Тишину разрезали истеричные вопли Аландеса где-то вдалеке. Не утерпел, сразу прибежал позлорадствовать… И тут же мимо бесшумно скользнула фигурка.
— Ой, и ты здесь? — обрадовалась Оттавия мне как давней знакомой. — Печальненько, надеюсь, ненадолго. Ладно, пока!
— Стой! Ты же Оттавия, да? Я теперь знаю, кто ты… Ты можешь помочь, вытащить меня отсюда?
— Тоже хочешь меня убить? — сморщила она изящный носик.
— Нет! Не знаю… — вдруг осеклась я.
— Не знаешь, — кивнула она. — А вот Ронард хочет. Но не сможет. Ему Аландик не позволит. И ты мне не доверяешь, раз теперь знаешь, кто я. Я все-все твои чувства знаю! Ты ведь уже встречалась с такими, как я.
— Подожди, вот об этом! Ты и в прошлый раз говорила о моих чувствах, но мне это не нужно! Ты сказала, что сделаешь все за меня, но я этого не хочу! Я о мести… Это жестоко, даже по отношению к Аландесу. Не делай этого, оставь его в покое!
Та захлопала длинными ресницами.
— Глупенькая, он же сам захотел. А ты хотела лишить его магии, разве не так?
— Но не вместе с жизнью же!
— Ну, уж как получилось, — пожала она плечами. — Но, знаешь, нет. Не помогу. Я тебе не нравлюсь. Ты меня не слушаешься. Это для меня опасненько.
— Боги, ты еще хуже Воракиса…
— А вот и нет, я лучше! — захлопала она радостно в ладоши. — Я бессмертная! Ладно, увидимся! Придешь завтра на свадьбу? А, тебя все равно приведут…
Ронард был прав, она действительно чудовище. Веселое, прекрасное, которое со временем полюбит весь мир.
Больше никто не беспокоил. Кормить пленников, видимо, тоже распоряжения не поступало… Хотя бы фляга с водой была своя. Я пыталась несколько раз докричаться до Ронарда — тщетно. По моим ощущениям уже был вечер, в этом подземелье, как в Пустоши, времени не поймешь.
Греттен, а вот ты куда подевался, когда так нужен… Единственный способ связаться с остальным миром и то теперь недоступен. Но он же вольный зверь, может, пришло время отпустить? Поэтому я лишь поплотнее завернулась в плащ и закрыла глаза. А что еще оставалось делать?
Манс явился под утро — сначала во сне, потом наяву. И, как оказалось, времени зря не терял. За Хельме я переживала напрасно, украденный из его дома книв оказался блефом, сам он вместе с братьями и отцом уже три недели как находился в море, патрулируя границы водораздела. И никто ему не угрожал. Даже в этом нас обманули. Как Греттен сумел это выяснить, он сам толком объяснить не смог. Не через сон, но я и раньше подозревала, что у моего проводника особые отношения с расстоянием и пространством. Проскользнул же сюда как-то, нашел меня.
Зато уже во сне наведался к астарху и, подозреваю, это был далеко не единичный случай. Вот и думай, чье это животное, раз о наших с мансом прогулках во сне астарх узнал практически сразу? О чем в этот раз докладывал, спросить не успела.
— Все, вставай, утро, — боднул он меня, выталкивая из сна.
— Да погоди ты! — но под боком был уже не грозного вида зверь, а мелкая и взъерошенная его версия — реальная. И говорить он, даже мысленно, здесь не умел.
— Греттен…
Я разочарованно прижалась к мохнатой тушке, согреваясь его теплом. Значит, утро. Значит, сегодня все и закончится. Сумрак вокруг ничем не отличался от вчерашнего вечера, разбавляемый лишь тусклым факелом в проходе. Магические светильники здесь бессмысленны.
Но манс разбудил неспроста, в каменных переходах послышались легкие шаги, заплясали на стенах тени от нового факела. За мной, уже? Слишком деликатно для стражи.
— Ардинаэль? Ты здесь? — раздался сдавленный шепот, а вслед за факелом показался силуэт с накинутым капюшоном.
— Вилария?!.. — поразилась я.
Та опустила капюшон и факел осветил чуть припухшее личико со следами то ли хронического недосыпа, то ли постоянных слез. Куда только та холеная надменная кукла делась.
— Вилария, что ты здесь делаешь? Как ты сюда прошла?!
— Ну, я все же теперь императрица. Вроде как… — невесело улыбнулась она. — Кто бы мне не позволил пройти.
— Но… зачем ты здесь?
Та помялась, словно сама сомневалась в правильности своего поступка.
— Я… тут тебе вот… Здесь бутерброды… с рыбой… они вкусные. И шаль, да! — она поспешно стянула с себя широкий платок. — Ты не смотри, что тонкая, она очень теплая, это из камельской шерсти…
Видимо, мое удивление слишком явно отразилось на лице, потому что она сбивчиво, но с каждым словом все увереннее, объяснила:
— Я уже была здесь… Знаю, как тут… как здесь жутко. Меня дед сюда маленькой водил, когда рассказывал про другого… ну, того моего деда… который последних из «несущих»… Показывал, что бывает с плохими магами. Это было на следующий день после того, как у меня дар прорезался и я случайно его любимые часы разбила. А во дворце же с вечера слухи гудят… Хуже чем в Академии, право слово… Мне никто ничего не говорит, но я уже научилась слушать. И вспомнила, как тут может быть плохо, — сглотнула она. — А ночью мне почему-то твой дикий манч приснился, я и подумала о тебе. И сон такой хороший был, я там летала в саду, а там одни нераскрывшиеся бутоны были, но я нашла один, самый красивый…
— Вилария, подожди со снами, что там вообще происходит? И почему тебе ничего не говорят?
