тень.
— Вот. — Елена все же решается.
Передает мне свой телефон и открывает переписку с Ильей. Там видео. Включаю его. Мальчишка маленький, так похожий на Елену. Плачет и зовет маму, а у меня внутри все каменеет. Бедная девочка. Даже не могу представить, что у нее внутри творится.
— Иди сюда, — хрипло шепчу я и крепко прижимаю к себе.
Утыкается в шею и судорожно всхлипывает. Не знаю, как помочь, как дать ей уверенность, как защитить от этого всего. Слов мало, а действий быстро не получится. Нереально. Еще недавно можно было разрулить без суда, мировым соглашением, сейчас это нереально. Этот утырок почувствовал вкус крови и пойдет до конца. Но ничего, придется обломать ему зубы.
— Держись, — шепчу Елене на ухо и глажу по спине. — Я тебя прошу, только не реагируй. Не надо, — целую в макушку и шумно втягиваю воздух.
Решимость во мне растет пропорционально ненависти. За эту женщину я готов убивать. Пусть не физически, но морально, я уничтожу всех, кто причинил ей боль.
— Мы выиграем, слышишь? — за подбородок поднимаю ее лицо и вынуждаю смотреть в глаза. — Я все для этого делаю. Но ты должна мне помочь. Хорошо?
Неуверенно кивает. Надо успокоиться и поговорить. Мне нужна информация. Все, что Елена может мне дать. Через несколько дней первое слушание, нужно успеть выработать хоть какую-то стратегию.
— Садись сюда, — усаживаю Елену на стул и вытираю слезы пальцами. — Все хорошо, да?
Кивает. Наливаю ей воды. Присаживаюсь на корточки и заглядываю в глаза. Немного нечестно, но мне позарез нужна информация.
— Ты мне должна рассказать все, —ловлю ее взгляд. — Как на исповеди.
— Что «все»? — судорожно выдыхает она.
— Для начала мне нужно знать о том видео... — Тень пробегает по ее лицу, а губы начинают мелко дрожать. — Все, что помнишь.
Надеюсь, его больше нет в свободном доступе. Еще вчера дал своим пираньям задание уничтожить любое упоминание.
— Да ничего я не помню, — сокрушенно качает головой и прячет лицо в ладонях. — Вообще не представляю, откуда оно взялось.
Еще интереснее. Прямо мистический триллер у меня тут.
— Так не бывает, — хмурюсь я. — Возвращайся назад и пошагово ищи, где начинается провал в памяти и где заканчивается. Озвучивай каждое движение, даже самое незначительное или неважное.
Елена кивает, сжимает кулаки и смотрит на них невидящим взглядом. Несколько секунд сидит неподвижно и, кажется, не дышит. Я терпеливо жду, не тороплю. Пусть подумает. Наконец она отмирает и начинает быстро-быстро говорить.
Рассказывает, как пошла к адвокату. Чем закончилась их встреча. Как потом ей стало плохо, а очнулась уже дома. Внимательно слушаю ее рассказ, отмечая малейшие детали.
— Подожди, — перебиваю осторожно.
Елена вскидывает на меня глаза.
— Тебе плохо стало после адвоката. Ты там что-то ела или пила?
— Нет, — качает головой, хмурится и вновь смотрит на меня. — Я пила воду. Любовь предложила чай еще перед началом разговора, а у нее в кабинете так душно... я попросила воды.
Вот же тварь. Люба-Люба... не тому человеку ты решила перейти дорогу.
— Ты думаешь, это она мне что-то подмешала? — схватывает мою мысль Елена, а я лишь снисходительно улыбаюсь.
Лучше поздно, чем никогда. Когда судишь людей по себе, сложно предположить, насколько они могут быть гнилыми.
— Я в этом почти уверен, но, к сожалению, доказательств нет и, вероятно, уже не будет, — зло дергаю плечами.
Хотя... грязно играть я тоже умею. Можно, в принципе, и пошаманить.
— Так, что там дальше?
— Опека, — горестно вздыхает Елена. — Я не знаю, откуда взялись эти бутылки.
Зато я, кажется, знаю. Очередная засада, которую не так просто обойти. Но все же проще, чем с «моральным обликом матери». Мельком смотрю на часы. Уже можно звонить и дергать за старые связи. Да и Молотова надо подтянуть, раз уж с его легкой руки в этой истории появилась Люба, пусть и помогает ее уничтожить.
— Не переживай. Это решаемо. Есть еще какие-то нюансы?
— Меня уволили. — Она закусывает губу, сдерживая слезы. — Теперь у меня еще и работы нет.
Закрываю глаза на несколько секунд, чтобы перевести дух. Есть еще какой-то пиздец, который с ней не случился? Нахрена я так долго ждал? Надо было брать за шкирку и делать все грубо, но эффективно. Не пришлось бы сейчас ломать голову, как разрулить тонну дерьма, что навалил Илья.
Ладно. К черту лирику.
— Это плохо, но не критично, — говорю, прикинув навскидку парочку идей. Да и наведаться можно к директору этой школы. Прознать, откуда ноги растут. Может, все и не так плохо.
— Ты так думаешь? — Во взгляде Лены столько надежды, что меня прошибает насквозь. Второго шанса не будет, я должен сразу сделать все красиво.
— Я в этом уверен, — поднимаюсь на ноги и отхожу к окну. — Мне нужно больше информации о твоей семейной жизни.
— Тебе нужна грязь? — морщится она.
— Необязательно, это все равно недоказуемо, — усмехаюсь одними уголками губ. Рустам принесет мне всю возможную грязь в зубах. — А вот какие-то особенности...
