кладе, даже если план не сработает и я загнусь на допросном конвейере.
– Сержант, я уверен, что твое предложение крайне серьезно заинтересовало мое руководство и ты сам слишком ценен, чтобы отправить тебя на конвейер. Хотя, честно говоря, лично я не хотел бы сам там оказаться. Ты не боишься?
– Давай я потравлю твое любопытство? Олег, я на нем не задержусь, а следователи испытают большое разочарование.
– ?..
– Продолжения пока не будет.
– Да уж, действительно только подразнил.
– Все, Олег, мне надо восстанавливать спортивную форму. Метаться в условиях жестких радиационных полей в защитном костюме, с инструментом и приборами не самое легкое занятие.
– Конечно, тренируйся, Сержант.
Как будет добираться высокий чин? Вертолетом? Очень сомневаюсь. Делиться тайной ядерного оружия и афишировать наше общение он не станет, значит, встреча пройдет конспиративно. Пойдет пешком? Несколько не тот тип человека. Конечный участок пути – согласен, но основную часть проделает на колесах. Руководствуясь этими доводами, бегу вдоль тропы от запасного выхода штаба. Пара миль – впереди появляются характерные кусты. Осторожно приближаюсь. Так и есть – грунтовка. Ездят по ней нечасто, но не заросшая. Пробежавшись влево, сразу обнаруживаю съезд на поляну. Стоит навес, под ним вкопаны стол и две лавки, неподалеку журчит ручей. Хорошее место для пикника. Здесь будут оставлены машины, часть охраны, сам начальник выдвинется к штабу и встретит меня уже внутри. Возвращаюсь назад, меняя тропу, выдвигаюсь навстречу продуктовой колонне.
Идут, как в турпоходе – полная расслабленность. От укрытия к укрытию сопровождаю их сбоку. Специально выбрал сторону Петра – никакой реакции. М-да, до «Дельты» кибовцу далеко.
Насыщенный спортом и послеобеденными стрельбами день завершился отличным массажем и здоровым сном.
– Сержант!
– Привет, разведчица.
Что делает с людьми любовь – встречаю мою девочку с сияющими глазками уже в семь утра на подступах к лагерю. За спиной рюкзачок, вид уставший.
– Не спала полночи и всю дорогу бежала. Натали, так нельзя.
Молча обняла и прижалась гибким горячим телом. Бедный доверчивый ребенок. За что такое наказание?
– Пойдем, милая, на нашу полянку, я тебя немного в порядок приведу.
Восстанавливаю гармонию в ауре и вижу, что девушка практически засыпает. Разумная идея – помогаю процессу и полчаса старательно оперирую тонкими материями. Щечки зарозовели, из-под глаз ушла припухлость, на губах легкая сонная улыбка. У меня покалывает пальцы и стучит в висках. Сходил умылся в ключе, провожу холодной мокрой ладонью по лицу Натали.
– Ой! Сержант, я совсем заснула. Выспалась – как будто всю ночь спала. Мне снился такой волшебный сон! Который час?
– На завтрак успеваем, Ната.
– Как мне с тобой хорошо, любимый мой Волк!
Несколько нежных поцелуев, и все-таки веду девочку в лагерь. Первым делом бежит в штаб. Я знаю, что лежит в ее рюкзачке.
Тир. С невозмутимым видом комендант выдал на складе пистолет и две снаряженные обоймы, теперь обучаю разведчицу. Девичьи кисти маловаты для браунинга, тренирует прицеливание, держа пистолет обеими руками.
– Натали, спусковой крючок должен тянуться нежно, плавно, выстрел – звучать неожиданно для тебя.
Десяток холостых щелчков, досылает патрон в патронник.
Дах, дах, дах! Забираю оружие, шагаем к мишени. Обнадеживающе – все три пули на месте.
Назад, еще три выстрела. Опять попала! Обойма расстреляна, я убежден, что девочка стрелок от природы. Теперь ближний бой.
– Натали, при стрельбе в упор главное быстрота, целиться некогда, наводи пистолет по стволу. Старайся не дергать спусковой крючок, но жми быстро. Бей в грудь врага. Мишени – три противника, каждому по выстрелу. Огонь!
И здесь неплохо. Объясняю ошибки. Снова холостые щелчки, потом огневая тренировка. Молодец разведчица! Обоймы браунинга пусты, подаю свой револьвер.
Расстреляв патроны (заслуженный поцелуй), идем к учебным столам. Неполная разборка, чистка, смазка. Девочка ловит указания на лету, справляется хорошо.
Сдав пистолет, получив нож для Натали и патроны для себя, увожу ее из лагеря. Оставшееся до обеда время тренируем рукопашный бой.
На обеде получаю просьбу явно изнывающего от нетерпения лейтенанта:
– Сержант, ты не мог бы зайти сразу после обеда в штаб?
– Хорошо, Олег.
Натали ждет в моей комнате, а кибовец прижимает учетник к груди. Модель как на свалке, кстати. Нажатие кнопки… Тишина. Быстро соображает – проверяет на себе. Пик. Снова я.
– Как ты это сделал?!
Ага, похоже, Алексея и Николая не допрашивали. Замечательно.
– Сержант, но как можно жить без идентификатора?! Ты же проходил проверки? Или?..
– Ольгерт, вот смотрю на тебя, когда ты думаешь, и вижу лицо капитана, начальника отделения КИБ.
– Издеваешься?
