Когда начальник полиции на очередном зверском допросе поинтересовался, что заставило его вступить в борьбу, Олег ответил: «Любовь к Отчизне и ненависть к вам».
У него нашли печать «Молодой гвардии» и несколько чистых бланков временных комсомольских удостоверений. И это то, что он не сумел скрыть от палачей.
Весь избитый и изуродованный, синий от побоев и застывшей под кожей крови, он убеждал товарищей:
— Не давайте радоваться палачам! Держитесь, товарищи! Наши всё узнают, нас не забудут.
Олега расстреляли 9 февраля 1943 года в Гремучем лесу в Ровеньках.
Вместе с ним ушли в бессмертие его верные друзья и товарищи: Люба Шевцова, Семен Остапенко, Василий Субботин, Дмитрий Огурцов.
А через несколько дней фашистские палачи расстреляли и сбросили в шурф шахты № 5 других героев-краснодонцев. Это были подпольщики-коммунисты Филипп Петрович Лютиков, Николай Петрович Бараков, Герасим Тихонович Винокуров, Даниил Сергеевич Выставкин. С ними молодогвардейцы: Ульяна Громова, Иван Земнухов, Николай Сумской, Лиза Андросова, Миша Григорьев — 71 человек. Они стали символами стойкости, величия духа, любви к Родине и ненависти к ее врагам.
Родина высоко оценила их подвиг, наградив орденами и медалями.
Правофланговые советской молодежи
Олег Кошевой,
Иван Земнухов,
Ульяна Громова,
Сергей Тюленин,
Люба Шевцова
Из докладной записки Центрального Комитета КП(б)У па имя Центрального Комитета ВКП(б) от 8 сентября 1943 года: «Вся деятельность «Молодой гвардии» способствовала усилению сопротивления населения оккупантам, вселяла веру в неизбежность разгрома немцев и восстановления Советской власти. Члены «Молодой гвардии» явились подлинными организаторами молодежи в тылу врага, они показали образцы беззаветной храбрости и мужества в борьбе с немецкими оккупантами».
15 сентября 1943 года газета «Правда» писала: «Пройдут годы, исчезнет с земли гитлеровская погань, будут залечены раны, утихнет боль и скорбь, но никогда не забудут советские люди бессмертный подвиг организаторов руководителей и членов подпольной комсомольской организации «Молодая гвардия». К их могиле не зарастет народная тропа».
В Краснодоне им поставлен памятник, открыт музей, туда идут и пишут письма, полные восхищения и признательности, люди со всего мира. Именами молодогвардейцев названы школы, предприятия, корабли…
Это об Олеге Кошевом и его товарищах «всесоюзный староста» Михаил Иванович Калинин сказал слова, нашедшие сегодня свое подтверждение в тысячах и тысячах примеров: «Они будут служить для молодого поколения образцом высокого служения Родине, беззаветной преданности ей».
Владимир ЗАМЛИНСКИЙ
Зинаида ПОРТНОВА
Девочки уезжали в деревню в первых числах июня. Билеты на поезд были куплены за несколько дней, а чемодан упакован заранее. И хотя к отъезду все давно уже было готово, мать с утра исхлопоталась.
Решение отправить детей на все лето к бабушке в поселок Оболь Витебской области было принято давно, и до самого последнего дня она была спокойна, а вот перед разлукой сердце ее затосковало. Одно мгновение она даже хотела отложить, отъезд, но, вспомнив, что отослана телеграмма и что бабушка, поди, заждалась теперь внучек, которых не видела, почитай, целую вечность — как она писала в письмах, — решила не передумывать. Большой вокзал с колоннами встретил их шумом и суетой.
В вагоне отец, без труда отыскал их место.
— Как поезд тронется, — сказала мать, — поужинайте и ложитесь спать. Пишите почаще. Слушайте бабушку и помогайте ей по хозяйству.
Отец посмотрел на часы:
— Пять минут до отправления.
Родители поцеловали детей и стали пробираться к выходу.
…За перелеском, слева от станции, пропел свисток паровоза. А немного погодя стал нарастать шум и грохот приближающегося состава.
— Идет никак? — сказала Евфросиния Ивановна.
— По графику, — ответил Федя, который приехал на телеге.
Минута-другая — и вот уже лоснящийся от масла паровоз, сбавляя скорость, стал притормаживать. Перед нетерпеливым взглядом Евфросинии Ивановны мелькнуло множество незнакомых лиц в окнах — нет, не они. И вдруг что-то очень знакомое и близкое увидела она в озорных и радостных глазах двух девочек. Поезд остановился. Зина и Галя выпорхнули из вагона и кинулись на шею бабушке.
Вскоре они въехали в поселок с бревенчатыми серыми домами.
В бабушкиной избе было уютно и хорошо. Евфросиния Ивановна угощала Зину и Галю чаем с вишневым вареньем, а девочки, счастливые и радостные, рассказывали о Ленинграде, о маме и папе, о себе и о том, как они доехали.
А вечером около дома Евфросинии Ивановны Фруза Зенькова из деревни Мостищи собрала молодежь. Пригласила и ленинградских гостей. Ребята сходили в лес за сушняком и на лужайке разожгли костер.
