– Максим Петрович, а в гостинице есть бесплатный вай-фай?
Я ничуть не удивилась, когда Громов кивнул – всё-таки пять звёзд, не сарай какой-нибудь.
– Может, они ещё и компьютеры напрокат дают… – размечталась я.
– Зачем? – с удивлением в голосе спросил мой начальник.
– Мне позвонить нужно… С телефона дорого, я хотела через скайп.
– Приедем в гостиницу, возьмёте мой планшет.
Нет, мне положительно нравилось «путешествовать» с Громовым. Какой предусмотрительный мужчина! И мазь от синяков, и планшет…
– Максим Петрович… А у вас, случайно, нет с собой зелёнки? – я решила проверить Громова на степень предусмотрительности.
– Есть, конечно.
Всё. Я покорена!
11
Наша гостиница располагалась в самом центре Болоньи, около вокзала. Она была поистине шикарной. Светлый холл, лаконичный дизайн, бесплатный бассейн, платный бильярд и боулинг, ресторан и пиццерия… А уж когда я увидела номер!
Светлый ковёр с мягким ворсом на полу, лампы в стиле Тиффани, огромная кровать, большой гардероб, картины на стенах, зеркало в полстены, душ и ванная с джакузи!
Я хочу здесь жить.
Только я начала распаковывать свои вещи, как в дверь постучали. Это оказался Громов.
– Держите мой планшет. А это пароль от бесплатного вай-фая, – он протянул мне планшет и бумажку с каракулями. – Если вдруг не разберётесь с настройками, приходите, я покажу. Только через полчасика, сейчас я в душ.
Я кивнула, поблагодарила Максима Петровича, закрыла за ним дверь и, сев с ногами на кровать, включила планшет. Пару минут – и я вошла в скайп. Слава небесам, мой любимый блондинистый охламон был в сети. И тут же стал мне названивать.
На экране планшета появилось его усталое лицо с синяками под глазами, как будто он не спал уже несколько дней.
– Антош, – я вздрогнула, увидев его, – ты… почему ты такой помятый?
Несколько секунд он молчал, разглядывая меня. Потом усмехнулся:
– Пил.
– Сильно? – я нахмурилась.
– Достаточно.
Я вздохнула.
– Ты сердишься?
– Нет, пчёлка, – тихо ответил Антон. Его «пчёлка» порадовала меня – значит, не всё ещё потеряно.
– Обижаешься?
– На правду не обижаются.
– Антош… – как жаль, что я не могу сейчас его обнять… – прости меня. Давай забудем всё это, а? Ты же знаешь, что я тебя очень люблю, со всеми твоими недостатками. Ты не был бы собой без них…
– Я всё понимаю, пчёлка. Тебе не нужно извиняться. Ты права во всём. Да, я эгоист, я потребитель, я ни разу в жизни не совершал бескорыстных поступков. И… прости, что я в этот раз так бессовестно тебя домогался. Признаю, я действительно просто надеялся, что ты отдашься мне по причине своей доброты и безотказности… Ну и, само собой, я всегда считал себя неотразимым, – друг усмехнулся.
– Ты такой и есть, Антош.
– Для всех, кроме тебя. Ты всегда – была и будешь – исключением. Ты не такая, как остальные, Наташ. И я, наверное, никогда не смогу постичь всей глубины твоей души.
– Послушай, – я вздохнула, – перестань. Ты так говоришь, будто произошла какая-то трагедия, и я спасла чью-то жизнь. Пойми же – у всех есть недостатки, и их наличие совершенно не значит, что ты не заслуживаешь любви и уважения. Я люблю тебя, ты мой лучший друг, я всегда радуюсь, когда ты приезжаешь – разве этого мало?
Антон смотрел на меня с какой-то непонятной горечью. Я никогда не видела такого выражения в его глазах.
– Это очень много, пчёлка. Но я хочу большего.
– Не поняла? – я нахмурилась.
– Я объясню. За прошедшие годы, Наташ, я начал считать тебя своей. Ты права, я эгоист и собственник, я всегда только беру… а ты отдаёшь. Ты для меня – неиссякаемый источник сил. И в этот раз я… переступил некую черту. Я вдруг увидел тебя в другом свете. Увидел силу твоей души и твоих убеждений, понял, что ты не хочешь меня. А я ведь считал, что это невозможно, Наташ. Я заранее называл тебя своей – во всех отношениях, для меня это был просто вопрос времени… И вдруг – ты отказываешь. А потом этот твой Громов… подожди, не перебивай меня. Я знаю, что у вас ничего нет, ты для этого слишком… порядочная. Но я заревновал! Ты говорила о нём с таким уважением и восхищением… Пчёлка, у меня от ревности даже в глазах помутилось.
Я засмеялась.
– Не смейся, Наташ, это плохо. И после того, как ты на меня накричала, я понял… Я отношусь к тебе, как к своей собственности, к своей вещи. И это неправильно, так не должно быть… Ты… не презираешь меня после всего сказанного?
– Нет, – я покачала головой и улыбнулась. – Я люблю тебя, в который раз повторяю.
К моему удивлению, Антон закрыл лицо ладонями и застонал.
– Пчёлка, ты невозможна… Любая другая женщина оскорбилась бы после всего этого, а ты… говоришь, что любишь!
– Почему я должна оскорбляться, Антош? «Каждый ошибается в меру своих способностей», как говорила моя мама. Ты считаешь меня своей собственностью – ничего, это со временем пройдёт. Кстати, в каком-то смысле я действительно твоя. Люди ведь принадлежат друг другу, особенно близкие люди.
