Вкус у образца-193 оказался странным: какой-то терпкий, чуть горьковатый. Лекарство удивительным образом освежило меня, во рту осел необычный, но приятный привкус.
Я посмотрел сквозь опустевшую пробирку на свет почти с грустью.
— Ага! — радостно возопил Димыч. — И тебе добавки захотелось! Держи еще!
Он сунул мне в руки вторую пробирочку, которую я не замедлил выпить. В лечебных целях.
— Мы много наготовили. Состав-то, в общем, несложный, кое-какие микроэлементы, большинство компонентов — растительного происхождения.
Мы посмеялись, вспомнили академию, старых друзей. Я рассказал ему об Кириллке, но Димыч даже не помрачнел.
— Ерунда, Андрюх! Теперь, — он кивнул на свой кейс, — мы его в два счета вытащим.
Внезапно мне в голову пришла одна мысль: «У меня на магнитках сейчас почти половина нашего Архива. Стоит поискать этот Димкин препарат, если все так просто, как он говорит, то не может быть, чтобы ФАГ его первым синтезировал».
— Димыч, у тебя состав этой вашей смеси есть?
— Есть. Но тебе-то зачем? Это штука пока секретная, сам понимаешь…
— Ой, не смеши! Нужны мне ваши секреты. Просто хочу кое-что проверить. Патентовать-то вы все равно в наше ведомство придете, верно? И лучше сейчас узнать, что похожий препарат уже есть и внести изменения в состав, чем получить таким фактом по голове на патентной комиссии.
Димыч пожал плечами, выудил из-за пазухи Магнитку, протянул мне.
— Только комп от Сети отключи. Мало ли. Кто-нибудь проникнет, скачает…
«Конечно-конечно. Так и сделаю. Учитывая, что с моим уровнем допуска в Архив выход в Сеть мне запретили еще три года назад».
Я сунул Магнитку в приемник, запустил поиск. Ждать пришлось недолго.
— Эй! Я тут кое-что нашел. Древним-то ваше средство было известно!
Димыч вошел в кабинет, с любопытством оглядел цветные пятна на стенах и неожиданно расхохотался.
— Боже, как ты здесь работаешь?! У меня уже в глазах рябит! Так что ты там раскопал?
— Я задал поиск по базе нашего Архива. Эта ваша «панацея» была известна еще на рубеже двадцатого-двадцать первого века!
— Ну вот, а некоторые еще не верят в эзотерические знания. Я же тебе говорил — там ничего сложного, растительные компоненты в основном. Так что ничего удивительного — предки были ребята на промах. Интересно как оно у них называлось? Нектар Богов какой-нибудь? Или пресловутая амброзия?
— Да, нет. Они называли его просто — пиво. Даже марка есть, — я прочел по слогам, — о-бо-лонь, «Оболонь».
— А что? Вполне коммерческое название. — Димыч плюхнулся на пуфик для релаксаций, подмигнул. — Тут тебе и «оборона» слышится: «Оболонь-оборонь» — лучшая защита от Комы, и «лоно». Мол, «оболонь» вернет вас в лоно семьи… ну, или там цивилизации. Класс! Надо будет рекламщикам рассказать. Ну что, еще по одной?
Андрей КожуховТАТЬЯНИН ДЕНЬ
Татьяна, с которой Сергей состоял в браке третий год, могла говорить долго. Ей было важно присутствие мужа, не более. Она сама за него ответит, сама поспорит, оправдает, накажет, простит… И всегда ласково, доброжелательно, нежно. Главное — не перебивать и ей не противоречить. Смотреть и изредка кивать, хотя и это зачастую лишнее. Но упаси боже зевнуть, когда она не стоит к тебе спиной! Львица, раздирающая добычу, покажется невинным хомячком.
О, женщины! Как же мы вас любим, ценим, любим, еще раз ценим, снова любим, опять ценим. И так до бесконечности. Но кое-что вы все равно заменить не сможете.
— У нас там… бутылочка… моего… родного… осталась, — сформулировал свою мысль Сергей.
Татьяна отдернула шторы: в комнату ворвалось яркое солнце.
— Погода сегодня хорошая. Кто бы мог подумать, что это конец января. А пива нет, — неожиданно ударило громом из ее уст. Поэтому смысл до Сергея, к счастью, дошел не сразу. Эти два страшных слова: «Пива нет» голова упорно не хотела пускать в свой чердак для осмысления.
Сергей родился в Киеве, в тогда еще новом районе Оболонь, но после смерти отца они с матерью переехали к ее родителям в Ростовскую область, в богатый и процветающий колхоз. Единственное детское воспоминание, связанное с отцом: они вдвоем стоят возле какого-то необычайно красивого старинного здания и отец рассказывает что-то. Позже Сергей узнал от матери, что стояли они тогда рядом с Киевским пивзаводом № 3.
— А что сегодня за день? Воскресение?
— Да, — сказала Татьяна так, будто это должно для него что-то значить.
Сергей не стал спрашивать, куда исчезло пиво, а, взяв кошелек и быстро одевшись, вышел во двор.
На другом берегу их неширокой, но быстрой речки, находился магазин, работающий по воскресеньям.
Взяв у деда Прошки весла и рассмешив того разъяснениями, зачем ему понадобилась лодка, Сергей сел в нее и начал грести. И вдруг на середине речки остановился. «Сегодня же Татьянин день! А я, недобитый идиот, даже подарка жене не купил. Да еще и ушел! Она же специально про пиво сказала», — понял хоть и правильно, но запоздало недогадливый «муженек».
