— Жданова Маша.
— Странно, положительная вроде девочка, — задумчиво тянет Татьяна.
Да, положительная. Полная семья, приличный достаток, никогда с ней проблем не возникало.
— Да ладно, может, случилось что, завтра начнутся уроки, и спросишь, — отмахивается Ольга. — А у меня вот двое новых — Женя Стоцкая и Гордей Царев.
Неожиданный стук в дверь прерывает нашу беседу. Переглянувшись, мы отставляем чашки в сторону и, как по команде, поворачиваемся ко входу. Молодой человек показывается в проеме и дежурно чеканит:
— Здрасти, можно?
— Вот, кстати, один из них, — хихикает Ольга и указывает на парня пальцем. — Знакомьтесь, Гордей Царев, собственной персоной. Проходи, не стой в дверях.
Юноша нерешительно входит, сжимая в руках белые хризантемы. Окидывает нас взглядом и окончательно тушуется.
— Здрасти, здрасти, вам кого? — мягко улыбается Татьяна.
— Елену Борисовну, — заикаясь от волнения, отвечает Егор.
— Это я, — сжаливаюсь над подростком и забираю у него букет.
Женя негромко кашляет, привлекая к себе внимание, и прячет улыбку. Только сейчас до меня дошло. Это тот парень, который подарил будет Анюты не мне, а Евгении. Справедливость восстановлена. Как интересно...
— Значит, это вам от...
— Я знаю от кого, спасибо, — улыбаюсь я и утыкаюсь носом в любимые цветы.
— До свиданья, — бормочет Егор, бросает взгляд на Евгению и поспешно ретируется.
— Что это сейчас было? — Ольга удивленно изгибает брось.
— Да так... — отмахиваемся мы с Женей, вспоминая курьезный случай на линейке.
— Ну расскажите, ладно вам
Долго уговаривать не пришлось, пока я пишу смс с благодарностью Анюте, Женя с упоением рассказывает историю, как новенький мальчик подарил цветы не той учительнице. Все дружно смеемся над ним и ситуацией в целом и вновь возвращаемся к насущным проблемам.
— Лен, а как тебе новый директор? — спрашивает Ольга, но мне почему-то кажется, что вопрос с подвохом.
— У нее свой директор, — подхватывают девчонки и хихикают, а я лишь закатываю глаза. Конечно, они имеют в виду Дмитрия.
— Хорош и вполне симпатичен, — улыбаюсь я, бесстрастно оценивая Леденева как мужчину. — Но мне любопытно, как занесло такого интересного персонажа в наш «дружный» коллектив. Пора, девочки, краситься чуть заметнее и одеваться ярче, кому-нибудь да повезет.
— Ничего интересного, по-моему, — фыркает недовольно Ольга и складывает руки на груди.
— Тебя и не должно интересовать, ты замужем давно, — хмыкает Алена. — А вот Тане можно присмотреться.
— Нет уж, увольте. — Та выставляет вперед ладони. — Такой нарцисс не для меня.
— Ой, все, давайте о хорошем!
— А давайте, — охотно соглашается Татьяна, наливает всем вина и провозглашает тост. — С началом учебного года нас!
— Ура! — хором поддерживаем мы и звонко чокаемся.
— А что это вы тут делаете? — Негромкий мужской голос раздается неподалеку и сразу привлекает внимание.
Оборачиваюсь, вижу Леденева и застываю, как и все вокруг. Вошел бесшумно, за громким смехом мы и не заметили.
— Ой, извините Александр Михайлович, — первой находится с ответом Евгения и, немного смутившись под откровенно изучающим взглядом, поясняет: — Мы чай пьем.
— Мне нальете? — Он хитро прищуривается и не подает вида, что все понял.
— Конечно, нальем, — спохватываюсь я. — Оль, подай дежурную чашку.
Татьяна, не моргнув глазом, наливает директору «чай». Поблагодарив ее, он вдыхает ароматный напиток и улыбается, негласно принимая правила игры. Какой занятный персонаж. Как минимум должен был отчитать нас, но вместо этого поднимает свою чашку и торжественно произносит:
— С началом учебного года, надеюсь, сработаемся!
— Мы в этом не сомневаемся, — отвечает за всех Татьяна.
Леденев еще раз окидывает нас лукавым взглядом, залпом допивает вино и, попрощавшись, уходит.
— Ну вот, я же вам говорила, нормальный мужик, — смеюсь.
Все предельно ясно. Он хотел произвести хорошее впечатление, и у него это получилось.
— Подозрительно это все, — не соглашается Ольга. — Такие подачки от нового начальства ничем хорошим не кончатся.
— Да ладно, Оль, расслабься, — отмахивается Алена. — Нормальный мужик.
— Нет, все равно не нравится он мне.
— Ты слишком заморачиваешься! — констатирует Таня. — Ладно, давайте допивать и по домам, еще надо подготовиться к завтрашнему дню. Трудовые будни — это вам не шутки.
Глава 11 Елена
Секретарь провожает меня в кабинет адвоката. Любовь Геннадьевна звонила мне рано утром и попросила подъехать, как только смогу. После работы сразу сюда. Очень надеюсь, что новости у нее хорошие.
В кабинете тишина. Маковецкая, как и в прошлый раз, сидит в своем кресле, как на троне, и мерно покачивается. Холодные, голубые глаза внимательно изучают меня, а я ее. Пытаюсь уловить подвох, но тщетно. На ее лице не отражается, ни единой эмоции.
— По телефону вы сказали, что есть какая-то информация... — напоминаю о цели своего визита.