Улыбаясь, я смотрела, как Антон поднял глаза. Он изучал моё лицо и улыбку несколько секунд, а затем выдохнул:
– Как же я соскучился.
– Я тоже соскучилась. Слушай, прекращай пить и заниматься самобичеванием, хорошо? Ничего страшного не случилось, я по-прежнему жду тебя в гости любой день в году.
Антон вздохнул. Кажется, ему стало легче.
– Ты уже в Италии?
– Да, в гостинице. Хочешь, я буду тебе каждый день писать, как у меня здесь дела?
– Конечно, хочу.
Мы распрощались. Антон пообещал, что прекратит свой запой и будет больше спать. Я же, выключив скайп, вздохнула с облегчением. Этот разговор был трудным… Я всегда чувствую состояние близких людей, особенно их боль, и в этот раз боль Антона чуть было не выбила меня из колеи…
Он хочет большего… Может быть, стоило объяснить, что я бы дала ему больше, если бы у меня было, что дать?
Ведь когда ничего нет – нечего и давать…
Приняв душ и разобрав вещи, я постучалась в номер к Громову. Он открыл мне, одетый в белый гостиничный халат. Я смутилась.
– Извините, Максим Петрович, я просто хотела отдать планшет…
– А-а, вы уже поговорили? Я тогда тоже сейчас своим позвоню… – сказал он, забирая планшет.
– Максим Петрович, а вы не хотите пообедать и погулять по городу? Я немного проголодалась, да и Болонью хотела бы посмотреть…
– Конечно, – Громов кивнул. – Я буду готов через пятнадцать минут. Одну я вас не отпущу, мало ли что.
– Здесь вроде нет агентов Марины Ивановны, – я рассмеялась.
– Ну, придурков везде хватает. Идите пока к себе, я зайду за вами, хорошо?
Я согласно кивнула и вернулась в свой номер.
Ровно через пятнадцать минут мы с Максимом Петровичем выходили из гостиницы, вооружённые картой города и достаточным чувством голода.
– Куда пойдём? – спросила я, рассматривая карту.
– Я бы сначала поел. На той стороне улицы я вижу симпатичный ресторан… или можем вернуться в гостиницу, там тоже можно покушать.
Мы решили, что в гостинице поесть всегда успеем, перешли дорогу и зашли в ресторан. Цены там были не маленькие, но чувство голода пересилило желание сэкономить. Тем более, что весь этот банкет всё равно оплачивает издательство.
Громов настоял на бутылке красного итальянского вина и сырной тарелке. Мы оба заказали лазанью, а на десерт я соблазнила Максима Петровича своим любимым тирамису.
– Сравню его с московским, – улыбнулась я, отдавая меню официанту.
Откинувшись в кресле, я осознала, как устала. Дорога не была длинной, но почему-то очень утомила меня. Да и эта ссора с Антоном… такие вещи всегда выбивали меня из колеи.
– Наташа… могу я спросить?..
– Да, Максим Петрович, конечно. Вы так говорите, как будто собираетесь вызнать у меня страшный секрет.
Он рассмеялся.
– Нет, просто… Это касается последних событий. Я всё забываю спросить… Когда вы набрали мой номер из кабинета начальника АХО… Почему именно мой? Почему вы не позвонили на охрану? Они же на два этажа ближе сидят.
Ого! Да, действительно…
– Максим Петрович… Я понимаю, это было бы логичнее, но… в такой ситуации сложно рассуждать здраво. Я набрала ваш номер, потому что он первым всплыл в моей голове. Ну и… я доверяю вам. И я искренне сомневаюсь, что наши охранники примчались бы быстрее вас. Вы были на месте минуты через полторы, а они бы пришли минут через десять, меня бы успели раза два изнасиловать.
– Тут вы правы. Охранники, конечно, не столь заинтересованы в вас, как в сотруднике. В отличие от меня…
Я рассмеялась.
В этот момент принесли наш заказ. Я сделала глоток вина и неуверенно посмотрела на Громова.
– Максим Петрович, я хотела вас спросить… Почему вы ушли из «Ямба»? Если это, конечно, не тайна.
– Нет, это не тайна, – ответил он, пригубив вино. – Меня оттуда еле отпустили. Но, честно говоря, с тех пор, как там поменялся генеральный – как и у нас, в «Ямбе» генеральный не является владельцем издательства, он такой же наёмный работник, как и все остальные, – так вот, с тех пор всё изменилось. Юрий Павлович начал увольнять весь руководящий состав… заменяя его на своих родственников и друзей. Я против семейственности на работе, Наташа. И предпочёл уйти сам. Предложение Сергея Борисовича было очень кстати.
– Вы давно знаете Королёва? – уточнила я.
– Да, пятнадцать лет. Мы раньше работали вместе, в том же «Ямбе», но он ушёл в «Радугу» раньше. Сами понимаете – обычно люди не отказываются от руководящих должностей, – Громов усмехнулся. – В «Ямбе» он был коммерческим директором, а здесь стал генеральным. Пару лет назад Сергею, кстати, предлагали вернуться, но уже на должность генерального директора. Он отказался.
– Почему?
– Знаете, каким бы террариумом вам ни казался коллектив «Радуги», поверьте мне, в «Ямбе» он намного хуже. И с каждым годом положение только усугубляется. Кроме того, Сергей не хотел бросать здесь Крутову, без него она бы не продержалась на должности и двух дней.