– Ловко. Что скажешь, Петр?
– Гм-м. Его отлично выучили, Олег.
– Сержант, разреши?..
Улыбающийся Олег протягивает руку за пистолетом. Чуть помедлив, ставлю на предохранитель, отдаю.
– Из него расстрелял рейнджеров?
– Да, соратник Олег.
– Вижу, не чищен.
– Возможности не было.
– У нас только устаревшее российское вооружение. Твой пистолет послужит отличным пособием для боевой подготовки бойцов. Отдашь?
– Конечно, соратник.
Выкладываю на стол запасные обоймы.
– Петр выдаст тебе револьвер, форму, вообще разместит. Я рад, Сержант, что теперь в нашем отряде есть инструктор высокого класса.
– Постараюсь оправдать доверие, соратник Олег.
– Сержант, знай – теперь ты относишься к постоянному составу отряда. К любому из нас можешь обращаться в любое время. Сегодняшний день тебе на обустройство, уже завтра должна прибыть группа обучаемых, начнешь занятия.
– Есть.
– Что?
– Слушаюсь, соратник.
Олег поворачивается к священнику:
– Отец Вениамин?
– Сержант, я в отряде вхожу во власть мирскую, но принадлежу власти господней. Если что-то будет тяготить твою душу – помни, что есть таинство исповеди.
– Благодарю вас, святой отец.
– Петр, проведи парня по лагерю, выдай необходимое.
– Слушаюсь, командир.
– Да, еще не забудь отвести его к Светлане. Как твоя рана, Сержант?
– Нормально, соратник командир.
– Пусть Светлана посмотрит. Она наш отрядный врач, Сержант.
– Слушаюсь.
– Идите, соратники.
Петр ведет по территории лагеря, дает пояснения. Похоже, что это когда-то были склады резерва. С десяток стандартных полуподземных помещений, одно охраняет часовой – там хранится вооружение. Два пустых склада предназначены для размещения обучаемых, еще один – караульное помещение, другой – кухня-столовая. У густо заросшего кустарником склона ряд бачков умывальника на выкрашенной зеленой краской щитовой стене под навесом, ближе к обрыву, на выложенных камнями площадках неожиданные пластиковые будки туалетов. Над умывальником, туалетом и ведущей к ним заметной тропой натянуты маскировочные сети.
– Воду берете в ущелье, соратник Петр?
– Можешь просто Петр. «Соратник» – при обучаемых. Да, в источнике. Сменившийся караул занимается хозяйственными работами, Сержант.
– Петр, что – эти пареньки из караула здесь всегда?
– Практически да с момента образования отряда. У них нет родственников и дома, их семья – отряд, отец – командир. Вот здесь у нас лазарет, тут принимает больных Светлана. Заходи.
Однако наша врач похожа на Лауру, тоже присутствует изрядная толика восточной крови. Немного ниже меня ростом спортивная шатенка. Тридцать – тридцать два. Камуфлированная футболка подчеркивает небольшую грудь, имперского военного образца брюки – стройные длинные ноги и неширокие бедра. Правильные черты лица, миндалевидные восточные глаза. Когда надевала халат и мыла под рукомойником руки – оценил пластику. Тренирована на совесть. Не иначе – героиня грез местных партизанских парнишек. Улыбается, только как-то чуть натужно, и губы тонковаты, а так весьма привлекательная девушка. Петр представил меня, вышел на улицу.
– Показывай, Сержант.
Длинные прохладные пальцы умело проходят по рубцу. М-да, Оля была нежнее.
– Неплохо. Чем обрабатывали?
Подаю пакет.
– Ага, понятно. Это я забираю, каждый день после завтрака и перед ужином ко мне на перевязку.
– Слушаюсь, соратница.
– Просто Светлана, парень. Тебя-то как звать, герой?
– Так и зови – Сержант.
– А имя?
– Если надо – выбери любое, Светлана. У меня их было много.
– Интересный ты.
Девушка закончила обработку раны, привычно и ловко наложила заплатку:
– Иди, боец.
– Спасибо, Светлана.
Петр беседует с пареньком у двери.
– Как, соратник Сержант?
– Норма, соратник комендант.
– Тогда на завтрак.
Первый раз в этом мире мыл руки настоящим куском мыла. Темно-коричневое, но с едва уловимым парфюмерным запахом.
– Ты смотри – знаешь, что это такое. А новички всегда теряются – жидкое ищут.
– Откуда такая редкость, Петр?
– С местных складов. Военным выдавали. Универсальное – помыться и постирать можно. Позавтракаем – и тебя обеспечу.
Некрашеные вымытые деревянные полы, обычные пластиковые столы и стулья, отделенная знакомыми оружейными ящиками кухня. Парнишка на раздаче по команде Петра подает… котелок. Точь-в-точь наш армейский котелок. Тушеный картофель с сосисками, три ломтя хлеба, пластиковая кружка с чаем, металлическая ложка. Подхватываю, направляюсь к ближайшему столику.
– Сержант, столик командования вон тот, у окна.
– Понял.
Не спеша, с удовольствием завтракаю. Петр разделяет компанию.
– Петр, как доставляются продукты?
– Это продумано. Много приносят обучающиеся бойцы, есть несколько мест, куда отправляем своих людей – встречать транспорт из Сити. Патриотов много, они всегда помогают.
– А зимой?
