— Извините, но я… мне будет трудно говорить об этом. Вам налить? — кивнул он на бутылку коньяка.
— Спасибо. Если немножко…
Губарев понимал, что он должен был отказаться. Он находится при исполнении служебных обязанностей, ему не положено. Но майор вспомнил совет своей старой знакомой, психолога Марины Никандровны. Она как-то учила его располагать к себе людей. Ему нужно было это умение, психологические трюки, навыки, чтобы вытягивать из своих собеседников максимум полезной информации. Нужной для дела. Так вот, Марина Никандровна говорила, что лучший способ расположить к себе человека — настроиться на одну волну с ним, вжиться в него, стать двойником. Для этого необходимо копировать жесты, манеры, линию поведения. Совместным «питием» с Викентьевым Губарев как бы подключался к его энерго-информационному полю, становился «своим». Впрочем, научные термины Марины Никандровны вылетели из головы майора. Он помнил только суть этого метода: копируй своего визави, как обезьяна. И все получится.
Вкус коньяка был потрясающим. С легкой ореховой горчинкой.
Викентьев выпил рюмку залпом и налил себе вторую.
— Наташу… Наталью Родионовну, — поправился он, — парализовало из-за одного письма. — Внезапно он закашлялся. — Простите. Это письмо она получила по почте. — Вячеслав Александрович замолчал. — Господи, кто только его прислал! Убил бы того человека собственными руками. Из-за него вся наша жизнь пошла кувырком. Внешне все было нормально: я приходил на работу, руководил людьми, а в душе… в душе у меня была пустота и чернота. Так же, как и у Наташи… Из-за этого она и слегла.
— А что было в том письме?
— А то. — Викентьев резко перегнулся к нему через стол. — Там было написано, что Анжела — не родная наша дочь. Что двадцать лет назад в роддоме подменили младенцев. И нам подкинули Анжелу. Чужого ребенка.
Сердце майора екнуло: вот оно! Та самая правда, ради которой он и приехал сюда. Чутье не подвело его и на этот раз!
— Но почему вы поверили письму? Ведь это могла быть и клевета! У вас наверняка много врагов и завистников, как у каждого успешного бизнесмена. Вам могли подкинуть это письмо специально, чтобы выбить вас из колеи, лишить душевного равновесия. Вы не допускаете такого поворота событий?
Викентьев устало махнул рукой.
— Почему-то мы сразу поверили этому. Потому что… Анжела не была похожа ни на кого из нас. Ни на меня, ни на Наташу. Если бы я не был уверен в своей жене, я бы давно подумал самое худшее. Ну вы меня понимаете… Как мужчина. Но я знал Наташу… И по характеру Анжела всегда была нам чужой. Мы решили, что это правда. — Последние слова президент «Алрота» произнес шепотом. — И после этого начался наш кошмар. Я ходил сам не свой, Наташу парализовало.
— Анжела знала об этом письме?
— Нет. Мы скрывали это от нее. А потом я все равно не переставал относиться к ней, как к дочери. Она выросла у меня… Я всегда переживал за нее, болел…
— Когда это случилось?
— Год назад. Да нет, больше.
— А затем в вашем доме появилась Алина Дмитриевна?
Викентьев с удивлением посмотрел на Губарева.
— Да. Но при чем здесь это?
— Это я просто так. — Губарев неожиданно подумал, что, возможно, это звенья одной цепи…. В любом случае Алина появилась вовремя. Даже слишком! А в такие совпадения Губарев верил плохо. По опыту своей работы он знал, что самые удивительные совпадения — творения человеческих рук. Или ума. Просто так, ниоткуда, на пустом месте они не возникают. Но это все еще требовало доказательств. Пока это были его вымыслы, гипотезы… — А как к вам перебралась Алина? Кто ее пригласил?
— Позвонила сестра Наташи: спросить, как дела. Та, естественно, рассказала ей о своем несчастье. О том, что ее парализовало. Она и предложила, чтобы приехала Алина. Помочь с уходом. Алина давно хотела переехать в Москву, обосноваться. Сами понимаете: заработков на периферии — никаких. Только в Москве можно найти приличную работу и зарплату. Заодно нужно было организовать надлежащий уход за Наташей. Я не мог этого сделать. Напряженная работа, дела… Так к нам приехала Алина…
Наступила пауза. Губарев подумал, что Алина очень быстро рассталась с мыслями о приличной работе и зарплате. Очевидно, она решила, что зарплату ей вполне может компенсировать «пособие по содержанию» от Викентьева. Зачем гробиться в пыльной конторе, когда рядом мужик с деньгами. Пораскинув мозгами, Алина решила пойти другим путем. И преуспела в этом. Во всяком случае о работе она позабыла. И надолго.
— Теперь вы понимаете, как трудно мне было решиться на это признание. Это была наша семейная драма, стоившая жене жизни. Я не верю, что Наташа перепутала дозировку лекарства. Я уверен, что она добровольно ушла из жизни, поняв, что все рухнуло. — Викентьев обреченно взмахнул рукой. — Когда-то у меня была жена, дочь. А сейчас — никого. И порой я думаю: к чему все это? Жизнь, работа. Ты стараешься изо всех сил, а в один прекрасный момент все летит прахом.
Викентьев замолчал. Она смотрел на свои руки, лежавшие на столе. Потом Вячеслав Александрович поднял голову:
— У вас все? Больше вопросов нет?