Они долго сидели вокруг костра, рассказывали смешные истории и веселились. Костер шумно потрескивал, жаркое пламя его высоко взвивалось вверх к темно-синему небу, в непроглядной глубине которого ярко мерцали крупные звезды…
Когда началась война и немцы захватили поселок Оболь, Зине шел всего-навсего четырнадцатый год.
С появлением немцев в Оболи Зина не выходила из дома и ни на минуту не отпускала от себя сестренку Галю. Даже Евфросиния Ивановна редко переступала порог и постоянно держала дверь на запоре.
Выходить из дома вечером было опасно: расклеенный по поселку приказ под страхом смерти запрещал жителям появляться на улице с наступлением темноты.
Фруза Зенькова знала о немецком приказе и все равно, лишь только стемнело, вышла из дому. С учителем Маркиямовым и Натальей Герман она встретилась в лесу.
Присели на старый, замшелый ствол дерева.
— У нас к тебе, Фруза, серьезный разговор, — начал Борис Кириллович.
— Я слушаю, — ответила Фруза.
— Время такое пришло, что сидеть сложа руки нельзя. Надо помогать Красной Армии.
— Как? Немцев бить? — спросила Фруза.
— Не торопись. Сейчас надо подумать о другом. То, что по силам… Вот секретарь райкома комсомола Наталья Герман объяснит.
Девушка, сидевшая рядом, подвинулась ближе, сказала:
— Надо создать отряд. Собери комсомольцев и поговори с ними по душам. Узнай, о чем они думают. Только осторожно. Это тебе, Фруза, поручение от подпольного райкома комсомола. Нам необходимо создать отряд из местной молодежи внутри немецкого гарнизона.
— Трудно, — взволнованно ответила Фруза. — Смогу ли я?
— Да, дело непривычное. Но ты должна суметь это сделать, — сказал Маркиямов. — И райком партии на тебя надеется. Это я предложил твою кандидатуру. Ребятам сейчас нужен вожак. Ну как, согласна?
Фруза уверенно и твердо ответила:
— Да, согласна.
— Всегда помни, что ты не одна. Мы будем помогать. Борис Кириллович уходит с партизанским отрядом. Все контакты будете поддерживать с ним через связного, — сказала Наталья Герман.
— С чего начинать? — спросила Фруза.
— Главное — создать боевое ядро, — ответил Маркиямов. — Для начала поговори с Марией Дементьевой и Марией Лузгиной. Они девчата боевые. Пусть позовут в вашу группу Зину Лузгину, Валю Шашкову, Владимира и Женю Езовитовых. Вот как создадите инициативную группу, только тогда будете действовать. Для начала соберитесь все вместе. Будто на вечеринку. И побеседуйте.
— Хорошо, — ответила Фруза.
Федя Слышанков приходился Зине двоюродным братом. Как-то раз он пришел с кринкой молока к бабушке и встал у порога.
— Ты чего, Федь? — спросила Евфросиния Ивановна.
— Проведать забежал. Как вы тут живете-можете?
— По-всякому, — ответила Зина. — А вы как?
— У нас в Оболи немчуры полно. В школе комендатуру устроили. Шкафы с книжками повыкидывали. Часовых понаставили. И везде приказы наклеили, чтобы оружие, кто имеет, сдавали.
— Ну а еще какие новости?
— Немцы полицию создали. Начальника поставили.
— Кого? — Евфросиния Ивановна приподнялась с печки.
— Экерта. В немецкой фуражечке ходить стал и с пистолетом.
— Переметнулся, — охнула Евфросиния Ивановна. ~~ Это уж точно, — подтвердил Федя. — Оборотень он.
Федя встал, подошел к черному круглому репродуктору, висящему на стене, и покрутил настройку.
— У вас тоже не говорит, — сокрушенно вздохнул он. — Хоть бы словечко шепнул. Как там наши войска?.. Москва как?.. Эх, «Правду» бы сейчас почитать или хотя бы нашу районную. Я вот до войны не любил газеты читать. Скучно, считал. А сейчас, попадись мне в руки газета, наизусть выучил бы.
— Зачем?
— Другим бы рассказывал.
— Верно. Только рассказывать самому опасно. По-моему, об этом лучше в листке написать и повесить на видном месте.
— К партизанам бы сейчас податься. Вот было бы здорово.
— А есть они? — Зина подошла к Феде.
— А как же… Должны быть. Народ врать не станет.
— Дома-то у вас как? — стараясь перевести разговор на другую тему, спросила Евфросинья Ивановна.
— Как и у всех — тоска. У людей руки опускаются. На немцев никто работать не хочет. А молодежи теперь горше всего. Ни в кино сходить, ни на вечеринку собраться,
— Что, совсем не собираются?
— Сходятся иногда. Да что толку? Песню спеть и ту нельзя. Опасно.
— Верно, — отозвалась Зина.
Мысль о создании организации, или, как сказал тогда в лесу ночью Маркиямов, инициативного ядра, долго не давала Фрузе покоя. Она вспоминала самых близких и надежных своих знакомых и друзей, с которыми училась в школе, но сразу поговорить с ними не решалась.
Помог ей брат Николай. Однажды ночью он пришел из леса. В сенях снял сапоги и вошел в избу.
Фруза зажгла лампу, плотно зашторила окно и взглянула на брата.
— Какой ты усталый, — сказала Фруза. — Зарос весь.
— Пришлось попетлять лишнее по лесу для безопасности, — ответил Николай.
— Где вы сейчас? — спросила Фруза.