– На зиму тут почти никого не остается, с едой проще.
М-да, не партизанский отряд, а пионерский лагерь. На зиму закрываемый.
Откушав, выходим. Нагретые солнцем сосны дают особый, ароматный и полезный для здоровья смолистый запах. Курорт. И до моря относительно недалеко.
Ощущение пионерского лагеря усилилось после получения имущества. Тонкое одеяло, простыни, наволочка, полотенце, мыльно-рыльные, даже дешевенькие бритвенные станки и рулон туалетной бумаги… В чем будут тогда тяготы и лишения? А, стирать самому и мылом, в холодной воде. Ну да, конечно. Замечательные условия жизни у партизан общества потребления. Форма. На этот раз полный комплект, включая берцы с брезентовым верхом. Подумав, Петр щедрым жестом выложил две маечки-тельняшки. Вот за это – спасибо!
– Эх, а с носками у нас трудно, Сержант. Заказываем в Сити, изнашиваются быстро…
– Печально. Кстати, Петр, а что носили военнослужащие России?
– Что? Смотри.
Комендант подает кусок полотна. Лицо невозмутимо, в глазах прячется легкая насмешка. Портяночки! Рывок, две равные половинки. Наматываем, надеваем берцы… Класс! Вот теперь эмоции у Петра проявились.
– Что, так больше никто не носит?
– Только командир, Сержант. Мы пробовали – сбиваются, ноги натирают.
Интересная информация. В принципе правильно, Олег и Петр могли в российской армии не служить. Вместе относим имущество к месту моего нового проживания. Совсем небольшой склад возле лазарета, одно окошко, четыре топчана со свернутыми матрасами, четыре фанерных шкафчика для вещей, табуретки.
– Пока будешь жить один, Сержант.
Переодеваюсь, подпоясываюсь брезентовым ремнем (туго нельзя – рубец побаливает), надеваю берет. Жаль, что нет эмблем и зеркала.
– Вот, совсем другое дело. Сразу видно – Реджистанс.
Оружейный склад. Коробка из вощеного плотного картона, в ней почти родной револьвер с орлом на рукоятке, две пластины для быстрой перезарядки. Жесткая брезентовая кобура, маленький подсумочек для запасного блока боеприпасов. Выложив пачку патронов, масленку, подвинув рулон бумаги для чистки оружия, комендант начинает учить:
– Чтобы откинуть барабан револьвера, надо…
С невозмутимым лицом я уже выполнил необходимые действия и снимаю старую консервационную смазку. Снаряжаю пластину, вторую… Щелчок, револьвер в боевом состоянии.
– Почему-то я уверен, что стрелять из него ты умеешь.
– Тир есть, Петр?
– Хотим переделать один из складов, но не решили еще, куда деть имущество. На улице стрелять нельзя – горы, звук очень далеко разносится.
– Как учите бойцов?
– Так пока и учим. Сержант, здесь не Мертвые земли, до стрельбы дело дойдет не скоро.
Что-то это мне не нравится. Ладно, не мой монастырь, пока выступать не буду.
– Вот тебе еще руководства по разборке и чистке винтовки и револьвера для проведения занятий. На пистолет нет, но ты сам все знаешь.
– Петр, какие занятия завтра мне вести?
– Сходи, спроси у командира или Олега. Что еще хотел сказать? Завтрак в восемь, обед в час, ужин в семь. Прикинем график проверки караула, до тебя очередность доведем. Все, Сержант, обживайся, знакомься с людьми, просто отдохни. Захочешь выйти за территорию лагеря – сначала узнай у меня суточный пароль. Сегодня: «весна», отзыв – «воля».
– Спасибо, Петр.
На улице прикинул, как разместить кобуру, чтобы меньше тревожить рубец натянувшимся ремнем. Получилось, как у немцев в Великую Отечественную – на животе слева. Нормально, главное, ствол выдергивать удобно.
Часовой у двери партизанского штаба доложил в телефонную трубку, захожу. Командир и зам Олег с дружелюбными улыбками окидывают взором:
– Отлично, Сержант! Виден опытный боец. Только револьвер не на той стороне.
– Рана побаливает, соратник Олег.
– Уважительная причина. Кстати, можешь просто говорить: Олег. Полные обращения мы используем при обучаемых.
Подключается командир:
– Тогда уж и меня зови: Сергей.
– Понял, спасибо. Я хотел узнать – какие занятия мне завтра проводить?
– Это легко.
Олег раскрывает рукописную тетрадь:
– Возьми на себя организацию засад, занятие по маскировке. Потом я проведу рукопашный бой, Петр – занятие по обращению с оружием. Хорошо, что у тебя есть часы. Твое время – с девяти утра, после завтрака. По часу на предмет. Так, после обеда… Ты дорогу в лагерь запомнил?
– Конечно.
– Погоняй ребят по перемещению и ориентированию в лесу. В «Дельте» учили?
– И не только там, Олег.
– Хорошо, Сержант. На это занятие два часа, потом возвращаешься в лагерь, Светлана проведет занятие по медицинской подготовке, а закончит у нас день отец Вениамин. Как, Сергей, утверждаешь?
– Да, Олег. Сержант, главное – береги ребят. Они, хотя и бойцы, еще совсем…
Дети. Вот что хотел сказать командир. Жалко мужика – его детей точно загребли кибовцы. Это если они вообще остались живы.