— Там к свадьбе готовятся, — тихо ответила она. — Его светлость Шентию отсюда уже увели, я видела его во дворце. А почему мне… до меня просто никому дела нет. Меня даже не пригласили…
У нее дрогнул подбородок.
— Вилария? — всмотрелась я в нее внимательнее. — Что с тобой происходит?
Губы у нее задрожали тоже, лоб и щеки пошли красными пятнами, а глаза немедленно налились слезами.
— Я боюсь, — всхлипнула она.
— Аландеса?
— И его тоже… Он совсем другой стал. А я для него будто вообще не существую… Меня никто не замечает! Родителям вообще до моих чувств вообще дела нет, они своего добились, сбагрили… А Анневьев уже месяц из покоев не выходит… А он… У него любовница. Он ее даже не скрывает! Они везде вместе, а остальные делают вид, что ничего не происходит, все только восхищаются ею! А меня словно и нет… Очень красивая… Я даже сама иногда смотрю на нее тайком и все обиды забываю, ты можешь представить такое?! А потом словно трезвею и мне еще больнее становится! А я же не за себя боюсь!..
Последнее она выкрикнула, уже не сдерживая рыданий, и обхватила себя за бока, поморщившись.
— Вилария, ты здорова?
Та помотала головой, потом неуверенно кивнула.
— Я… я беременна.
О боги. Видимо, эта ноша и так ей нелегко дается, а при таком постоянном стрессе… Я дотянулась через прутья до ее плеча и та, истосковавшись по любому вниманию, прильнула лицом к руке.
— Аландес знает?
Новый судорожный всхлип. Понятно. Эту информацию он счел для себя неважной. План родился моментально.
— Вилария, соберись. Ты должна вытащить меня отсюда.
— Нет, нет, что ты такое говоришь! — испугалась она. — Это же его личным указом ты здесь! Он же меня…
— Успокойся и слушай! — я чуть встряхнула ее за плечо, чтобы пришла в себя. — Тебе в первую очередь сейчас нужно думать о себе и ребенке. Аландес не в себе, и да, это из-за Оттавии. От нее нужно избавиться.
— Ты ее тоже знаешь? — с недоверием спросила она.
— Увы, знаю. Вилария, она ему не любовница, поверь мне… Но надо спешить.
— Честно? Не любовница?.. — в ее глазах блеснула какая-то надежда.
— Клянусь! Всем своим Светом. Она… нелюдь. И от Аландеса ей нужно совсем другое. Он просто околдован ею, а дальше будет только хуже…
— Нелюдь? Это как сильфиды со своими чарами?
— Ну, примерно так, — ей в таком состоянии совсем не нужно знать, что это вампир высасывает из ее мужа жизнь, а не безобидная игривая сильфида морочит голову. И что с этого крючка уже не слезть, разве что избавить мир от самой Оттавии. Вот только спасет ли это Аландеса… — Вилария, я попробую помочь. Но сначала ты должна помочь мне.
— Я… я не смогу…
— Сможешь! Сколько людей охраняет вход?
— Снаружи, кажется, пять… или шесть. И двое на проходной… Они меня в журнале отметили.
— У кого-нибудь ключи видела?
— Не помню… Нет, видела! У такого мордатого были две связки на поясе. И он с оружием. Он же не даст их мне просто так, у меня нет такой власти…
— А ты не будешь спрашивать. Здесь магия уже не работает, но на проходной действие антарина еще не распространяется. И нужно будет очень быстро… Свяжешь их тенями, и рты не забудь залепить, чтобы не позвали тех, что снаружи. Бери ту связку, где меньше ключей, возможно, там будет вообще один, мой…
— Ардинаэль, ты с ума сошла! — в ужасе прошептала она. — Я в жизни не смогу, я же не умею с тенями как ты… Они ведь — отец и Аландес — даже не позволили мне учиться дальше, решили все за меня! Я одну нить только пару минут плести буду…
— Вилария, послушай! С тенями управляться проще, чем кажется… Просто будь твердой, не проси, приказывай им! Не показывай страх или неуверенность, они должны признать в тебе хозяйку, тогда все сделают сами… Ну же! Тебе надо только ненадолго обездвижить двоих стражей и выпустить меня, дальше я все сделаю сама…
— Нет… нет! Я с ними не справлюсь! Я такая трусиха, я же всегда только притворялась…
— Вилария, — я крепко схватила ее за руку, передавая ее всю свою решительность, — Ты очень храбрая! Ты уже пришла сюда, не побоялась. А теперь подумай о своем малыше, прислушайся к нему и себе… Чувствуешь, сколько в тебе сил? В таком положении всегда открываются скрытые резервы. Приказывай теням как мать, которая хочет защитить своего ребенка, и они не посмеют ослушаться!
Вилария часто заморгала, осмысливая новую для нее мысль. Приоткрыла рот, чтобы снова возразить, но вдруг с силой сжала в ответ мою руку, посмотрела как-то по-новому и без колебаний пошла к выходу, словно боясь с каждой лишней секундой растерять решимость.
Оставалось только ждать. Отсюда до проходной шагов двести, я считала. Примерно три минуты. Столько же об