И он рассказал. Да такое, что глаза на лоб полезли. Нердес понял, что о многом брат умолчал, но и этого хватило.
— …И так выяснилось, что Академия все эти сотни лет стоит лишь благодаря потомкам Интальда Премудрого. Ардина — последняя.
Император молча переваривал информацию. То есть, сильнейшие маги Империи, гордость и защита страны, сотни лет обеспечивавшие ее безопасность — всему этому вскоре мог бы прийти конец? С крахом главной кузницы… Неэффективность разрозненного частного обучения демонстрировала собственная история и та же Самакона, сосредоточившаяся на техническом вооружении армии, и другие, совсем дальние страны. Академия — оплот магического преимущества Империи. Рухни она — и все… Такое заведение заново не отстроишь, мало стены возвести да учителей в одно место согнать. Само место должно обладать магией, какой уже давно нет.
Так что же получается, от этой маленькой девушки с серебристыми волосами зависит судьба Ровельхейм? А она — здесь, в центре политических интриг, у подножия спящего вулкана, что вот-вот взорвется?
— Кто еще об этом знает?
— Очень ограниченный круг. Свои.
— За ней присматривают?
Ронард с возмущением взглянул на брата.
— Верю, верю, не сверкай так глазами… Так, значит, правнучка Интальда, — задумчиво протянул Нердес. — Что ж, теперь это объясняет… Пожалуй, и я кое-что смогу…
Последнее император уже сказал еле слышно, себе под нос.
— Так что там еще за люди среди унвартов?
Шентия нахмурился, ноздри его чуть заметно раздулись. Что-то новое, отметил про себя Нердес.
— Тоже студент Академии. И лакомый кусок для самаконцев. Узнают — сразу в оборот возьмут. Отец с недавних пор возглавляет майорат Корсталии. Эррано, первые потомственные маги-водники.
— Что-то слышал о них. Но ведь Корсталия — наш крупнейший торговый порт… И как, надежный парень?
На лице Ронарда отразились противоречивые чувства.
— Надежный.
Ответил-то уверенно, а раздражение никуда не делось. Словно соперника вынужденно похвалил. Нердес улыбнулся про себя, похоже, вот и причина несвойственного брату поведения нашлась. И вполне себе хорошенькая причина.
— Рон, нам с тобой как-то не доводилось такие темы обсуждать… Но эта девушка, Ардина, она ведь для тебя не просто объект охраны? Может, наконец перестанешь себя работой изводить, да подумаешь о…
— Дес, не говори ерунды!
— Понимаю, у нее ни титулов, ни имени, но все можно устроить…
— Ты же знаешь, мне это безразлично! Брат, прекрати этот глупый разговор!
Ого, а младший-то не на шутку завелся. Точно, неравнодушен. Таким взволнованным Нердес его со студенчества не видел. Пытается казаться бесстрастным, но как ему императора провести, с детства же сам пестовал. Да и та юная девушка тоже — куда только вся смелость растерялась? Надо же, встретив императора, глазом не моргнула, а при виде братца задрожала как осенний лист. И явно не от страха, кому, как не правителю о таких оттенках знать, насмотрелся.
— Все, все, дело твое, — примирительно поднял император руки. — Хотя будь я в твоем возрасте, долго бы не раздумывал, выбор очевиден.
— Она свой уже сделала, — с горечью ответил Ронард.
— Вот как. А ты и поверил, хъёрн? — обозвал брата Нердес детским насмешливым прозвищем. — Ладно, что там с твоими докладами?..
15
Утро. Сладко потягиваюсь, снимаю тонкий черный хвостик с лица. Потревоженный хвостик дергается из стороны в сторону, но возвращается на место, шлепнув меня по носу. Спина и попа немножко ноют, напоминая о вчерашнем путешествии. Я же во дворце, в столице!
Приставленная ко мне Талья словно караулила за углом, дожидаясь, пока я проснусь.
— Доброе утро, госпожа Ардинаэль! — приветствовала она меня, распахивая тяжелые шторы. — Хорошо ли Вам спалось?
— Отлично! Ого, как солнце уже высоко… А почему ты меня не разбудила раньше?
Та замерла на полпути и согнулась в глубоком поклоне. Извиняющимся дрожащим голосом пролепетала:
— Простите, госпожа, Вы не дали указаний, во сколько Вас будить. Сейчас всего девять, а раньше полудня здесь редко кто встает. А если нет особых распоряжений, то беспокоить гостей нам не велено… Простите меня!
— Талья, а ну перестань извиняться! Я сама виновата, что не предупредила… Я же тоже не знала, как тут принято. Просто вдруг завтрак какой важный или еще что, а я ни сном ни духом…
Это, конечно, вряд ли, учитывая поздний приезд и почти ночной ужин, но и про завтрак я не просто так спросила. Мне еще перед дядюшками отчитываться, соблюдала ли режим! А та молодец, сразу сообразила.
— Желаете позавтракать здесь или в зимнем саду, госпожа? По протоколу сегодня официальных мероприятий нет, но Вам уже прислали два приглашения — на прогулку и на чаепитие.
— Ого, и в саду можно? Так, значит, ты все знаешь про этот… ну, протокол. Куда, когда, в каком виде? Стоп, и какие еще приглашения?
Все-таки, сначала надо проснуться, а потом уже вставать.
— Все в вашем кабинете на столе, госпожа. Когда распорядиться о завтраке для Вас?
