К императору Нердесу я сразу невольно прониклась уважением — уверенный прямой взгляд, чеканный шаг, поза исполнена достоинства. Тоже высокий, крепкий; хоть и ниже астарха на голову, а смотрит на равных, не снизу вверх. Лицо честное, открытое, глаза темные, каштановые кудри обхватил широкий венец — и как только от такого видного человека пустоглазая златовласка Аландес народился? Ничего же общего! Зато с младшим сводным братом, его светлостью Шентией, поразительное сходство… И одет почти так же: богато, но не вычурно; с военной строгой ноткой. Скосила глаза в поисках — тут же сравнить захотелось. И вовремя себя одернула — не на смотринах!
Шах Джемрен же блистал. Павлин, мелькнула мысль. Весь в многослойных синих и зеленых шелках под тяжелым парчовым халатом, расшитым золотой и серебряной нитью; пальцы унизаны перстнями с крупными камнями, в ушах и то серьги, на бабский манер! Узкая бородка с бакенбардами и тонкие черные усики будто углем нарисованы, до того ровно выбрито, словно по линеечке. Только впечатление обманчивое, в отличие от глупой и чванливой заморской курицы, такого одним шорохом не спугнешь. За всем этим великолепием человек жесткий и расчетливый. Черные глаза будто насквозь каждого видят, ох, не попадись такому на пути!
Правители сошлись молча, все затаили дыхание. Это ритуал, объясняла Мекса. Первый шаг навстречу, подтверждающий намерения сторон. Теперь все трое должны соединить руки, подняв их высоко над головой. Никто, конечно, до этого не отказывался, зачем иначе приезжать, но таков порядок. Одна крепкая рука взмыла в воздух, а следом, с едва уловимой заминкой, и еще две, сплетаясь в церемониальный союз. Все присутствующие шумно выдохнули.
И грянули барабаны и литавры вдоль широкой аллеи, взметнулись в воздух разноцветные причудливые салюты, выписывая яркие картины в закатном небе. Народ ахнул. Ого, расстарались же имперские мастера, невообразимое зрелище! Я и представить не могла, что такие фейерверки сделать можно. Заглянула в лица лесным «братьям»-унвартам — испытывают ли такой же восторг, видели ли когда что-то подобное? Только лица мне их не понравились — нахмуренные, помрачневшие. В недоумении глянула на самаконцев — те как-то тоже подобрались, насторожились. Да что такое, одна я, наивная, радуюсь красоте? Что не так?
Присмотрелась к сияющим залпам, особенно к самым красивым, алым… Ма-ать честная! Захлопнула ладошкой рот, чтобы не ляпнуть чего от внезапного осознания. Ай да Империя! Вот и родная страна дружелюбно улыбнулась гостям, демонстрируя острые зубки. Не пиротехника это — сама магия и есть! Вон боевая ярость неприкрыто кульбиты выделывает алым следом, вон фиолетовые молнии вспарывают небо, зеленые всполохи, синие, белые… И сколько же ее! Скольких магов собрали, чтобы такое представление устроить…
Всем ведь известно — по количеству и силе магов, а особенно боевых, Империи равных нет. Самое время напомнить об этом дорогим гостям.
Возможно, не об этом стоило думать, но поражала меня сейчас каждая мелочь, подчеркивающая разительный контраст с той жизнью, к которой я привыкла. Во-первых, не прошло и двадцати минут, как я уже с изумлением рассматривала выделенные мне комнаты. И вот эта вся роскошь — мне одной? Наверно, какая-то ошибка, здесь ведь пятерых поселить можно!
Во-вторых, в гостиной на столике, сервированном фруктами и легкими закусками, обнаружилась приветственная открытка с видом дворца и пожеланием приятного отдыха. «Госпожа Нит-Истр», так и написано, клянусь!
А, в-третьих, в одной из комнат мои вещи уже споро развешивала по шкафам миловидная девица. Когда только их доставить успели, и ведь ничего не перепутали!
— Госпожа Ардинаэль, — кротко поклонилась она. — Меня зовут Талья, я буду Вам прислуживать. Ужин через два часа, но если Вы захотите перекусить с дороги, я немедленно попрошу доставить, а после помогу Вам собраться. Ванна уже готова.
Вот только этого не хватало! Меня чуть смех не разобрал, сама ведь птица не важнее этой девочки, а уже «госпожа», да с личной служанкой! Уж выкупаться и одеться я могу сама, без посторонней помощи. Заверив девушку, что ее услуги пока не понадобятся, выпроводила ту и наконец осмотрелась. Не покидало чувство, что я какая-то самозванка, что обманом пробралась во дворец, и вот-вот меня разоблачат да выгонят.
И Лесу, и Самаконе отвели по отдельному крылу в центральном замке. Семья шаха, несмотря на грозную флотилию, оказалась немногим больше «нашей», человек двадцать пять-тридцать. Так и подмывало рассмотреть экзотических иностранцев, пока мы шествовали по аллее, да и на императорскую семью любопытно посмотреть. Но это еще успеется, а пока не представать же перед ними невоспитанной селянкой.
Отведенные мне комнаты, видимо, должны были напоминать гостье о родном Лесе — все в естественно природных цветах, да только я и в Лесу ни разу не была. Светло-зеленые тканевые обои с замысловатым рисунком, изумрудная обивка у диванов и кресел, массивная мебель темного дерева. И много-много растений в кадках — вот это мне очень понравилось, воздух от них легкий, свежий. Даже Греттен одобрительно мявкнул.