— Нет. Ничего такого не было. — Лена вздыхает. — У нас была идеальная семья... я до сих пор не верю, что все это было иллюзией.
— Так не бывает, Лен, — хмурюсь я. — Мудацкая натура должна была все равно выбираться на поверхность.
Отрицательно качает головой. А я озадаченно чешу подбородок. Не верю в то, что все было так безоблачно. Не могло быть. Не в шорах же она с ним жила. Или не замечала, или не хотела замечать, или не хочет рассказывать. Но мне надо знать, в какую сторону копать.
— В сексе какие-то закидоны? — предполагаю еще одну крайность гадкой душонки Ильи.
Елена краснеет до кончиков волос, отводит взгляд и снова качает головой.
— Нет... — запинается на полуслове. — Секс у нас был традиционный.
— Лен. — Нехотя поворачивается ко мне. — Ты же меня не обманываешь?
Молчит и нервно кусает губы. Стесняется или стыдится? Ладно, сейчас все равно ничего не добьюсь. Она закрылась и напугана. Позже. Пока по делу.
— Что еще может быть? Насилие? Абьюз?
С замиранием сердца жду ответ.
— Нет, мне не в чем его упрекнуть.
Слава богу, хотя бы здесь не отличился.
— Что там за история с изменой?
— Я застукала Илью со своей сестрой. Пришла к ней в гости, а там он...
Ее голос звучит глухо и безжизненно. Все еще переживает. А меня инстинктивно кроет. Не хочу, чтобы он оставался в ее жизни даже воспоминанием.
— Дальше, — цежу сквозь зубы.
— Он выгнал меня из дома. Сказал, или я все это терплю, или...
— Ты ушла, — нетерпеливо перебиваю. — Куда?
— Алена с Глебом приютили...
Глеб хороший парень. Невольно вспоминаю их проблемы, которые пришлось решать, и улыбка трогает губы. Молодой, дерзкий, горячий, но Алена его стабилизирует. Ученик и учительница. Почти нереальный исход, но они своим примером доказали, что все возможно, если есть любовь.
— А потом квартиру нашла.
Голос Елены возвращает в реальность.
— А сын?
— Он был у свекрови в гостях. Когда я поехала, чтобы забрать, мне не открыли. Охранник потребовал, чтобы я ушла...
Охренели в край? Это все безнаказанность.
— И ты ушла? — уточняю я.
— А что мне оставалось?
— Позвонить в полицию и хотя бы зафиксировать этот факт. Сейчас уже поздно, — вздыхаю и качаю головой, примерно прикидывая, как все это будет представлено в суде. — Они могут сказать, что ты не интересовалась ребенком.
— Но это неправда! — горячо восклицает она и вскакивает на ноги.
— Это грязные методы ведения дела, — равнодушно пожимаю плечами. — И что-то мне подсказывает, что твой муж использует их все.
— Что же делать?
— Доверять мне и с точностью исполнять все, что я говорю.
Елена согласно кивает и смущенно отводит глаза.
— А еще кофе и поцелуй...
Давай, девочка, отмирай. Мне нужно хоть немного энергии, чтобы начать рыть землю. Ты нужна мне.
Улыбается и идет ко мне, нервно кусая губы. Смотрит в глаза и судорожно втягивает носом воздух. Робко кладет ладони мне на грудь, встает на носочки и прижимается дрожащими губами к моим. Сама.
Меня отпускает. Пружина в груди, что была сжата до предела, резко разжимается и становится хорошо и спокойно. Перехватываю инициативу и целую, требовательно и жадно впиваясь языком. Хочу ее всю. Целиком. Насовсем.
Телефон вибрирует в кармане. Да что ж такое. Никакой личной жизни. С досадой отрываюсь от желанных губ, но Елену не отпускаю. Да она и сама не пытается сбежать. Одной рукой прижимаю ее к груди, а второй достаю телефон и смотрю на экран.
— Извини, это важно, — целую Лену в висок и перехватываю растерянный взгляд. — Помолчи.
Она понимающе кивает, а я принимаю звонок.
— Строкин, слушаю, — спокойно говорю.
Елена утихает в моих руках и почти мурлычет. Так уютно и по-домашнему, если бы не неприятная собеседница в телефоне.
— Димочка, здравствуй. — Елейный голос Маковецкой вибрирует в динамике.
Елена вздрагивает и вскидывает на меня голову. Слышно все, как и я предполагал. Так даже лучше. Пусть знает обо всем. Припечатываю палец к ее губам, вынуждая молчать. Понимающе кивает, но не отходит. Все правильно.
— Не спится? — хмыкаю я.
Ее звонок не стал для меня неожиданностью. Люба крепко заглотила крючок. Коробит о одной мысли, что кто-то ее не захотел.
— Вообще-то у всех нормальных людей рабочий день, — томно рассказывает мне. Секс по телефону, не меньше. Как же глупо это звучит. Неужели она не понимает?
— Да, расслабился я в отпуске, — подыгрываю и медленно подвожу к нужной мне теме.
— Какие планы? — осторожно интересуется, стараясь не быть слишком навязчивой. — Может, стоит продолжить вчерашний вечер?
Лена напрягается, пытается отстраниться. Не держу. Ревнует? Смотрю ей в глаза и улыбаюсь. Она возмущена, аж щеки вспыхивают. Так прекрасна в этот момент.
— Не поверишь, я как раз хотел к тебе сегодня зайти, — поддерживаю. Мне и правда надо побывать в ее кабинете.