— Пока нет.
— Тогда, может быть, мы закончим нашу беседу. Извините, срочные дела…
— Спасибо за откровенность. Вы нам очень помогли.
— До свидания. — Викентьев схватил трубку телефона и стал набирать номер.
Анжелин ноутбук скрывал в себе взрывную информацию. Во-первых, Анжела знала об Алинином прошлом и о фотографии, где были запечатлены Ольга и Алина. Эта фотография находилась в ее компьютере, и Анжела развлекалась тем, что «подрисовывала» Алине то усы на лице, то рога на голове. А дальше Шли ряды цифр: денежные суммы с пометкой «передано Ольге». Получалось, Ольга продала информацию о прошлом Алины ее врагу. Анжеле. Ольга «доила» обеих. Алина платила, боясь разоблачения. Анжела — за тайну ненавистной соперницы. Ведь Алина была настоящей соперницей Анжелы за внимание отца и за его деньги.
А во-вторых… были обнаружены странные письма Анжелы неизвестному адресату. Там она писала о своих сексуальных фантазиях, извращенных желаниях. И все это перемежалось длинными размышлениями о времени, его пустоте и скуке.
Развлекалась девочка, думал Губарев. Делать больше было нечего. Но этот след заводил в тупик. Был ли он связан с ее убийством? Или нет? Или это просто обычная переписка между двумя не совсем психически здоровыми людьми?
Вон сколько пишут об Интернете. Порнографии там хоть отбавляй! Переписка в виртуальной сети позволяет людям быть настолько раскованными, насколько они сами этого хотят. Но была ли Анжела знакома с адресатом? Или общалась с ним инкогнито, заочно? Она подписывалась странным именем: «Твоя Изаида». Правда, в виртуальной реальности все придумывают себе виртуальные имена. И чем заковыристей, тем лучше.
История с роддомом и подменой младенцев зашла в тупик. Из старого персонала уже никого не осталось. Кто умер, кто ушел на пенсию. И никто не мог вспомнить историю двадцатилетней давности и двух женщин, рожавших в одно время. Но кто-то знал эту тайну? И написал письмо Наталье Родионовне. Кто?
Такие вопросы вертелись в голове Губарева. Эта нить расследования была связана с Анжелой. Другая нить вела к убийству Ольги Буруновой. Кто убил Ольгу и почему? Алина, у которой дрогнули нервы? Или Анжела? Но какой мотив мог быть у Анжелы? Губарев терялся в догадках. Он решил «дожать» Алину. Другого выхода у него не было. Алина отпираться не стала.
— Да, Ольга шантажировала меня. Я регулярно платила ей деньги.
— Каким образом это происходило?
— Я переводила ей деньги на банковский счет.
— Какую сумму?
— Пятьсот долларов ежемесячно.
— Это вы помогли ей устроиться на работу к Викентьеву?
— Да, я.
— Как вы встретились? Алина передернула плечами.
— Случайно. В магазине. Недалеко от дома. Я всего лишь месяц назад приехала к Викентьевым. Еще не успела толком оглядеться. Будь проклят этот день. Она меня сразу узнала. Я хотела от нее отделаться, но это было не просто. Напоследок она попросила у меня телефон. Я дала фальшивый. Но… она, оказывается, следила за мной. Видела, как я вошла в дом. И тогда… она потребовала, чтобы я устроила ее на работу. И платила деньги. У нее больная мать… — Слова из Алины вырывались толчками.
— У вас был мотив убить Ольгу… — сказал майор и посмотрел на Алину.
Они беседовали в ее комнате. Как и в прошлый раз, Губарев сидел на белом диване. И чувствовал себя по-дурацки.
По телу Алины пробежала судорога.
— Не убивала я! — истерично выкрикнула она. — Зачем мне это надо было?
— Чтобы прекратить шантаж.
— Понимаю… — Алина как-то разом сникла. — Но я действительно не убивала ее.
— А кто это сделал?
— Второй!
— Какой «второй»? — не понял Губарев.
— Шантажистов было двое.
— Как?
— Так. Ольга умерла, а на другой день мне пришло письмо.
— Покажите его мне!
— Я его уничтожила.
— Что было в том письме?
— Там… — Алина сидела на белой кровати в пеньюаре ярко-алого цвета, напряженно смотрела на Губарева и курила уже вторую сигарету подряд. Красное на белом. — Там было написано, что, если я хочу, чтобы о моем прошлом никто не знал, я должна переводить каждый месяц определенную сумму. Семьсот долларов.
Аппетиты выросли, подумал Губарев. «Первый» шантажист просил пятьсот, второй — »уже на двести долларов больше!
— Вы переводили деньги на ту же сберкнижку?
— Нет. На другой счет. Их было двое. Ольга проболталась кому-то еще. Хотя мне клялась… — Пепел падал на белый ковер, прожигая на нем темно-серые пятна, но Алина не замечала этого.
— Пепел, — показал Губарев рукой на ковер.
— А? — Алина посмотрела на пятна с отсутствующим видом и махнула рукой.
О чем я беспокоюсь, подумал Губарев, для этих людей купить новый ковер, что мне — бутылку пива. Спалят один, приобретут другой. С такими-то деньгами!
— И вы платили?
— А что мне оставалось делать! — В глазах Алины застыл страх. — Но это еще не все…