рэйзо догадался. И был прав. Вот мой род, Ваша светлость.
Я осторожно дотронулась до стены и та ответила мне легким светлым мерцанием в месте прикосновения.
— Печать сняла сама Академия. Вот почему я больше не нуждаюсь в присмотре. Я дома и есть кому меня защитить. А Вам больше не придется возиться с глупыми студентами.
У Шентии дернулся уголок рта, словно он хотел возразить, но тут же одумался. Действительно, а с чем тут спорить? За четыре месяца я изрядно доставила ему хлопот — начиная от розысков затерянного в Истрии абитуриента и заканчивая конфликтом с ректором и племянником-принцем. Чем бы он ни руководствовался, вновь появляясь у меня на пути, но явно не теми романтическими бреднями, что я вбила себе в голову в какой-то момент. Или же?.. Но нет, мужчина поднялся с дивана, поджав губы, и отстраненно произнес:
— Что ж. Тогда не вижу препятствий. Ты можешь вернуться в общежитие.
Шентия направился к выходу и чуть замешкался у двери.
— У тебя очень сильная магия, Ардина. К ней нужен особый подход. Достойное обучение это не какая-то «глупая возня». Если ты захочешь, я мог бы заняться этим. Из тебя может получиться могущественный темный маг.
— Темный! — воскликнула с горечью я, зацепившись за ключевое для меня слово, даже не осознав, что именно предложил только что Шентия. — Вот именно… Нет. Нет, спасибо… Мне не нужна ваша помощь, чтобы стать темным магом — я не собираюсь им быть. Мне претит сама суть этой магии — разрушение. Я не буду темной. Я подожду. Я буду ждать, сколько нужно. Он обещал, она вернется…
— Кто? Что вернется? — нахмурился Шентия.
— Белая магия. У меня их две, равные по силе. Интальд обещал.
— Ардина, Интальд Премудрый умер шестьсот лет назад. Да, его магия, родственная твоей, растворилась в стенах Академии и потому сумела снять твою печать. Но сам дух его покинул и этот мир, и Изнанку. Никто с момента его смерти не общался с ним, а пытались лучшие маги духов. Возможно, после слов мэтра Дрэйзо тебе что-то и привиделось в обмороке…
— Не привиделось. Я говорила с ним!
— …но Врата не врут. У тебя только одна магия, Ардина, — тьма. Это видели все.
— Я отдала белую Интальду, чтобы тот восстановил Врата.
— Ардина, магию невозможно просто так отдать или забрать без остатка. Будь у тебя их две, Врата показали бы это. Даже если бы вторая магия была истощена, Врата все равно отобразят суть магии, а не ее резерв. А арка восстановилась сама, как только твоей жизни перестала угрожать родовая печать.
Я замолчала. Да нет же, бред какой-то. Я же собственными глазами видела поделенное на равные черную и белую части пространство арки. Говорила с Интальдом. С дядюшками-духами.
— К тому же ты была после ментального воздействия, ослаблена физически и морально. Вот твое подсознание и выдало фантазию за действительность…
Да не могла я все это придумать, будучи без сознания! Я бросила случайный взгляд в зеркало на стене. То ли плохое освещение, то ли старое зеркало искажало действительность, но мои серебряные волосы вдруг показались мне свинцово-серыми. Шентия, окинув меня беспокойным взглядом, подошел к креслу, опустился на корточки.
— Ардина, твоя магия уже уникальна. По своей силе, по чистоте. В нашем мире такое теперь практически не встречается. Я понимаю, тебе претит тьма. Но вообразить, будто в тебе есть еще одна такая же мощная сила, это уже за гранью мыслимого. Прими свою магию какая она есть. Я могу тебе помочь. Но не живи в иллюзиях.
Подавленная, я пересчитывала завитки на резной раме зеркала. Вы уже уничтожили одну иллюзию, ваша светлость, заставив меня почувствовать себя на какой-то миг желанной, поцеловав на балу. Теперь забираете еще и это. Я смотрела в одну точку, повторяя про себя наставления мэтра Сарттаса по медитации и контролю. Арн Шентия какое-то время еще постоял рядом и наконец молча вышел.
— Лови! Лови тварюгу!
— Куда он удрал? Только что тут был! Что это за тварь вообще, кто-нибудь рассмотрел?
— Да крыжт его знает, вроде на манча похож…
— Ага, много ты видел, чтобы манчи бегали? Это гроршев па́щенок, я вам отвечаю! Когти-то, когти!
— Так грорши вроде на двух лапах, а этот на четырех…
— Ну мало ли, вчера только народился, не встал еще…
От тяжелых мыслей меня отвлекли взбудораженные голоса студентов за окном. Слышать их в этой части Академии было непривычно. Это самый дальний и тихий ее уголок, здесь живут преподаватели и гости. А кто же в своем уме станет на рожон лезть? Вероятно, и студенты вскоре сообразили, куда забрели, так что поспешили убраться. Голоса стихли. Или, все-таки, нашли сбежавшего манча? Действительно, сложно представить, чтобы эти коротколапые ленивцы передвигались еще как-то, кроме как на руках своих хозяек.
