, захочет — любого скомкает как бумажку. Вот только добрая она или плохая… Мекса заранее предупредила, что магию в Лесу лучше не использовать, особенно против его обитателей — не сердить Хозяина.
Еще это непонятное семечко. С одной стороны, вроде все просто вышло, только приехала, а через два часа уже побывала у Хозяина. Если эта встреча действительно случилась по его воле, а не была шуткой пупырчатой и ехидной обитательницы сада. И сколько времени ему нужно, чтобы прорасти, ведь мне еще нужно в Самакону, к Айяту-песчанику? И главное: за счет чего оно расти будет…
По крайней мере, я среди друзей и в безопасном месте. Не таком безопасном, как Ровельхейм, но моему преследователю, приди он в Лес со своими черными намерениями, тоже не поздоровится. Да он и не спешит особо, как я поняла. Тоже выжидает: удобного времени, удобного места. Можно немного расслабиться. После стольких дней волнений я вдруг ощутила себя обычной простой девушкой и разом нахлынуло все человеческое: есть, пить, спать… Желудок тоже согласился и громко заявил о намерениях. Хельме-то пожевал уже что-то, сюда мои дядюшки со своими диетами и нравоучениями не дотянутся. Глаза у друга вспыхнули заново:
— Голодная? Пошли скорее, к гроршам этих самаконцев, — он явно обрадовался возможности перекусить еще раз. — У Мексы трейт