— Как странно, — решился вставить слово Сергей, самый молодой из присутствующих.
— Что странно? — начальник стремительно обернулся к нему, как хищник, почуявший жертву.
— Да дед один сегодня приходил, тоже про чудовище толковал.
— Какой дед, какое чудище?
— Странный такой дед.
— Вроде и на психа не похож, а про змея все твердил.
— Говорил, что у него деловое предложение.
— Утверждал, что знает, где найти живого Змея Горыныча! — перебивая друг друга, заговорили сотрудники.
— И где сейчас этот дедуля? — процедил начальник сквозь зубы.
Тишина была красноречивым ответом.
Василь Федорович медленно прошел к своему столу, сел в кресло. Прикрыл ладонью глаза:
— Если через два часа этот человек не будет стоять передо мной — все можете считать себя уволенными. Время пошло.
— Рад вас видеть, уважаемый… — встречая в дверях гостя, начальник замялся, ожидая, что собеседник подскажет ему свое имя.
— Алексей Гаврилович Перышкин — археолог, к вашим услугам, — старик чопорно поклонился.
— Рад познакомиться, Алексей Гаврилович! В детстве я хотел стать археологом, — задумчиво произнес Василь Федорович. — Мечтал ворошить пыль веков, раскрывать секреты забытых цивилизаций. Прошу прощения за недавний инцидент, мои сотрудники повели себя легкомысленно, — он указал рукой на кресло, приглашая присесть и продолжить беседу.
Для создания доверительной обстановки он не стал садиться за свой стол, присел рядом с собеседником. Секретарша, неучтиво обошедшаяся со стариком в его первый визит, приветливо улыбаясь, принесла кофе.
— Мне сообщили, что у вас ко мне деловое предложение, — начальник терпеливо подождал, пока Перышкин выпил чашечку кофе, но теперь решил не тратить время на долгие разговоры. — Не могли бы вы вкратце изложить его суть.
— Если коротко, — Алексей Гаврилович ненадолго задумался. — Множество былин и летописей рассказывают о Змее Горыныче. Его резиденция располагалась в Сорочинских горах. До сих пор ученые не пришли к единому мнению, что это были за горы и где они располагались. Но! Доподлинно известно, что оккупированная змеем территория тянулась по равнинам до самой Пучай-реки, так в былинах именуется река Почайна. Она текла с Оболони на Подол. Однажды Добрыня Никитич решил освободить стольный Киев-град от Змея, разорявшего людей и, что характерно, воровавшего девушек-красавиц. А может, он решил освободить Забаву Путятичну, племянницу князя Владимира Красное Солнышко, которую выкрал Змей. Впрочем, другие летописи утверждают, что богатырь просто выпил лишнего на княжеском пиру и решил остудить буйну голову в Пучай-реке, — старик-археолог перевел дух, снял очки, неторопливо протер стекла, близоруко прищурился на внимательно слушавшего начальника и продолжил: — Переплыл Добрыня реку. А так как силы богатырской у Добрыни было немеряно, мог доплыть он и выйти хоть возле нынешнего метро, хоть у сегодняшней райадминистрации, но, скорее всего, вынырнул богатырь там, где сейчас пересекаются улицы Добрынинская и Богатырская. Ну не зря же их так назвали? — старичок хитро улыбнулся. — И налетел тут на Добрыню Змей Горыныч. Огнем дышит, крыльями ветер поднимает. Бился с ним богатырь не на жизнь, а на смерть, убил чудище, «повытаптывал» всех змеиных детенышей и навсегда освободил Киев и Оболонь от Змеиного рода. Хотя, другие былины говорят о том, что заключил Добрыня со Змеем договор и отпустил с миром. Кроме того, есть сведения, что не был Змей таким уж плохим и поганым, а жил мирно, помогал людям по хозяйству, даже в плуг его запрягали и пахали на нем.
— Все это красивые сказки!
— Былины, — поправил археолог.
— Пусть будут былины, — покладисто согласился Василь Федорович, подумав про себя, что не видит особой разницы. — Но мы так и не добрались до сути. Что вы хотите мне предложить?
— Как, разве вы до сих пор не поняли? — Перышкин искренне удивился. — Я знаю, где найди Змея Горыныча!
— Неужели? Откуда такие сведения?
— Во время ремонта Соловецкого монастыря была найдена неизвестная доселе летопись, замурованная в стене. Мне посчастливилось работать с ней. Это совершенно неожиданная версия былины о сражении Добрыни со Змеем. В ней говорится, что не убил Добрыня чудище, а загнал в пещеру — темную и холодную, где и заснул ящер. Заснул и спит, до сей поры.
— Спит? Тысячу лет?
— Мне понятен ваш скепсис, молодой человек, но рептилии наделены способностью впадать в спячку при низких температурах и таким образом сохраняться весьма долгое время. Природный анабиоз.
— Так, — начальник глубоко задумался. Встал, прошелся по кабинету. Закурил. — Так… Вы утверждаете, что знаете, где спит этот оболоньский дракон?
— Не дракон, Змей Горыныч.
— Какая разница?
— Дракон имеет одну голову. Змей Горыныч, согласно легендам, был трехголовым.
— Три головы? Это хорошо. Насколько он опасен?
— Как и любой хищник большого размера. Очень большого размера. Огнедышащий хищник.
— Огнедышащий? — Василь Федорович посмотрел на тлеющий кончик сигареты. — Он разумен?
— Я полагаю, да.
