Выхожу из комнаты и замираю. Елена стоит около двери и прижимается к ней щекой. Несколько раз с остервенением бьет ладонью по стене и сползает на пол, сотрясаясь от беззвучных рыданий. Дверь открыта, но она не вышла. Это значит...
Решительно подхожу к ней, боясь поверить в реальность происходящего. Беру за подбородок и поворачиваю к себе. Елена раздавлена и потеряна. Но поднимает на меня глаза, а в них столько боли, что внутри все переворачивается. Ее боль зеркально отражается внутри меня и резонирует на взвинченных нервах. В груди стремительно зреет ненависть к тому уроду, что довел ее до такого состояния. Уничтожу.
Рывком поднимаю Елену на ноги и притягиваю к себе. Буквально вжимаю в грудь, пряча от всего плохо. У нее настоящая истерика. Всю трясет и колотит. От недавней королевской осанки не осталось и следа, Елена льнет ко мне, словно котенок, и горько плачет. Рубашка быстро становится влажной, но я не мешаю. Пусть выплачется.
— Все хорошо, я рядом, — шепчу и методично глажу по волосам и спине. Стараюсь успокоить и забрать себе хоть часть той боли, что рвется из нее. — Вместе мы справимся, — продолжаю. — Только верь мне, ладно?
Молчит, но я чувствую, что понимает. Просто ответить не может. Подхватываю на руки, не сопротивляется, но инстинктивно сжимается. Впечатываюсь губами в висок и иду в комнату. Чувствую себя альтруистом — несу женщину в постель, но не для секса. С ума я сошел, наверное.
Елена не задает вопросов. Утихает и доверчиво утыкается носом мне в шею. Аж током простреливает от яркости эмоций. Залипаю на пару секунд, разбирая ощущения на атомы. Так бы и стоял вечно, чувствуя ее дыхание на своей коже. Но надолго меня не хватит, я же не железный. Член и так стоит колом и рвется на подвиги.
Ставлю Елену на ноги, расстегиваю платье и дергаю вниз, вынуждая упасть к ногам. Судорожный вздох срывается с ее губ. Вздрагивает и испуганно вскидывает на меня свои огромные глазищи. Да, что ж я, зверь, что ли? Не позволяя себе отвезти взгляд, на ощупь нахожу крючки и расстегиваю бюстгальтер. Тоже скользит вниз с безвольно опущенных рук.
А в следующий миг делаю то, что так противоречит моим принципам и правилам. За что буду грызть себя вечно. Натягиваю Елене на голову свою футболку и помогаю просунуть руки в рукава. Ее глаза распахиваются от удивления. Не ожидала? Я тоже. Но секс должен быть по взаимному желанию, изнасилование мне не подходит.
— Садись. — Елена послушно опускается на кровать.
Чуть толкаю назад, вынуждая опереться на локти. Взяв в кулак всю железобетонную волю, стягиваю сначала один чулок, потом второй и укладываю ее в кровать. Накрываю одеялом. Елена кутается и сворачивается в клубок. Глажу по волосам и слышу, как стучат ее зубы. Никак не отпускает ее этот стресс.
— Я сейчас.
Ухожу в гостиную, наливаю в бокал виски и возвращаюсь. Присаживаюсь на кровать и помогаю присесть Елене.
— Давай пару глотков.
Послушно пьет, ударяясь зубами о стекло, и морщится от крепости. Ничего. Зато действенно. Укладываю обратно на подушку.
— Отдыхай, завтра договорим.
— А ты? — всхлипывает она, а я начинаю чувствовать себя нужным.
— В гостиной посплю, — мягко улыбаюсь ей.
— Посиди со мной немного, — просит Елена, а я не могу ей отказать.
Что же ты творишь со мной, жестокая женщина? Забираюсь на кровать и сажусь рядом с ней, оперевшись на спинку.
— Прости за истерику, — виновато шепчет она.
— Все нормально. Я переживу, а ты правильно поступила.
— У него мой сын...
— Да, — хмуро киваю я. — Илья манипулирует этим.
— Знаю, но так сложно.
Я все понимаю. Но помочь в моменте не могу. Это не в моих силах. Если бы она сразу пришла ко мне, я мог бы более оперативно решить эту задачу, а сейчас придется устраивать маски-шоу.
— Все это ненадолго, — наклоняюсь и целую ее в макушку. — Скоро твой сын будет с тобой. Я обещаю.
— Спасибо. — Легкая улыбка трогает ее губы.
Вскоре Елена засыпает, а я не могу заставить себя уйти от нее. Просто смотрю на нее и кайфую. Нежная, беззащитная. Перебираю пальцами ее рыжеватые локоны и улыбаюсь. Оригинал охрененный. Не сравнится с суррогатом. Не так я представлял себе нашу первую совместную ночь. Но не жалею. Мне на самом деле хорошо просто рядом с ней. Уплываю в фантазии и сам не замечаю, как засыпаю. Вздрагиваю, услышав вибрацию телефона. Открываю глаза и вытаскиваю из кармана. На дисплее — Маковецкая. Черт. Вот же Люба, ты совсем не вовремя.
Глава 17 Дмитрий
Ночной клуб «Большой город» впускает меня в свои объятия. Давно здесь не был. Как-то повода не находилось, а вот сейчас пришлось. Любе захотелось оторваться, спорить не стал. Она нужна мне расслабленная и поддатая. Информация сама себя не добудет, придется приложить фантазию и все свое обаяние.
