После испытаний новых пушек Норманн первым делом показал княгиням ювелирную мастерскую. Там под руководством Тикша работали шестеро мастеров. Затем спустились в подвал готовой части гранитного замка. Стеллажи, где в ячейках ровными рядами лежали серебряные, золотые и медные монеты, лишили женщин дара речи. За другой массивной железной дверью, которая сама по себе в это время стоила огромных денег, хранился золотой и серебряный «урожай» этого года. Небольшая прогулка на монетный двор отняла у женщин последние моральные и физические силы. Обе чуть ли не хором пожаловались на головную боль и поспешили в терем. Расстроился и Норманн: собирая золото для возвращения в свои времена, он никогда не афишировал нажитого богатства, а тут на тебе, расхвастался перед заезжими родственниками. Здесь глухой лес, а не многолюдный Новгород. Это там по законам города воровство на половину гривны серебром карается смертью. Если тать украл из дома, постоялого двора или торга, ему рубят голову независимо от величины ущерба.
– Андрей Федорович! Андрей Федорович! Батюшка ваш приехал! – примчался запыхавшийся гонец с дозорной башни.
Норманн недовольно махнул рукой и пошел к причалам. Плохо! Все плохо! Молодой воин не пробежал и полукилометра, а дышит как загнанная лошадь. В армии нет ни физической, ни строевой подготовки, дисциплина на уровне дворовой шпаны. И это при ежедневных занятиях под неусыпным надзором Ахилла и Дидыка. Охрана генуэзских купцов попыталась было пристроиться у него офицерами. Смех! Они показали построение и приемы работы с копьями, после чего всех отправили к Выгу для продажи как рабов. Кстати, вепсы и карелы в три дня выкупили полон, вместо денег подписались на поставку руды, но для дела несомненная польза. Разочаровали и тевтонские копейщики. По жизни нормальные парни, встав в строй, превращаются в тупых исполнителей приказов. Не зря в Военно-историческом музее на видном месте стоит трофейное шведское ружье времен Карла XII. Его изюминка в последовательно напиханных зарядах, то бишь после первой осечки солдат продолжал выполнять приказы, хотя и понимал, что больше выстрелить не сможет. Так и собрал девять комплектов пороха и свинца, пока не получил пулю в лоб.
– Здравствуй, сын! – Федор Данилович обнял и крепко расцеловал Норманна. – С возвращением!
Чувствуя себя неловко от того, что не испытывает к «отцу» никаких чувств, Норманн ответил несколько скованным поклоном.
– Да ладно церемониться! Чай, дома, по-родственному, веди меня к свояченицам да познакомь с княгинями.
Свояченицы? Познакомить? Норманн без понятия о всяческих разновидностях родства, а спросить стыдно, засмеют.
– Мурманов хочу на Терский волок посадить и крепость построить, да земли там не мои.
– Строй, то Новгородская пятина, я улажу в городской думе.
– И на озере Имантра хочу поставить сторожевой пост. А как князь Михаил Андреевич к этому отнесется?
– Нечего его спрашивать, он без нашего слова и шаг сделать боится.
– Это почему?
– Новгород его поит и кормит, наша дружина Кемь стережет. Смело засылай на Кереть лесорубов да поспеши, лес до ледостава надо сплавить.
– Мне бы человека знающего найти, боюсь мурманов одних оставлять.
– Я к тебе приехал на три дня, заберу гостей желанных, и ты с нами поезжай. В Новгороде все дела и обсудим.
– Я в набег собираюсь, дружина готова.
– Куда это?
– На Литву, они Торжок ограбили, ответить хочу.
– За то московский князь в ответе, а он заплатил купцам ущерб. Или руки чешутся?
– В Литве зерно собрано, вот и пойду урожай вывозить.
– Хитер у меня сынок! – засмеялся Федор Данилович. – Литвины успокоились, войско ушло на Волынь, а ты топором им под хвост.
– Скажи, а зачем Нариманта во второй раз звали?
– Проверили его слово. Он клялся защитить нас, свеи на Орешек и Корелу пошли, вот и позвали.
– Не пришел? – усмехнулся Норманн.
– Мы и не ждали! – засмеялся Федор Данилович. – Зато теперь можем упрекнуть любого литовского князя.
– Свеи большим войском приходили?
– Меньше твоего, не более двух тысяч. Быстро прогнали, у Орешка на берег сойти не дали.
Норманн проводил «родителя» в гостевые комнаты, а сам побежал к Выгу. Нужны люди – лес рубить и плоты вязать, нужны деньги за работу платить. Рубленные по осени и зимой дома еще не устоялись, хочешь не хочешь, а год надо выждать. Снова за избами на Свирь посылать, корабли снаряжать, на лесопилки и кузницы заказ давать. Еще к писарю заскочить, письмо для князя Михаила Андреевича надиктовать. И как это он умудрился в князи вылезти? Собрал бы ватажку да грабил ганзейских да готландских купцов. Жизнь спокойная, сумел бы до открытия портала достаточно золотишка насобирать без каких-либо расходов.