Моими соседями по коридору оказались Мекса и Хельтинге, а вот Хельме пришлось поискать. Плохо, лучше бы все рядом держались, тут ведь заблудиться — раз плюнуть.
Времени хватило и ванну, и на отдых, и на то, чтобы собраться. До столика с закусками добраться не успела, манс сметелил все, пока я любовалась видами с балкона. С такой высоты вся И-Н-Келата как на ладони, обязательно надо будет погулять по городу. Эх, надо было у девицы Тальи попросить отдельно мяса для Греттена, не с собой же животное за стол брать.
Такой поздний ужин был неофициальным, обязательное присутствие не требовалось с учетом того, что гости только прибыли, но интересно же! Хельме сказал, что ни за что не пропустит.
И на этот случай подходящее платье нашлось, в меру пышное, темно-синее, с треугольным узким вырезом, широким рукавом в три четверти. Высокий воротник стойка и подол расшиты сиреневыми, фиолетовыми и серебряными цветами, и такой же вышитый широкий пояс стягивает талию. И ведь все это надо было сшить по мерке и украсить, сколько же часов в сутках у госпожи Скарты?
Мекса по моей просьбе заплела мне волосы на лесной манер. Анхельм орал, что ни за что косы носить не станет, но и его к стенке приперли — нам среди унвартов выделяться ни к чему.
Никаких громких речей и представлений за столами не предполагалось, это все завтра будет, да и присутствовала добро бы половина от всех семей. Отдыхают с дороги. Пусть я чувствовала себя не в своей тарелке в этой огромной обеденной зале с хрустальными люстрами и вышколенными официантами, а оценить дворцовую кухню смогла по достоинству. Дядюшки бы и то одобрили. Хорошо с унвартами рядом сидеть, никто не смотрит, правильную ли вилку взяла. Не руками ешь — и то ладно!
Украдкой смогла рассмотреть присутствующих. Самаконцы — а прежде этот народ видеть не доводилось — отличались особой красотой. Хельме тоже южанин, но совсем другого типа, а у этих всех ровная оливковая кожа, большие миндалевидные глаза, высокие скулы, узкие прямые носы с мягко скругленным кончиком. Все жгучие брюнеты и брюнетки, черные густые брови вразлет, а ресницы такие, что нашим студенткам-красавицам и не снились. Глаза густо подведены, делая взгляд еще таинственнее, и ведь не только у женщин! Вот же как бывает, даже самому хану красоту наводить не зазорно.
Прекрасная половина очень ярко накрашена, что совсем юные девушки, что дамы постарше, будто своих природных красок на лице мало. А уж украшений на них… По несколько килограмм, не меньше. И ладно многочисленные браслеты и кольца, массивные серьги и ожерелья — волосы и лоб тоже сверкают драгоценным блеском, в ушах живого места нет, ноздри и те проколоты! А от невиданных ярких тканей и вовсе в глазах зарябило.
Уф, переключусь на имперскую семью, пока не ослепла от такой красоты. Скомпенсировала увиденное буйство красок на бледной моли Аландесе. Ох, глаза бы не видели. Зато теперь стало понятно, в кого наследник пошел — по левую руку от правителя Нердеса сидела императрица Анневьев. Я невольно залюбовалась ею — белокожая, светловолосая, с нежным румянцем. И лицо очень мягкое, улыбчивое, не то что вечная презрительная ухмылка у сыночки. Мне она показалась доброй, а вместе правящая пара смотрелась удивительно гармонично.
Остальные лица в той стороне незнакомы — это их родственники, близкие и дальние. Вглядывалась тайком, пытаясь угадать, что за люди, хорошие ли, злые? Рассматривала рассеянно, избегая смотреть в глаза, играла в такую игру — искала фамильное сходство по отдельным чертам. Овалом лица, например, почти все схожи. Задержалась на одной небритой крепкой челюсти, четко очерченных губах, залюбовалась породистым носом. Должно быть, красивый мужчина. Невольно подняла глаза и наткнулась на пристальный знакомый взгляд. Арн Шентия смотрел прямо на меня. Как сразу не узнала? А так — лица все слились уже, слишком много людей.
Не особо соображая, нырнула за спину Хельме, прячась от стальных силков. Ай, Ардина, вот более детской выходки не могла придумать? Подумает еще невесть что.
После десерта спешно ретировалась, чувствовала себя неловко. Народ разомлел после еды, расслабился, теперь и я чувствовала на себе любопытные взгляды: оценивающие из под опущенных пушистых ресниц южных соседей, заинтересованные от имперцев. Выделяюсь, знаю. Пусть и прическа унвартская, и одета скромно — лесные жители ведь к драгоценностям равнодушны, у меня же их попросту не водится, а вот серебряные волосы не спрячешь, сижу как белая ворона посреди рослых темноволосых унвартов. Астарх вот еще полностью седой, но так он от возраста. Молодежь своих политических союзников вообще ни разу не видела, день Содружества ведь раз в двадцать два года проводится, вот и рассматривают, кто украдкой, кто в открытую. Анхельм увлекся беседой с новыми знакомыми, не стала его дергать, пусть развлекается, а сама улизнула.
Дорогу к нужному крылу я запомнила, но воспользовалась возможностью изучить и другие маршруты. По коридорам стояла недвижная охрана, но препятствовать мне никто не стал, когда «унвартка» свернула из обеденной залы совсем в другую сторону.