Прохожу мимо бара и танцпола. Музыка оглушает, басы бьют, разгоняя пульс и наполняя адреналином. Люблю эту атмосферу, хорошо помогает отключиться от реальности, но сейчас это не то, что мне необходимо. Поднимаюсь на второй этаж, здесь столики и музыка не так громко. Замечаю Маковецкую за одним из столиков, сидит, уткнувшись в телефон и что-то изучает. Направляюсь к ней.
— Девушка скучает? — хмыкаю я и падаю на диванчик напротив.
— Девушка ждет, — расплывается она в хищной улыбке.
— Надеюсь, меня?
— Как пойдет.
Любовь томно облизывает ярко-красные губы и откидывается на спинку. Пытается доминировать. Занятно. Давно меня так откровенно не пытались сожрать. Пускай. Я готов сыграть в эту игру и даже дать ей почувствовать сладкий привкус победы, прежде чем ловушка захлопнется.
Официант приносит легкие закуски и алкоголь. Люба выбрала мартини, а я предпочитаю виски со льдом. Мельком смотрю на часы. Почти полночь. Надеюсь, Елена не наделает глупостей, если вдруг проснется. Я не мог упустить такую возможность.
— Итак, что же привело тебя в наше захолустье? — Люба, чуть прищурившись, смотрит в глаза и пальцем рисует по кромке бокала.
— Так дочь же, — пожимаю плечами. — Выпускной класс.
Любовь стреляет в меня жарким взглядом и закусывает губу. Заводит? Едва ли. Точнее, я и так заведенный с той самой минуты, как Елена мне позвонила. Все вокруг нее и для нее. Закоротило на ней конкретно.
Но нельзя показывать свое безразличие, я должен быть заинтересован женщиной, тогда у нее появится необходимость дольше удерживать мое внимание.
— Как быстро время летит, — бросает он снисходительно и отпивает из своего бокала. — Вроде сами недавно школу заканчивали...
— Почти двадцать лет прошло.
— Страшная цифра для женщины. — Люба так ненатурально флиртует. Ей не идет. Не вяжется с образом. Если уж решила быть охотницей, так охоться. Хотя, может, лично меня не цепляет.
— Да брось, по тебе не скажешь, — щедро отвешиваю комплименты, чтобы притупить длительность. — Цветешь и пахнешь.
— Льстишь, а приятно.
— Честное слово.
Перегнул? Косяк. Надо быть осторожнее. Но сложно сосредоточиться на своей миссии, когда дома в кровати ждет желанная женщина. Блядь. Опять накрывает. Пора тормозить. Залпом осушаю бокал и делаю знак официанту, чтобы повторил.
— Ты замужем, дети? — меняю тему на более нейтральную, но в то же время мне необходимую.
— Нет уж, уволь, — хмыкает она и довольно осушает свой бокал. — У меня профдеформация, никаких мужей и тем более детей.
— Жестко, — усмехаюсь и слегка прищуриваюсь. Кажется, я нащупал верную тропинку. Люба мне все расскажет.
— Зато честно, — пожимает она плечами, достает тонкую сигарету и прикуривает.
Кто придумал, что курящая женщина — это сексуально?
— Такая красивая и одна... — замечаю между делом и вижу, как вспыхивают ее глаза. — Да ну, бред.
— Может, не встретила того самого?
— Может, просто еще не поняла, что он тот самый? — корректирую я очень толстым намеком на продолжение нашего вечера где-то в более интимной обстановке.
— Время покажет...
Ведется, а я лишь ухмыляюсь. Дура ты, а не охотница. А еще голодная. Приласкать и все расскажешь мне, да? Давай проверим?
— Как на профессиональном поприще? — слегка меняю русло в нужную мне сторону. — Дела идут в гору?
— Да, открыла свою фирму. Теперь сама на себя работаю.
Любовь сразу подбирается и выпрямляет спину. Ну леди-босс прямо. Подливаю ей вермут. Давай уже, доходи до нужной кондиции.
— Молодец, давно пора, — чокаемся с ней и отпиваем по глотку. — Ты была самой толковой на курсе.
Еще немного лести не помешает. Ее щеки уже розовеют, а глаза начинают лихорадочно блестеть. Доброе слово и кошке приятно, а одинокой женщине тем более.
— Ой, хватит, — жеманно отмахивается Любовь и прячет глаза в бокале мартини.
— Я серьезно, — продолжаю разводить, притупляя ее бдительность. — Пацаны за глаза тебя акулой называли, а я очень хотел подкатить, но боялся.
Вру напропалую. Хотя кто теперь уже вспомнит?
— Ну и напрасно, — лукаво улыбается она.
— Да?
— Ты был женат, — вспоминает она так некстати.
Надо же. С памятью у нее все в порядке. Ну давай, Люба, раскрутим тему нравственности. Тебе же это близко.
— Когда это кому мешало? — ухмыляюсь я, старательно натягивая маску обыкновенного мудака. Должно получиться. Ведь именно с такими она обычно общается.
— Ой, все вы, мужики, одинаковы, — отмахивается Любовь и снова достает сигарету.
— Полигамны это называется.
Помогаю прикурить. Едва заметно кивает и выпускает вверх струйку сизого дыма.
— Ага, именно.
Еще ближе. Так близко, что я невольно начинаю ерзать от нетерпения.
— Много изменщиков приходит разводиться?
— Хватает.
Люба допивает мартини, аккуратно подцепляет оливку и кладет в рот. Невольно вспоминаю, как совсем недавно кормил оливками Елену, ее нежные губы на своих пальцах, и в штанах становится тесно. Да что ж такое. Надо было сбросить напряжение, прежде чем ехать на встречу с бабой, которая явно хочет трахаться.