На обратном пути заглянул к Максиму, который обещал составить план набега. Хотя Шушун и утверждал, что ходил по Неману, добирался даже до Днепра, но сейчас на первое место выходила военная сторона. Они шли не просто грабить литовские города и села, Норманн хотел захватить как можно больше зерна. По этому вопросу получилась двойственная информация. В нынешней Литве живут совсем не литовцы, а русские. Между Великим княжеством Гедимина и тевтонским орденом находится Жямайтия с какой-то жмудью. Это озерно-болотное племя являлось яблоком раздора для соседних государств, ибо и Литва и орден претендовали на право собирать там дань.
– Нашел информацию о хлебных местах? – с порога спросил Норманн.
– Для этого и в компьютер не надо заглядывать, – засмеялся Максим. – Урожай свозят к местному правителю.
– Тоже мне, открыл Америку! Я приду с сотней драккаров и карфи, а на складах лен да пенька!
– Ладно! Ладно! Не кипятись! Вот тебе распечатка зерновых регионов.
– Гродно? Да мне обратно не выбраться! Там же реки не шире ста метров!
– О чем я тебе сразу и сказал! Грабь Ковно[29] и Вильно[30]. Купцы уже должны свезти урожай.
– Крепость я не осилю! – огорченно ответил Норманн.
– Нет никаких городских стен, рядом с маленькими городками должны стоять замки правителей, и все.
– Еще хуже! Где правитель, там и войско.
– Не бойся, Иван Калита сейчас посылает на Литву войско, желает стрясти с Гедимина компенсацию.
– Это по компьютеру. А по жизни?
– Спроси своего отца. Я для тебя нашел другую, более полезную информацию и чертежи.
– Погоди, почему сегодняшняя Литва не состыковывается с границами двадцатого века?
– Чудак, в тысяча девятьсот девятнадцатом году надо было дать название новому государству. Жямайтия не звучит, вот и вспомнили о древней Литве.
– То-то там великодержавные замашки! Ладно, давай свою информацию.
– Я выкопал чертежи византийского нефа!
– Это из какой оперетты? Слово вроде бы относится к архитектуре.
– Средиземноморский корабль! По своей конструкции полностью соответствует плаванию в открытых морях.
– Зачем он мне? Впрочем, зимой заложим, а летом продадим в Любеке. Пусть плывут в свой Китай.
– Для следующего похода на Каспий я подобрал чертеж галеаса. Это галера с пушкой в носу, – добавил Максим.
– Хорошо, отложи до осени. Ты сможешь рассчитать разумные размеры для Волги с учетом волока из Онежского озера?
– Уже сделал. Более того, я нашел интересную баржу под названием «Московка». Они перевозили пилолес.
– А что, интересное предложение – загрузил досками, и вперед. В Бандар-Е Анзали за дерево золотом платят.
– В этом-то и заключается изюминка. Доски складывают по специальной схеме, в результате получается большая баржа.
– Не ври, она моментально развалится!
– В том то и дело, что нет, – загорячился Максим. – Доски укладывают зимой и оплетают пеньковым тросом по типу корзины.
– Уверен? Тогда на следующий год мне хватит двух десятков твоих галеасов и одной баржи.
– Я хочу сделать галеры немного шире, скорость уменьшится, зато борт поднимем, и гребцы смогут стоять.
– Не морочь мне голову, а? – жалобно попросил Норманн. – Из меня что корабел, что космонавт.
– Как скажешь. Теперь более важный вопрос: ты сможешь сделать на плазе разметку в натуральную величину?
– По масштабу? Нет проблем, это проще, чем забор расписать. А мне приходилось на стенах домов рисовать и буквы писать.
– Это как? – удивился Максим.
– Реклама с беседки на уровне четвертого этажа. Ты вот что скажи, про Китеж что-нибудь нашел?
– Немного. Богатый торговый город с самоуправлением по типу Новгорода. Он на границе степи стоял.
– С Киевом разобрался? Почему его прозвали Матерью русских городов?
– Так и не нашел концов, термин появился во времена вашего генсека Хрущева. По жизни он был религиозным центром.
– Выкопал технологию изготовления ружей?
– Более или менее внятные описания появляются не раньше семнадцатого века.
– Если минуя ковку, сразу перепрыгнуть на стальное литье? – предложил Норманн.
– Разница всего лишь в изготовлении стальных заготовок! Нормально, должно сработать!
– А куда деваться, ружья нужны для защиты крепостей и корабельщикам для сноса парусов и такелажа.
– Свинца не жалко? – усмехнулся Максим. – С монгольских стрел уже сняли все шарики.
– Какой свинец! Речную гальку в ствол.
– Вот тебе еще одна карта. Я отметил Белозерские земли, которые тебе следует взять приданым при женитьбе.
– Какая женитьба! Совсем охренел? Через год портал – и адью! – возмутился Норманн.
– С порталом я бы не советовал спешить, а женитьбы уже не миновать, – строго сказал Максим.
– С чего так решил?
– Смотрины прошли успешно, сватьи в твоем доме. Я думаю, отец вытрясет свои интересы – и под венец.
– Меня хотят оженить?! Не хочу!!!
– Ага, так тебя и спросят. Как миленький пойдешь к алтарю. К тому же сам дал согласие.
– Я? Согласие? Да не было такого!
– А дары княжне Миле кто посылал? – ехидно заметил Максим.