«А жениться нельзя! - громыхал Олег Евгеньевич. - Он будет знаменитым артистом! Поездки, гастроли! Семья только связывает творческого человека! Не надо Майку мешать!»… «Никто и не собирается мешать», - вздыхала я, мечтая о сыне с карими глазками. И Бог меня услышал!..
Уже начались холода, когда мне наконец-то предложили комнату. Я даже не поехала ее смотреть - сразу согласилась, так как жить было решительно негде. Женщина, распределяющая площадь, показала план квартиры: «Какую выбираете?» Я ткнула пальцем в самую середину ряда маленьких прямоугольников. Отныне это было мое жилье в Петербурге, означавшее свободу.
Майк появился на Боровой 9 декабря, в лифте сообщил о смерти Джона… Вот так невесело начиналась семейная жизнь на новом месте.
Наш дом раньше был пятиэтажным, еще два пристроили потом. Они выделялись хилым параллелепипедом на массивном основании. Узкая, продуваемая квартира, длинный коридор, упирающийся в большую кухню нелепой конфигурации, семь дверей в «пеналы». Ни телефона, ни горячей воды, разбитые стекла… Нормальная «воронья слободка». Я так и не смогла полюбить этот район: Лиговку, Разъезжую, Обводный. А Майку, наоборот, нравились места «имени тов. Достоевского». Трудней ему было привыкать к коммунальной кухне: первое время стеснялся даже чайник на плиту поставить. Тем не менее, всегда говорил, что только здесь чувствует себя дома.
Мебель наша соответствовала убогому стилю квартиры. Диван Майк купил у Леши Рыбина за пластинку (такой вот обмен). Были две большие белые табуретки (одна легко превращалась в стол, если на нее положить планшет для рисования), две маленькие, зеркало, новая стремянка (она же буфет и платяной шкаф), магнитофон, старенький проигрыватель, а еще был телевизор! Его подарил Родион, как вещь, совершенно необходимую для супружеского счастья.
Майк тут же принялся смотреть все подряд, даже программу «Время». При этом спорил с гостями на кружку пива: что раньше скажут - «100 тысяч чего-нибудь» кии «Леонид Ильич Брежнев».
Из окна нашей комнаты замечательный вид: Владимирский собор, другие знаменитые здания, крыши, небо - простор. Иностранные барышни снимали это все из окна («Это - Париж!»), а то и с крыши. Мы же с соседями дружно на этой крыше загорали, любуясь раскинувшимся внизу Петербургом.
Обживались потихоньку. Обои гнусного желтого цвета скрылись под плакатами и фотографиями хороших людей. Напротив дивана висел большой постер: Марк Болан на оранжевом фоне. У него был «живой», следящий взгляд, то лукавый, то укоризненный. Марком звался и мой будущий сын.
Я почти никуда не выбиралась по причине очень низкого давления, но Майка регулярно выпроваживала проветриться (о чем он и много лет спустя вспоминал с благодарностью).
Подружилась с девочками-соседками. Родион очень меня поддерживал и развлекал оригинальными сентенциями. Еще разные гости приходили.
Андрюша - Свин (Андрей Панов - лидер группы «Автоматические удовлетворители») неоднократно пытался эпатировать уже ко многому привыкших соседей своими панковскими штучками. А иногда был тих и разговорчив. Майка Свин звал Майваком (чтоб ничего английского!), меня соответственно Мойвой (зато не жабой).
В начале весны пришлось лечь в больницу. Невеселое там пребывание скрашивалось визитами Майкуши, Родиона и посылками от будущей свекрови. Мы еще не были знакомы, но она хитрым способом передавала в палату запрещенных жареных цыплят, цветы и трогательные записки.
Когда Майк забрал меня из больницы, было уже тепло. Он объявил, что мы немедленно едем в ЗАГС подавать заявление и вступать в законный брак. Я сопротивлялась: «Что за спешка? А как же твое отношение к семейной жизни? Разве можно любить законную жену? Ты же ненавидишь слова «навсегда» и «насовсем»! Не хочу я в таком виде! Денег нет!» Но все мои аргументы остались без внимания.
Оказывается, пока я спокойно болела, Майк резко изменился и теперь изо всех сил торопился связать себя узами супружества. «Я почему-то испугался, что могу потерять тебя, - объяснил он. - Не хочу рисковать».
К свадьбе мы вообще никак не готовились. Мои родители приехали накануне, подарили нам денег. Мы тут же купили на них мебель (в комиссионке, разумеется), которая служила нам верой и правдой еще много лет.
В свидетели я выбрала Ингу. Он был весьма импозантен с красной гвоздикой в длинных густых кудрях. Родион - свидетель Майка - тоже выглядел эффектно в строгом костюме. Зато мы были мало похожи на новобрачных.
После церемонии попрощались с родителями до послезавтра (Галина Флорентьевна пригласила на свадебный ужин для родственников) и отправились праздновать по-своему.
Для начала получили в сберкассе денежную компенсацию за кольца (огромные деньги по тем временам), купили еды и питья. Хотели отметить событие в родном «Сайгоне» - «Сайгон» закрыт. Тогда Наташа Гребенщикова пригласила всех к себе. Очень мило посидели у нее, а потом отправились к Крусановым, где и проходило это безобразие под названием «свадьба Майка».