– Поддразниваю. Посуди здраво – сколько будет стоить эта тайна? И что, мне ее отдать просто так, без серьезных договоренностей?
– Сержант, но мы же заключили соглашение!
– Ольгерт, подчеркиваю – мы. Ты и я. Много оно стоит? Если руководство захочет, то тебя отправят на допросный конвейер без колебаний, как и меня. Пусть в качестве свидетеля, но отправят. Я соскакиваю, ты остаешься. А поскольку безупречны только ангелы…
– Что ты предлагаешь?
– Ольгерт, ты умнейший оперативник, знаешь акценты вашей службы. Подумай, как довести открывшуюся информацию до начальства, чтобы она сыграла для нашей общей пользы.
Лейтенант размышляет. Лицо восторга не выражает абсолютно:
– Да, Сержант, ты точно матерый волчара. Я начинаю работать на тебя. Кто кого завербовал?
– Не утрируй, лейтенант. Да, ты оказался крайним. Но я тебя не принуждал. Напоминаю – мы заключили договор. И я предупреждал, что все мои тайны смертельно опасны.
Кибовец молчит, но это очень красноречивое молчание.
– Ольгерт, попробуй увидеть в этом и веселую сторону. Вообрази себе рожи следственной группы, когда они узнают о результатах проверки.
Невеселая ухмылка:
– Ладно, лейтенант, не буду мешать тебе думать. Ты планируешь что-то отправлять с Беловой?
– Нет.
– Тогда отошлю ее домой сам, и пораньше. Мне тоже надо крепко поразмыслить.
Прихватив плотный пакет с картой и аэрофотоснимками места будущей операции (купились на предложение, сволочи), возвращаюсь в свою комнату. Умаявшаяся Натали, словно котенок, свернувшись клубочком, задремала на кровати. Совсем еще ребенок. Присаживаюсь, нежно глажу по голове. Пальцы скользят по мягким, пышным, шелковистым волосам.
– Сержант… Любимый мой, как я не хочу сегодня уходить!
Обняв, крепко прижимается:
– Как я хотела бы остаться с тобой!
Да, Натали этого действительно хочет – читаю все чувства в ее ауре. Но вместо радости душу наполняет боль. Ничего хорошего не принесет юной девушке первая любовь. Кругом обман и предательство, а любимый может только научить, как подороже продать свою жизнь, сопротивляясь врагам.
– Пойдем, милая. У нас мало времени. Надо заниматься.
– Сержант, скоро я приведу группу и опять приду к тебе. У нас будут целые сутки.
– Хорошо, Ната.
Поднимаю девочку, идем тренироваться.
Выхватить нож, ударить, отскочить! Раз за разом заставляю Натали отрабатывать слитность и внезапность движения. Короткий перерыв.
– Сержант, а почему ты не учил меня стрелять из винтовки?
– Ната, каждый должен быть готов к своему виду боя. Разведчик – к тому, что его придут брать оперативники КИБ. Если такое произойдет (обязательно произойдет), у тебя будет только один шанс. Убить кибовца ножом, забрать его оружие, попытаться уйти. У тебя есть место, где спрятаться?
– Конечно.
– О нем никто не знает, кроме тебя?
Молчание.
– Натали, подбери себе такое место, а лучше – несколько. Продумай маршрут побега.
– Сержант, ты думаешь, в Реджистансе найдутся предатели?
– Предатели находятся всегда, Натали. Кто-то может просто не уследить за языком, а потом рассказать все на допросе. Тебя знают многие.
Снова резиновый и стальной клинки, меняясь, рассекают воздух. Все, девочка, больше для тебя ничего сделать не могу.
– Время, Натали.
– Боже, как не хочется!
Проверяю крепление ножа на стройной загорелой голени. Ласковая ручка проводит по голове. Выпрямляюсь, целуемся.
– Побежали, Натали, я тебя провожу.
Ноги отмеряют расстояние, секундная стрелка – неумолимое время. Прощальное объятие, прощальный поцелуй.
– Иди, любимая.
– Сержант, любимый мой!
Девочка отдаляется, переходит на бег. Внезапно отчетливо, с болью в сердце, понимаю, что это наша последняя встреча. Словно услышав мысли, Натали останавливается, оборачивается. Вымучиваю улыбку, машу рукой. Ответная влюбленная улыбка, кивок. Убежала. Еще минуту ровно дышу, успокаиваю чувства. Мне надо назад. К врагам.
Твердые пальцы агентессы разминают мышцы, приятно пахнет кремом.
– Что такой мрачный, красавчик? Девушка огорчила?
– Если бы. Тут не до девушек, когда завтра такая встреча. Хуже нет – зависеть от чужого решения.
По команде переворачиваюсь, встречаю взгляд Сюзанны.
– Мне казалось, что ты ничего не боишься.
– Я и не боюсь. Просто жить – интересно. Не бояться смерти и хотеть жить – совершенно разные вещи, Светлана.
Остаток процедуры, идем на ужин. Вопросительно смотрю на Олега.
– Сделал все, что мог.
Киваю, приступаю к картофелю с обжаренными сосисками.
После душа тихо играет радио, врач обрабатывает рубец новой мазью – Натали принесла.
– Ты знаешь, уже и сукровицы нет. Заживление очень хорошо идет.
– Если все получится, надо будет постараться не занести радиацию на рану. Место очень уязвимое.
Светлана выпрямляется, кладет мне на грудь прохладную ладонь с длинными пальцами.
– Может, останешься у меня? Просто скинешь нервное напряжение.