— Аааааа, — проскулил он, необдуманно сильно стукнув ногой о борт.
Лодка закачалась. Сергей машинально привстал для равновесия, но уключины не выдержали и весло, продолжая удерживать человека, нырнуло с ним в воду…
«Наверное, это рай. Уж очень красиво: мягкая зеленая травка, над которой привольно фланируют ароматы невиданных цветков; дубы раскинули свои длани, размышляя под соловьиные трели, где-то вдали созвучно им шумит водопад… Нет, ну так глупо умереть!
Что, я умер? Не может быть!»
Сергей быстро поднялся и осмотрелся (естественно, покрутив несколько раз головой и зажмурив глаза). Его новое одеяние походило на что-то старинное и совершенно не славянское. Скорее из телевизионного Средневековья, несколько отличавшегося от настоящей «рыцарской эпохи, когда мужчины питали самые возвышенные чувства к своим лошадям». Но, естественно, на одежду он не обратил особого внимания, а отметил только ее легкость и удобность. Тем более, что и не разбирался он в этом.
Огляделся еще раз по сторонам. «Да, а все равно красиво здесь — на Земле такого быть не может. Значит, я уже умер. Захлебнулся или замерз. Ну да, точно в другом мире: вон летят в мою сторону две огромные птицы. Странные, надо сказать, птицы… И не птицы это вовсе…»
— Грифоны?
Точно, как на гербе пива. Только вот каждого венчала золотая корона, без драгоценных камней и прочей вычурности. Хотя Сергея сейчас волновало совсем другое: «Бежать — не бежать? Под деревом от них все равно не укрыться. Но делать что-то надо».
Вскарабкаться на ближайший дуб не удалось.
— А мне все-таки кажется, что это не он, — послышался сзади человеческий голос.
— Может, он, а может, и не он. — Второй голос был мягче, и Сергей обернулся.
— Меня зовут Сергей, — с трудом выдавил он из себя еле слышно. — Я… не знаю, как сюда попал, но ничего плохого не задумывал.
— Это мы чувствуем, иначе бы ты и не смог появиться у нас в…
— Ему не обязательно все знать, — резко прервал другой грифон.
— Но если это он, то и так знает, где находится, — оправдался первый грифон.
— А если не он, то мы должны его уничтожить. Никто не должен знать секрет на… Ну вот, сам чуть не проговорился. Вечно ты меня путаешь.
— Это я-то тебя путаю?! Я, королевский грифон, служу не в замке, а здесь! И все из-за кого? Из-за своего единственного братца-близнеца.
— Ах так! А кто тебя спас от циклопа? Да и к Источнику ты чаще летаешь.
— Вы еще подеритесь, — неожиданно даже для самого себя вырвалось из уст Сергея вместо слов, что это именно он — тот, кто им нужен. Однако грифонов он на минуту остановил.
— Нет, не он это, — заключил тот, что слева. — Слишком слабенький на вид.
— А я думаю, что как раз он.
— А ты всегда думаешь противоположно мне.
— Собственно, как и ты, — съехидничал тот, что справа.
— Хотя, может, и действительно он.
— Нет, в этот раз не поймаешь меня, братец. Он это, он.
— Ты откуда? — спросил, наконец, левый грифон у Сергея.
— Из России.
— Ха! — воскликнул правый. — Что я тебе говорил? Он это, точно он.
— Почему? — удивился левый.
— Кто к нам должен был прибыть для помощи?
— Сир какой-то. Я не запомнил: Соржлье, вроде, было в его имени. Или Серж…
— Правильно. Сергей Из России — сир. А Сержлье и есть Сергей. Понятно, братец?!
— Ну ладно, согласен. Тогда пошли.
Тут уже Сергей не выдержал:
— Так, а теперь вы послушайте. Я не знаю, где нахожусь — это раз. Не знаю, как сюда попал — это два. Вы мне не нравитесь — это три. Кто вам позволил за меня решать — это три.
— Четыре, — поправил, усаживаясь, левый грифон, вильнув необычным хвостом с зеленым пушистым кончиком (но и это осталось без внимания «новоприбывшего»), — А может все-таки не он?
Сергей неожиданно вспомнил, что если он окажется не тем, кого ждут грифоны, тогда его уничтожат, — и быстро, скороговоркой, дружественно залепетал.
— Да я это, я! Просто запамятовал, что должен делать. А вы сразу набросились. Да заладили: он — не он, он — не он, будто меня и нет здесь.
— Простите, сир, наш спаситель, — слегка наклонил голову правый грифон, приподняв массивную лапу.
«Это я-то их спаситель?»
— Некто Кассиопей по званию Инертный покусился на Источник Будущего. Мы — защитники Источника, но не можем против Кассиопея бороться, поэтому и позвали на помощь.
— А почему это вы не можете с ним бороться? — язвительно осведомился Сергей.
— Очень просто: мы существа магические, или, если быть точнее, метасферики, и разодрали бы Кассиопея Инертного на куски. Но и он метасферик, причем, еще могущественнее нас.
— Намного могущественнее, — поправил братец.
— И чтобы Кассиопей не мог использовать здесь свою темную магию, которая может разрушить все, включая Источник Будущего, мы пожертвовали своей силой. У нас просто не было выбора.