Одежду, кстати, не нашел, так и придется бродить, накинув одеяло.
Во время очередного завтрака слышу легкий шум от входа. Гашу свечу, драпируюсь одеялом, перемещаюсь к коридору. Луч фонарика, тихие шаги одного человека, слабый запах духов (учла замечания, молодец). Маша входит, освещает пустой матрас, луч останавливается. За ее спиной контролирую проход. Чисто.
– Доброе утро, Маша.
– Ой! Как ты меня напугал!
– Извини.
– А почему ты стоишь? Быстро ложись!
– Стою потому, что лучше себя чувствую и надо понемногу шевелиться, Маша. Я как-то не собираюсь состариться в этой пещере.
– Все равно ложись, Сержант. Мне надо обработать рану.
Вместе внимательно изучаем борозду. Рубцевание в разгаре, воспаления нет. Очередная обработка, перевязка.
– Как обстановка в поселке и на работе, красавица?
– Все как обычно, Сержант. Новых людей не было, но руководство больницы несколько раз проводило выборочные проверки.
– Тебя не заподозрят?
– Нет, я как раз закончила смену. И посмотри, что придумал дядя.
На пакете с моими медицинскими тампонами изображен зонтик от солнца и нанесена надпись: «Мазь от солнечных ожогов». Очень дельно.
– Таких пакетов много, их не контролируют, все работники больницы постоянно ходят обрабатывать сгоревших на солнце отдыхающих. А мази даже пахнут похоже.
– Мудро. Молодцы.
– В следующий раз к тебе придет Оля, принесет одежду. Мы подобрали кое-что.
– Покупали?
– Нет, что ты. В больнице часто оставляют ненужную, после трех месяцев хранения ее все равно выбрасывают. Ты не побрезгуешь?
– Машенька, какое там побрезгуешь… Надену с удовольствием.
– Мы все постирали.
– Спасибо.
Девушка сходила за водой, еще немного поболтали. Оказывается, об этом схроне они узнали от своего первого командира ячейки. А сам командир где? Перешел в основной отряд. Значит, вопрос остался открытым.
– Сержант, я забыла спросить – у тебя еда еще есть?
– Дня на два-три хватит. Могу экономить.
– Нет, экономить не надо. Оля принесет.
– Маша, по моему опыту, вот так и находили отряды Реджистанса – по приносящим еду.
– Не волнуйся, мы ходим сейчас по таким тропам, где поймать уже не удастся.
– А засечь с разведывательного беспилотника?
– Я их видела, когда тебя искали в первый день. Он громко жужжит – услышим.
– Хорошо, смелая девушка, убедила. Только все равно будьте осторожней. Я даже не за себя переживаю (поднимаю руку с пистолетом). Мне очень не хочется, чтобы вы попали к ним в лапы.
Мария мрачнеет. Правильно, воспоминание не из приятных.
– Сержант, ты можешь научить меня обращаться с оружием?
– Конечно.
Инструкторско-методическое занятие не затянулось. Да и что там может быть сложного? Маша уже уверенно вскидывает ствол, щелкает курком, посылает воображаемые пули во врагов. Учимся снаряжать магазины.
– В следующий раз покажешь, как стрелять из винтовки?
– Обязательно.
– Нам все равно когда-нибудь дадут оружие.
– Зачем ждать? Не думаю, что я заберу винтовку с собой, хватит пистолета. Значит, она ваша.
– Ой, Сержант! Спасибо тебе огромное!
– Только учти – когда начнешь стрелять во врагов, убивать надо всех и сразу уходить от места перестрелки. Звук от выстрелов очень громкий.
– А зачем ты тогда стрелял во второй раз? Ты же всех и так убил.
– Это называется «контроль». При быстрой стрельбе противник может оказаться только ранен. Контрольный выстрел решает эту проблему.
– Как страшно и жестоко…
Посидели еще пять минут, и девушка начала собираться домой. Вовремя вспомнил и попросил туалетные принадлежности. Вот опять остался один.
Потянулись дни выздоровления. Очень скучно бездельничать, и выспался уже на месяц вперед. Оживляли жизнь только короткие встречи со спасителями. Запомнилась их реакция, когда увидели меня чисто выбритым и без усов. Николай назвал мальчиком, а Маша сказала, что выгляжу ее ровесником. Маленькое зеркальце подтвердило правоту друзей – совсем юное лицо. Как-то подсознательно считал себя старше, а усы носил со свалки. Свалка… Удалось ли спрятаться, укрыться от безопасников и полиции хоть кому-то? Мысли перешли на любимых женщин, заставив сжаться тревогой сердце. Слишком много косвенных улик ведет к ним. Конечно, работники департамента ресурсного управления с безупречным послужным списком – это особая категория, но и мои дела мелкими не назовешь.
Понемногу стал вечерами самостоятельно выбираться за водой, устраивать легкие помывки из нагревшихся на солнышке военных фляг. Наконец, прощупав страшноватый рубец, Николай подтвердил мнение сестер – «практически здоров». Ответ от руководства Реджистанса пришел, мной заинтересовались в базовом отряде. Но как туда добраться? Перевал все еще плотно контролируется, а на дорогах стоят посты, досматривающие весь транспорт.
– Понимаешь, Сержант, там еще установлены определители единого идентификационного номера.