— Да, присаживайтесь. —Любовь Геннадьевна кивает на свободный стул, откидывается на спинку и барабанит пальцами по столу.
— Все в порядке? — Мне опять становится не по себе. Предчувствие с новой силой грызет меня. А после разговора с Дмитрием тем более. Инстинктивно жду какой-то гадости или подставы.
— Да. — Ярко-красные губы адвоката дергаются в подобии улыбки. — Почему вы спрашиваете?
— Не знаю, — неопределенно пожимаю плечами и киваю на ее руку. — Вы нервничаете.
— Не обращайте внимания, — рефлекторно поправляет и без того зализанные в строгий пучок волосы и поднимается на ноги. — Может, чаю?
— Воды, если можно, — невольно начинаю раздражаться.
Маковецкая выходит из кабинета и возвращается через минуту со стаканом воды.
— Так что вы хотели мне сообщить?
Получается резче, чем хотела. Но вся эта тягомотина мне совсем не нравится. Что происходит? Отпиваю несколько жадных глотков и инстинктивно оттягиваю ворот платья. Что-то мне нехорошо. А еще очень душно.
Любовь Геннадьевна доходит до окна, разворачивается ко мне лицом и складывает руки на груди.
— Я встречалась с вашим мужем и обсудила вопрос предстоящего развода.
Внутренне напрягаюсь и сжимаю руки в кулаки так, что ногти болезненно впиваются в кожу. Это немного приводит в чувство.
— Что он вам сказал? — выдавливаю из себя и смотрю в одну точку. Не могу думать об Илье. До сих пор больно и обидно. Рана в душе не затягивается и кровоточит. Закусываю губу, чтобы не поддаться эмоциям и беру себя в руки.
— В общем, по результатам нашей беседы, я составила мировое соглашение. — Она возвращается к столу, находит нужный документ и протягивает мне. — Убедительно вас прошу внимательно прочитать, все обдумать и принять его. Поверьте, до суда лучше не доводить.
Немного опешив, читаю сухие строчки, пока не добираюсь до условий.
— Вы серьезно? — недоуменно поднимаю глаза на Маковецкую. — Здесь написано, что мой сын должен остаться с отцом.
Не верю своим глазам. В горле пересыхает. Залпом осушаю оставшуюся воду.
— Увы... — Она лишь разводит руки в стороны и сокрушенно качает головой.
— Я не буду это подписывать, — решительно откидываю от себя документ.
— У вас нет шансов, — хмыкает Любовь Геннадьевна и возвращается за свой стол.
— Почему? Ведь вы говорили...
— Я ошибалась, — перебивает она меня. — Ваш муж настроен очень решительно. Против него у вас нет ни единого козыря.
— У меня есть достойная работа, жилье, пусть и съемное, — перечисляю торопливо весомые, на мой взгляд, аргументы. — Не понимаю, почему я должна отказываться от своего ребенка?
— Пока у вас все это есть... — философски замечает адвокат, а у меня по позвоночнику ползут колючие мурашки.
— Вы мне угрожаете? — пораженно шепчу и инстинктивно хватаюсь за горло. Воздуха не хватает, дышать становится все тяжелее. Хочется сбежать отсюда, как можно быстрее.
— Я? — Любовь Геннадьевна удивленно округляет глаза. — Нет. Но ваш муж...
— Я все поняла, — криво усмехаюсь, наконец сложив весь пазл целиком. — Он вам заплатил, да? Сколько?
— Не говорите ерунды. — Она нервно ломает пальцы, выдавая себя с потрохами.
Ее глаза бегают, а губы вытягиваются в тонкую линию. Сука. Дмитрий меня предупреждал, но я не послушала. Хотя у меня все равно не было выбора.
— Передайте Илье, что я не отступлюсь, — зло поднимаюсь на ноги. Внутри творится хаос, но надо держать лицо. Я не доставлю им удовольствия насладиться моей слабостью.
— Не глупи, — нарочно переходит на «ты», чтобы унизить меня, но мне все равно.
— Если вы не в состоянии защищать мои интересы, тогда я найду другого адвоката, — поджимаю губы, достаю из сумочки наш договор и демонстративно рву на части.
— Не найдешь.
— Значит, буду защищать себя сама, — гордо вздергиваю подбородок. — Все что угодно, но я не отступлюсь!
Разворачиваюсь и иду к двери.
— Удачи, первое слушание назначено через неделю, — летит мне в спину.
Замираю всего на мгновение и решительно ухожу.
Уже на улице пытаюсь отдышаться. Меня всю трясет, как в лихорадке. Присаживаюсь на небольшой заборчик. Голова предательски кружится, а перед глазами все плывет.
— Что с вами? — слышу незнакомый женский голос. — Вам плохо?
Пытаюсь сфокусировать взгляд, но не получается. Я как пьяная, а голова полнейшая пустота.
— Да, мне нехорошо, — соглашаюсь, наконец.
— Идти можете? — Не понимаю, что происходит. Куда идти? Зачем?
— Наверное... — Мне помогают подняться и куда-то ведут. — Куда? — спрашиваю вслух.
— Здесь рядом кафе, — отвечает голос. — Там прохладно, и воды можно попить.
Логично. Да. Наверное. Ноги еле передвигаются, а вертолет закручивает меня в свой адский аттракцион. Наконец прохладный воздух кондиционера бьет в лицо. Меня сажают на мягкий диванчик, и дальше темнота. Я слышу какой-то шум, голоса, но не могу открыть глаз. Сознание утекает, и я вместе с ним.