— Трехголовый, огнедышащий, разумный дракон. Это уже не реклама — это намного больше! Имея такого дракона можно… — начальник упал в кресло и замолчал, погрузившись в раздумья.
— Вы подумаете над моим предложением? — решился потревожить его археолог.
— Раскрутить образ трехголового ящера, сделать его брэндом, — не слыша посетителя, озвучил свои мысли Василь Федорович. — Новый сорт пива, безалкогольные напитки, мягкие игрушки, фильмы. Кафе-бары с интерьерами а-ля древняя Русь. Единственный в мире живой разумный ДРАКОН, и он — наш! Весь мир приедет на него посмотреть! — Он встал, протянул руку Перышкину. — Я вам помогу. Дам денег и организую помощников. Одному вам не справиться.
— И это Змей Горыныч? — голос Василя Федоровича застрял в горле, он закашлялся. Нервно налил себе воды, пытаясь успокоиться. Выпил. С громким стуком поставил стакан и откинулся на спинку кресла, свирепо уставившись на пришедших.
Напротив стола, рядом со старичком-археологом, стоял молодой человек апатичной наружности. Коренастый, жилистый, круглолицый, с волосами невразумительной пегой окраски. Цвет его глаз начальнику не удалось рассмотреть, так как незнакомец постоянно тер их кулаками. Вот зубы у парня были отменные, белые, крупные, хищно заостренные. Он беспрерывно демонстрировал их, зевая во весь рот, всем своим видом выражая непреодолимую сонливость.
— Вы просто выжили из ума! Пытаетесь подсунуть мне неизвестно кого, заморочив голову байками!
— Не байками, а былинами, — робко поправил Алексей Гаврилович.
Сонный незнакомец опять зевнул.
— Вы потратили уйму денег! — начал закипать начальник. — Только аренда двух экскаваторов в течение месяца обошлась нам в кругленькую сумму! — он перешел на крик. — Не говоря уже о том, сколько пришлось заплатить, чтобы разрешили раскопки в археологическом заповеднике! — в его голосе появились угрожающие нотки. — И вместо дракона вы приводите ко мне какого-то бомжа?
— Не дракона. Змея Горыныча, — еще более робко возразил старик.
— Князь гневается? — внезапно вмешался в разговор «предмет спора».
Его вопрос прозвучал тихо с присвистом: «Княззсссь гневаетсссяя»… Как змея зашипела.
От неожиданности Василь Федорович остановился на полуслове.
— Да, гневается, — подтвердил археолог. — Хотя он и не князь. Не верит этот человек, что ты, друг любезный, и есть тот самый легендарный Змей.
— Не княззссь не веритссс? — прошипел незнакомец, хищно улыбаясь.
От его улыбки, от пристального немигающего взгляда широко раскрывшихся глаз начальник съежился в кресле, судорожно пытаясь сообразить, где находится кнопка вызова охраны.
— Вкусссная чччеловечччина! — вертикальные зрачки желтых глаз вздрогнули, расширились, вбирая в себя солнечный свет.
Воздух в кабинете сгустился, пошел волнами, взметнулся разноцветными всполохами, закружился как смерч, смел по пути документы со столов, подбросил и перевернул корзину для бумаг, скинул графин с водой прямо на брюки начальнику и, распахнув окна, вырвался на улицу.
— Что за чертовщина? — ожесточенно ругался Василь Федорович, отряхивая брюки. — Такой костюм испорчен! Откуда эта вонь? — он брезгливо сморщил нос и поднял глаза.
Напротив его стола, среди плавно кружащихся в воздухе листов бумаги стоял трехголовый дракон.
— Ты кто?
Глупость этого вопроса была настолько очевидна, что чудище улыбнулось тремя пастями и подмигнуло правыми глазами всех голов.
— Догадайсссяя, — прошипела средняя голова, опускаясь от потолка и раскачиваясь перед лицом Василя Федоровича.
Левая голова плотоядно облизала толстые губы. Правая повернулась к старичку, который стоял рядом, поглаживая кожистое крыло Змея Горыныча.
— Щщшшшекотнооо.
Змей попытался приветливо махнуть хвостом и разнес в щепы дубовый стол для совещаний. Бумага, снегом покрывшая паркет, снова взметнулась в воздух.
— Красавец, — прошептал археолог, проводя рукой по чешуйчато-переливчатому боку. — Это просто чудо! — В блаженном восторге Алексей Гаврилович повернулся к начальнику.
Тот усердно изображал монумент: выпученные глаза, перекосившаяся физиономия, рука, поднятая для крестного знамения и остановившаяся на полпути, под ехидным взглядом желтых глаз чудища.
— Ну-ну, перестань баловать, Горынушка! — старичок подошел к средней голове, стал на цыпочки и похлопал по шее.
Головы повернулась, длинный раздвоенный язык скользнул из пасти левой и осторожно прикоснулся к руке человека:
— Шшшууччууу.
Освободившись от гипнотического воздействия Змея, Василь Федорович вздрогнул, поспешно перекрестился и осторожно спросил:
— Он кусается?
— Очччень кусссаетсссяя! — Змей поворотил головы к начальнику и опять облизнулся тремя языками.
Внезапно пол под ногами вздрогнул. Старичок устоял на ногах, схватившись за бок Горыныча. На столе начальника тренькнул телефон — соскочила трубка. Задребезжали стекла в шкафах. Зазвенели бутылки в баре. Низкий гул заполнил помещение, словно в брюхе Змея включился мощный мотор. Он смущенно преступил с лапы на лапу, смяв при этом парочку кресел: