Заряд ушел в гофрированное брюхо, висящее позади крыльев, не произведя особого эффекта.
— Гавек, ты как? — прокричал разгоряченный боем десантник.
— Прощай. Передай… — прохрипел Гавек.
— Я те попрощаюсь, — прорычал Варели.
Зверь прыгал в рамке прицела. Или это толчки собственной крови не давали успокоится оружию. Далеко, очень далеко…
Белая вспышка разрезающего заряда плюва осветила все вокруг и Варели отметил что-то очень важное на краю поля зрения. А пока он ринулся изо всех сил, туда, где омерзительной луже валялся располосованный на две части монстр. Выстрел был изящен — мощь плюва разрезала монстра вдоль, но не тронула скафандр Гавека. Варели был все-таки виртуозом стрелковых дел.
— Ну, и? Что ты передать хотел? — уже успокоившись, увидев сидящего и непонимающе озирающегося друга, спросил Варели.
— А?.. Передать? Ну конечно!!! Нельзя без консервного ключа в пасть к этим уродам лезть. На будущее, путь экипируют нас консервными ключами.
— Ясно, цел, — заключил Варели. И только после этого он позволил себе посмотреть туда, где во вспышке плюва ему показалось нечто странное.
— Эй, наверху, — зазвучало в наушниках второго экипажа, — нам тут скучно и темно, посветите нам! Нет, не сюда, по трем часам.
— О, Святая карса! — как по команде выдохнули оба десантника.
— Капитан, экстренный вызов, — зазвучало на корабле, — сержант вышел прямо по связи высшего приоритета.
— Да слушаю вас, сержант, как там десант? Все спаслись?
— Да, но не это важно. Судя по всему, у нас КОНТАКТ.
Из грузового отсека выкатился тяжелый вертолет. Буботя, он направился туда, где экипажи автожиров разложили посадочные огни. Через некоторое время у экранов мониторов сгрудился весь свободный от вахты личный состав. В огнях прожекторов возникло ЭТО.
Циклопический цилиндр, отблескивающий белым, невиданным металлом. Усыпанный странными письменами. И сказочно красивый. Судя по всему, его температура была ниже точки росы и весь корпус покрывали гигантские капли конденсата. «Если собрать эту воду — хватит пополнить запас», — подумал капитан, даже в такую минуту не забывавший о нуждах команды.
— Группе разведки — приступить к анализу артефакта, лингвистам — задействовать всю мощь бортовых вычислителей на расшифровку надписей, криптологи, покажите, что вас не зря через всю галактику тащили!
Работой был занят весь экипаж. Сальтер, приспособленный не к нормальному перемещению, а только к прыжкам в подпространстве, опустел. У лингвистов результатов было мало, а вот физикам удалось больше — выяснилось, что артефакт не монолитный, а представляет собой резервуар, заполненный жидкой субстанцией. На ближайшем заседании штаба было принято решение: доверить дронам провести бурение и установить анализ содержимого.
Отсюда — из базового лагеря — дрон в ослепительных лучах прожектора казался инопланетным чудовищем. Мерно протопав расстояние от лагеря до артефакта он плавно поднял руку с буровой насадкой и приступил к работе. Через мгновение струя жидкости из отверстия смела дрона, как пылинку. Никто не ожидал, что внутри артефакта такое чудовищное давление. Даже тот факт, что отверстие было микроскопическое, не спасло дрона от падения.
— Химики — срочно анализ! — проревел капитан.
Анализ поступил очень быстро.
У капитана все поплыло перед глазами… Он ждал чего угодно, но такого… Высочайшей пробы антиграв! Как сквозь сон Гронд отдавал команды на установку вентильной системы на артефакт, на заправку, на расчет прыжка…
Команда была построена перед стартом. Речь капитана была проста и прочувствованна.
— Дорогие соратники! На Меаре есть вековая традиция. Путешественники после привала оставляют для тех, кто идет за ними, то, что может помочь путнику — пищу, воду, порох и огонь. Сегодня мы встретились с великой расой — с теми, кто хранит верность традициям. Мы все видели наследие исполинов, оставивших здесь для звездного путника самое необходимое, то что дает надежду выжить и то, что развеет печаль каждому потерянному в пути… Спасибо им! Клянусь, мы поставим памятник этому артефакту — его точную копию — на Меаре. Памятник тем, кто создал это чудо…
На память о себе мы оставляем надпись на артефакте и эту пирамидку из сабарилла — никакие годы и ураганы не сотрут с него послание великим.
Когда по корабельному времени настал рассвет, «Рокот-3» прыгнул в подпространство…
У меня на столе уже давно стоит банка из-под «Оболони». Как память о том случае, когда у меня на неубранной после праздника кухне кто-то странно пошутил. После этого в квартире бесследно исчезла вечная напасть — тараканы. Многие годы безуспешной борьбы увенчались ошеломляющим успехом. И разрезанный пополам гадкий здоровый таракан — первая жертва невиданного оружия — тоже пропал. Миниатюрную пирамидку со странными картинками на ней где-то затаскала дочка. А вот банку я берегу. И не потому, что она мне дорога, как дорога знатоку пива банка «Оболони». Она вся покрыта странными надписями, вернее узорами, и миниатюрный краник, у основания банки, всегда вызывает улыбки друзей-пиволюбов.
Виктор ЛеденевПРЕДНАЗНАЧЕНИЕ
Механик надавил кнопку и машина на подъемнике медленно поползла вниз.
Солнце сквозь широкие окна мастерской сияло на ее лакированном кузове. Механик поднял капот, что-то проверил и захлопнул, затем аккуратно вытер руки ветошью и сел за руль. Мотор мягко заворчал, машина медленно выкатилась во двор и заняла место среди других. Механик вынул ключи зажигания и пошел обратно в мастерскую, оглянувшись пару раз.
В конторе мастерской еще двое механиков пили кофе из бумажных стаканчиков, расположившись неподалеку от автомата. Вошедший взглянул на них, привычно взмахнув рукой в знак приветствия, и, насвистывая, начал заполнять бланк. Закончив писать, механик удовлетворенно хмыкнул и подошел к стеклянной двери, постучал.
— Заходи, — послышалось из-за двери. Механик толкнул дверь.
— Все готово, шеф. Пусть забирает машину.
— Молодец! Можешь сегодня быть свободен.
— Спасибо, шеф.
Двое механиков вопросительно уставились на улыбающуюся рожу товарища, вышедшего из комнаты шефа.
— Отчего такая радость?
— Неужто шеф тебе премию отвалил?
— Премию не премию, а я сегодня уже свободен, а вам желаю отлично потрудиться до конца дня.
— Везет же некоторым… Пиво будешь? У нас «Оболонь» есть.
— Сделал колымагу одному важному клиенту. Шеф аж кипятком писает, когда упоминает его имя, вот и расщедрился. Теперь и глоток пива можно себе позволить.
— Пойдешь к своей рыжей?
— А разве она рыжая? Я его позавчера встретил, так он был с черной.
— Какая разница, ребята. Была бы, а уж какого она цвета…
В душе было пусто, до конца рабочего дня оставалось еще часа три, и механик с удовольствием плескался под тугими струями воды. Комбинезон и ковбойка полетели в шкафчик, а на смену им появились синие джинсы, элегантная рубашка и светлая модная куртка. Зеркало отразило молодое, с правильными, даже чересчур правильными, чертами лицо, равнодушно наблюдая, как парень расчесывает черные мокрые волосы…
Улица была не столь многолюдной, как утром или после работы, однако машины шли довольно широким потоком. Парень перебежал улицу и сел за руль «жигулей». Светло-голубая машина влилась в поток и покатила по шоссе.
Парень опять принялся насвистывать, поглядывая на себя в зеркало заднего вида. Машина свернула в сторону от шоссе и дальше катилась по довольно тихим улицам с редкими прохожими. Поворот, еще, еще…
За углом, на тротуаре, два человека убивали третьего. Они перебрасывали его друг другу, как куклу, мощными ударами кулаков. Человек, с лицом, залитым кровью, уже не просил о пощаде, а только жалобно всхлипывал и стонал при каждом ударе. Наконец, он упал.
Парень в машине, как истукан, замер за рулем, судорожно всматриваясь в происходящий кошмар.
Человек на земле не двигался. Только губы еще что-то пытались произнести, видимо, еще одну бесполезную просьбу о милости. Один из нападавших достал нож и буднично ударил лежащего перед ним человека. Губы перестали двигаться, на них выступила розовая пена…
Бандит вытер нож об одежду убитого, спрятал в карман. Оглянувшись, он увидел всего в нескольких метрах от себя светло-голубую машину и направился к ней. Он уже почти просунул голову в открытое окно, чтобы разглядеть сидящего за рулем, когда парень нажал на газ и машина рванула с места. Бандит захохотал и что-то прокричал вслед. Побелевшими руками парень ожесточенно крутил руль, пытаясь отъехать подальше от места трагедии.
— Не гони, разобьешься. Ты и так уже далеко отъехал.
Голос раздался где-то рядом, в машине. Парень надавил на тормоза. С визгом машина пошла юзом, развернулась на дороге, едва не опрокинувшись, и застыла, упершись бампером в мусорный бак.
— Я же говорил, не спеши. Теперь спешить некуда.
— Господи! Кто вы? Что вам нужно? Вы тоже из их шайки?
— Что вы!. Я просто Вестник.
— Вестник? Ничего себе, шуточки… Ну-ка, выметайся отсюда. Тоже мне, Вестник нашелся. Убирайся!
— С удовольствием. Однако я должен сообщить кое-что вам.
— Мне? Что? От кого?
— Как вам сказать… Может, из прошлого, а, возможно из будущего. Не знаю, пожалуй, затрудняюсь с ответом, да это и не входит в мои обязанности.
— Тогда сообщай и убирайся, я сказал!
— Вы — Свидетель.
— Я кто? Еще раз…
— Вы — Свидетель. Отныне и навеки это ваше предназначение.
— И это все, что ты мне хотел сказать? Всю эту муру про предназначение?
— Этого довольно. Прощайте.
Незнакомец вылез из машины и пошел по тротуару. Парень, высунувшись из окна машины, наблюдал за ним, пока тот не скрылся за поворотом.
«Жигули» сдвинулись с места и теперь очень медленно покатились вниз по улице. Парень несколько расслабился. Бледность уже не покрывала его лицо и руки, однако пальцы заметно дрожали, когда он прикуривал сигарету.