Впрочем, «непривычно» — это я покривила душой. Сама-то и недели еще здесь не пробыла, как знать, что тут в порядке вещей, а что нет. Да и не задержусь более. Отдельный домик для одной студентки — это даже круче платных личных апартаментов, вроде тех, в каких жил шестикурсник Эстас Шилла, капитан нашей команды в недавнем прошлом. Вот только пользоваться и дальше подобным гостеприимством я не собираюсь. Тем более, не за личные заслуги сюда поселили, а чтобы отгородить от всех остальных.
Но хватит. В своей потайной комнате в женском общежитии мне будет гораздо спокойнее. Снова студентка, имею право на размещение. Зато там никто меня не найдет и без спросу не вломится.
Собирая вещи для недальнего переезда, никак не могла избавиться от терзавших сомнений. Наследница тьмы, хмыкнула про себя с горечью. Неужели Шентия прав? И нет никакой светлой магии, не было Интальда, а все это фантазия, обморочный сон после легилименции?
И ведь не проверить никак более. Башня с Вратами вновь закрыта до летнего отбора. Духи-повара пропали. Я звала Интальда еще несколько раз, прикасаясь к холодной древней кладке, окружавшей Академию — внешняя стена высилась как раз за выделенным мне домиком. На прикосновение сбегались золотистые искорки, стена теплела, словно отвечая на приветствие, но и все. Все мои вопросы так и оставались без ответа.
Мэтр Сарттас вскоре научил видеть свой внутренний магический резерв, прикасаться к нему. Но ни одного проблеска, ни самой малой белой искры в этом бескрайнем черном озере я так и не смогла отыскать.
Тряхнула головой — хватит. Мучиться, сомневаться, а еще расстраиваться — нельзя кормить Тьму.
Все в голове, мэтр Сарттас так и сказал, выразительно постучав длинным пальцем по лбу. И еще вот тут, прижал он руку к сердцу. Боевая магия питается яростью и неистовством, магия жизни — внутренним светом и радостью мага. Темная же — злостью, болью, гневом. Но чем сильнее и чаще проявляются эти эмоции, тем неукротимее Тьма. Она разрастается, заполняя собой все уголки сознания, пока человек полностью не отдастся в ее власть. Контроль над эмоциями — первое, чему учат темных магов. Холодное сердце и чистый разум — только так можно держать ее в узде.
Окончательно успокоившись, побросала в сумку свои немногочисленные вещи. Накинула небрежно пальто — за десять минут не замерзну. Домик запирать не стала, да и нечем было. На выходе сумки с тряпьем без слов подхватил Анхельм. Мекса поправила на мне съехавшее пальто.
— К себе?
Я кивнула, стараясь не удивляться и не спрашивать ни о чем. Холодное сердце и чистый разум. Молча они проводили меня до нужного строения.
— Встретимся за обедом? — спросила я, когда мы остановились на пятом этаже женского общежития. Из приоткрытых дверей на меня пялились десятки круглых глаз. Получив ответ, поднялась по узкой технической лестнице под крышей к себе, в свою тайную комнату.
Дверь, не дожидаясь прикосновения, обозначилась контуром в глухой стене и послушно отворилась. Я была дома.
Только, уезжая, я никак не могла оставить после себя такой бардак. Кровать смята, с полок все сметено на пол, стулья опрокинуты, окно нараспашку… Будто ураган прошелся. Действительно порыв ветра или здесь кто-то был? Но каких-то новых вещей, как и пропажи старых, что свидетельствовало бы о новом жильце, я не заметила. Обыск? Очень сильно сомневаюсь, раз уж сам Ронард Шентия не смог сюда проникнуть.
Ладно, не впервой порядок наводить. Я заправила кровать, выбросила пару разбитых горшков с цветами. Земля из них разлетелась и на бежевый мягкий ковер. А еще он как-то странно топорщился посередине. Опустившись на коленки, приподняла угол ковра и из под него на меня уставились два изумрудных немигающих глаза.
Чтобы это ни было, но оно задом попятилось от меня, все также скрытое ковром, пока тот не закончился с противоположного конца. Черная мелкая тварь со взъерошенной шерстью наконец осознала, что осталась без убежища, негодующе заверещала и бросилась в ванную, путаясь в тонких длинных ногах.
Так вот кого искали! Толком незваного гостя я рассмотреть не успела, но манчем его можно было назвать разве что с большой натяжкой. Манчи толстенькие, с короткой светлой шерстью завитками и очень короткими лапами. Ушки у них еще очень смешные — невысокие, кругленькие. Мимо меня же пронеслось что-то черное, несуразно тощее, длиннолапое и длиннохвостое, с острыми же длинными ушами. Не детеныш грорша, конечно, откуда бы ему здесь взяться, они только в горах живут. Но действительно крыжт знает, что такое! Или таковы крыжты и есть? Кто ж их видел…
— Это же потрясающе! О боги, я так и знал! — постанывал, ожидая подробностей, мэтр Дрэйзо, преподаватель магической архитектуры. — Потомок, настоящий! И прямо искрами стены отзываются, да?! О-оо!.. Да я на этой девочке диссертацию по Академии напишу!..
— Дорош, успокойтесь. Захочет ли она еще делиться тайнами этих стен, хотя они, без сомнения, открываются ей, не таясь? Взять хотя бы это место, где она жила до отчисления, его же никакой магией не обнаружить, — припомнил Ронард свою давнюю попытку вломиться к Ардине.
Мэтр Дрэйзо взвыл в экстазе, а Ронард уже пожалел, что поделился этим.