У меня тут где-то еще и кабинет есть?!
Действительно, не заметила еще одну дверь за шторой. Вот и расписание мероприятий, с указанием времени, места, и даже с рекомендациями по стилю. Нет, конечно, не так чтобы «каблук семь сантиметров и бриллиантов не меньше трех карат», а по существу: конные выезды, пешие прогулки. Здесь потеплее, там полегче. Будто заботливая тетушка писала. Или вот: Белый бал. Тут уж в красном не пойдешь. Ох, надеюсь, госпожа Скарта подготовилась лучше, чем я…
Одернула себя тут же. Какой бал, какие прогулки, Ардина! Забыла, зачем ехала?
Приглашение на прогулку оказалось от… Анхельма. Тот высокопарным слогом приглашал «прекрасную и луноликую Ардинаэль, затмившую своей красотой вчера все свечи и звезды, оказать великую честь ее скромному воздыхателю и… прошвырнуться по этому сараю». Так и написал. Ну вот не может Хельме без своих шуток, рассмеялась в голос, настроение сразу поднялось.
А чаепитие… вот как в воду глядела! От Элмас-шах-ханим. Но не персональное, конечно же. Просто южная правительница в витиеватой форме приглашала всю женскую половину семей насладиться общением и пирожными, пока мужчины решают свои важные дела. По крайней мере, именно так я поняла, продираясь через изящные и замысловатые конструкции. Умеют же эти южане красиво сказать!
Все наши студенты-аристократы тоже сплошь с претензиями на красноречие, но куда им! Я тоже красиво говорить не обучена, а уж всяких дворцовых регламентов совсем не знаю. Но, по-моему, просто быть вежливой и открытой к собеседнику тоже неплохо. Даже вот с императором сработало. Эх, жаль, не удалось вчера узнать больше о портрете, он произвел на меня очень сильное впечатление. Как не вовремя его светлость появился… Да и я хороша, в присутствии императора так невежливо себя с его родным братом повела — даже не поздоровалась! Еще и за ужином пялилась… Уф-ф.
От лишних мыслей какое лучшее лекарство? Правильно, вкусная еда. Помощь Тальи все же пришлось принять — «утреннее» платье кофейного и небесного оттенков оказалось так мудрено скроено, что я сразу запуталась в складках и слоях ткани разной длины.
— У Вас необыкновенная портниха, госпожа! — не сдержала восхищения Талья, когда наконец все улеглось на фигуре как надо. — Никогда такого покроя не видела, а как же ладно на Вас сидит! Это последняя столичная мода?
Позорно сбежала от собственной служанки. Я, что-ли, в моде разбираюсь? По главным залам центрального замка вчера легко прошлась, а при свете дня заблудилась. Еще и Греттен за мной увязался, как ни уговаривала я его остаться в комнатах. Он, конечно, знатный проводник, да только не такой и не туда. Так, вот этот гербовый зал я вчера точно проходила. Откуда же в нем взялись еще два коридора, вчера не виденных? А вот этот фонтан посреди залы откуда взялся? Или я в другой части замка была?
Встречались незнакомые лица из гостей или же хозяев, те чинно прогуливались. Обменивалась с ними вежливыми почтительными кивками. О, а вот и зимний сад, где завтрак обещали, из окна виден, раскинулся стеклянным шатром. Как в него попасть? Вон какой-то стеклянный мост к нему перекинут, только он очень далеко и на уровне второго яруса, а я на первом. Это через центральную лестницу подняться, наверно, надо. А где она?! Вчера же вроде на месте была…
Как же самонадеянно было одной в эти беломраморные лабиринты соваться! Но Мексы в комнатах не оказалось, Хельтинге я побоялась тревожить, а Хельме и сам меня уже где-то ждал. Хотя если как-то на улицу выбраться, то можно и по траве добраться, минуя все эти хитрые подъемы, коридоры и переходы. Не продрогну за сотню метров. Только выходов наружу из залов тоже нет! Да и крыжт с ним, через окно выберусь. Они тут прям до пола, подоконники перелезать не придется…
— Тебе душно, ханим? Помочь открыть?
Да заколачивают они их тут, что-ли? Створка в два моих роста никак не поддавалась, хотя ручка повернулась легко. Тут же и доброхоты нашлись. Обернулась на участливый голос — южанин. Самаконец, в смысле. Молодой, красивый, глаза черные, смешливые. Но — с почтением, видно, что помочь хочет.
— Добрый день… господин… э-э… эфендин… эфедрин…
Гроршевы уши, Хельме ведь рассказывал, как к незнакомым самаконцам обращаться, а все из головы вылетело! Глаза у парня округлились, а я почувствовала, что краснею как помидор. Вот же опозорилась…
— Я просто хочу в зимний сад попасть, а как — не знаю! Подумала, что напрямик проще всего будет, а то я устала уже выходы или нужный путь искать! — выпалила как на духу. И, опомнившись, добавила со всей скупо отпущенной мне кротостью. — Простите мне мою грубость и невежество!
Южанин похлопал своими красивыми ресницами и расхохотался.
Южанин похлопал своими красивыми ресницами и расхохотался.
— Аргх-х, вот ведь истинная дочь Леса! И ты в таком красивом платье собралась через эти заросли к саду продираться? Не жалко? Кючюк-азгын-ханим! Так и буду тебя звать!