Народу было очень много. Одни уходили, приходили другие. Друзья, приятели, малознакомые, совсем незнакомые… Все желали счастья, выпивали и закусывали. Хорошо ли, весело ли было на этом мероприятии, судить не берусь - мечтала поскорее отдохнуть. Так что, оставив гостей веселиться, мы отправились восвояси вместе с Александром Петровичем (А.П.Донских - клавишник), который в то время у нас гостил.
В начале июня Майк уговорил меня сходить на концерт «Последнего шанса». Про Сережу Рыженко рассказывали всегда восторженно. Естественно, мне было любопытно посмотреть-послушать. Нисколько не пожалела, что выбралась: концерт был чудесный. Ничего похожего раньше видеть не приходилось. А после концерта устроили дружеский чай (или дружеский лимонад, или дружеское сухое вино - не помню), за которым музыканты Москвы и Питера приятно пообщались. С милым Рыженко наша семья подружилась скоро и надолго.
А в июле у меня родился сыночек. Под окна «Снегиревки» «поорать» приходила довольно большая компания. Поздравляли, веселились, обещали переклеить обои и устроить стерильную чистоту к нашему возвращению. Майк стал тихий, почти ни о чем не спрашивал, только смотрел и умилялся…
При выписке случились некоторые накладки (обескураживающие, надо сказать). Но все обошлось (спасибо Ирине Ермоловой), и теперь вспоминать об этом дне забавно. Просто тогда все мы были молодые дурачки…
Ребенок рос, а имени у него не было. Назвать его Марком нам сильно не посоветовали, а другого имени мы подобрать не могли. Долго мучились, а когда с регистрацией тянуть было больше нельзя, неожиданно назвали Евгением.
Скоро я увезла сына к своим родителям на свежий воздух. С Майком регулярно переписывались.
31.08.81.
«Здравствуй, Наталья! Эй, любимая жена! Ты не знаешь и не представляешь, как я соскучился! Никогда не думал, что по законной жене (даже самой любимой) можно так соскучиться за сравнительно короткое время
«Дни бегут, как скоты…
Ну и пусть, конечно же..».
Сегодня 31 августа, и через 30 минут начнется осень. Приезжал А.П.Донских. Мы проводили время в некотором пьянстве, причем довольно тупом.
Сегодня я окончательно уволился с работы. Рад безмерно. Теперь как-то нужно устраиваться в кочегары.
Ответы на вопросы:
«In A Watermelon Sugar» пока не перевожу, поскольку пиш.маш. осталась на Варшавской, а туда заявляться мне несколько неудобно.
Наши друзья и приятели пока живы. За соседей не ручаюсь. Насчет Москвы ничего не ясно. Слушал:
Iggy Pop «Party» P 1981
John & Yoke «Double Fantasy» P 1980
Rolling Stones «Tattoo» P 1981
Lou Reed «Gone At Night» P 1981
Ric Wakeman «1984» P 1981
Paul McCartney «Back To The Egg» и др. и пр.
Эй, Наталья, я совсем не прочь увидеть тебя прямо сейчас!
7.09.81. «Здравствуй, любимая жена Наталья! Примерным мальчиком с 1-го сентября я не стал: не успел оформить все документы.
Поступило несколько туманных предложений поиграть на танцах в Пушкине. Хорошо бы!
Сегодня (в крайнем случае - завтра) заплачу за квартиру и улажу дела с библиотекой. Это точно, и к этому вопросу можно больше не возвращаться.
Свин уехал в Прибалтику пить пиво. Можно подумать, что здесь его мало. Но это не так. Здесь мало «Беломора».
Погоды у нас стоят мрачные и своим стоянием давят на психику, вызывая константный даун. Веду себя хорошо.
Приветы тебе от всех, всех, всех. Целую и т.д.
Майк
14.09.81.
Здравствуй, любимая жена Наталья!
Насчет переезда: все находится в status quo, нет, пластинки не покупают. На кочегара не берут, возвращаюсь в родную охрану.
ПП смотрел и радовался. Погода премерзкая. Такое состояние атмосферы нагнетает чрезвычайную тоску, причем, не только на меня, а почти на всех. Ничего делать не хочется, руки опускаются. Всю субботу и воскресенье сидел в кресле, смотрел TV, читал что-то, на гитаре тренькал, чаи гонял.
Странно сидеть одному в квартире. Жена - думаю - пробежала бы что ли мимо, штрих бы что ли заорал. Странно.
26-го открывается рок-клуб. 9-го октября - концерт, и, как знать, может быть..».
21.09.81.
Наше существование потрясли давно не испытываемые катаклизмы: я имею в виду повышение цен… Это был тяжелый день. По просьбе трудящихся. Какое лицемерие! 17-27% - какая лживость..
Как прокомментировал это событие Иша, жить теперь стало интересней. Чувствуешь себя младенцем в джунглях: идешь в магазин и не знаешь, что там есть, и что сколько стоит. Нужно опять ко всему привыкать заново.
Послушал:
1981 George Harrison «Somewhere In England» - красиво, но скучно.
1981 Eric Clapton «Another Ticket» - наконец-то набрал английских музыкантов и записал хороший альбом.
Johnny Cash «Folsom Prison» - очень специальный альбом в стиле кантри, записанный «живьем» в тюрьме перед аудиторией в 2000 заключенных. Песни почти исключительно а 1а «это был воскресный день».
1981 White Russia «West Side Story» - англо-германские песенки. Есть замечательные.