– Это как раз не самая большая проблема. Во-первых, я для них мертв, а во-вторых, есть способ их обмануть.
– Мертв?!
– Да. Мой идентификатор показывает, что я труп. Но маркеры сохранились.
– Ты что-то путаешь. Как медик я тебе точно могу сказать – так не бывает. Мы обслуживаем дом содержания пожилых людей, я часто видел, как проверяют умерших. Даже у них нормальные показания держатся еще около часа, а потом резко меняются на смертельные. Маркеры тоже исчезают.
– Поверь мне, я знаю, что говорю. Кстати, кто-нибудь из умерших пережил шестидесятилетие?
– Нет, не припомню… Говорят…
– Думаю, что говорят правду, Николай.
– Ты тоже об этом слышал?
– Я точно знаю. Одно из правил Колониальной Империи – не тратиться на пенсии негражданам.
Помолчали. М-да, Николаю сейчас очень не по себе.
– Племянницы уверены, что ты разведчик Реджистанса. А я, честно говоря, сомневался. Сержант, ты много узнал?
– Да, Николай.
– Тебе обязательно надо на главную базу. Да, ты же говорил, что можешь обмануть учетник? Как?
– Мне понадобятся три треугольных листа тонкой фольги примерно вот такого (показываю на пальцах) размера и лейкопластырь.
– Фольги… Из коробки от дорогих шоколадных конфет подойдет?
– Вполне.
– Отлично. Руководству больницы часто дарят такие, а уборщица моя хорошая знакомая, я лечил ее детей. Кстати, у меня появилась одна мысль… Сержант, как ты относишься к виду мертвых тел?
Ну, дядя Коля, ты и придумал! На чем я только не путешествовал, но в труповозке на несколько персон…
– Понимаешь, машина регулярно отвозит тела в крематорий, дорога проходит через тот самый перевал. Солдатам хватило одного раза проверить отсеки, они даже все смотреть не стали. А сейчас вообще только изредка обходят с ручным учетником. Водитель морга – наш человек. Отключим охлаждение одного отсека, оно и так постоянно ломается, загримируем тебя под покойника на случай проверки… Надо только потерпеть запах.
Вспоминаю могучее амбре свалки.
– Думаю, это не проблема.
– Отлично, Сержант! Согласуем место и время с командиром, тебя встретят. Готовься – на той неделе уже точно.
Как ждал назначенного дня – не передать. Не в силах больше выносить безделье, понемногу бегал по ущелью, выполнял комплексы гимнастических упражнений с поправкой на рану, качал руки увесистым камнем. И дождался!
Через шесть дней с Олей пробираемся хитрыми тропами к больнице. Браунинг, магазины к нему, небольшой пакет с мазями для бока. Остальное оставил друзьям. Замираем в густых кустах у черного хода. Наступает вечер, темнеет. Девушка шепчет:
– Сержант, видишь дверь у серых ворот?
– Коричневая, с табличкой?
– Да. Это морг. Ровно в девять ее откроют. Мне надо идти. Удачи тебе, Сержант!
– Спасибо, милая. Береги себя.
Пожав на прощание ладонь, девушка бесшумно растворяется в зарослях. Залегаю среди веток, контролирую обстановку. Все спокойно. Мысли обращаются к замечательным, честным и чистым людям – моим спасителям. Смертельно рискуя, самоотверженно лечили незнакомого человека. Особенно душа легла к Оле. Добрая, заботливая, нежная девочка с отзывчивым и бесхитростным сердцем. Настоящая сестра милосердия, по-другому не скажешь. Как такой характер мог сложиться в условиях общества потребления? Или это наша, исконно русская черта, единая для всех миров и времен? Понимает ли она, какому риску себя подвергает, борясь с оккупантами в рядах Реджистанса? Уверен, что да. И принимает это знание бестрепетно и стойко, невзирая на возможность провала и страшные последствия. Ради таких людей стоит жить и сражаться.
Ага, приоткрылась дверь, вышел мужчина в медицинском халате. По-моему, Николай. Держится спокойно, осматривает двор. Время? Без двух минут девять. Перемещаюсь налево, в тень, выбираюсь из кустов. Пистолет в руке на боевом взводе, еще раз окидываю взглядом окрестности. Похоже, все нормально. Подхожу.
– Сержант, отлично! Иди за мной.
Отделанный белой плиткой коридор с неярким освещением, постепенно нарастающий характерный запах. Карьер на свалке, обитель мертвых… Распашная широкая дверь, морг. Ряды столов, каталки, квадраты пеналов холодильника на стене. Встречает мужчина с резкими чертами лица:
– Алексей.
– Сержант.
– Ты молод, парень. У меня такие клиенты редко бывают, разве что утонет кто. Николай сказал про твою особенность с единым идентификатором. Ты не против, если я проверю?
– Конечно, проверяй, Алексей.
Сканер медицинского образца, такие еще не видел. Холодный пластик прижимается к груди, нажатие кнопки… Тишина. Не понял? Судя по лицу, этого не понял и Николай. Снова нажатие. Эффект тот же. Хмыкнув, Алексей прижимает сканер к своей груди. Пик. Открывает пенал, выдвигает носилки с телом, проверяет. Серия звуков другой тональности. Снова я. Тишина. Начинает доходить:
– Парень, ты ничего не напутал?
– Сержант, ты же не мог существовать без единого идентификатора…