Когда она закончила, Маркиямов сказал:
— Скромничает Зенькова, товарищ секретарь. К ее словам надо добавить следующее: все задания командования были выполнены. Об этом лучше всего говорят сами дела «Юных мстителей». Я хочу дополнить рассказ Фрузы. Комсомольцы взорвали четыре вражеские автомашины. Вывели из строя многожильный провод, который соединял центральный фронт врага со ставкой Гитлера. А сделали это братья Езовитовы, Евгений и Владимир.
Николай Алексеев 20 апреля подложил мины в буксы вагонов и поднял на воздух эшелон с авиабомбами и цистернами с горючим. Следует упомянуть о другой дерзкой их операции. Мощным взрывом они уничтожили электростанцию, которая обеспечивала током три вражеских гарнизона. Кроме того, вывели из строя взрывом механический агрегат на торфозаводе и локомобиль на кирпичном заводе. Они организовали круглосуточное наблюдение за проходом эшелонов по Орловской железной дороге. К этому следует добавить, что «Юные мстители» передали в наш лесной «склад» семь винтовок, девятнадцать гранат, два клинка, три ящика с патронами и один пулемет. Не перечесть и мелких диверсий, которые совершали юные подпольщики против фашистов. Самым ценным в их деятельности я считаю разведку.
Сипко внимательно слушал. Когда Маркиямов закончил, спросил Фрузу:
— Что нового у немцев в гарнизоне?
Фруза рассказала о положении в Оболи. И о немецком гарнизоне, расположенном в нем, и тут же упомянула, что прибыли дополнительные соединения пятого егерского полка, которые, по слухам, должны будут предпринять карательную экспедицию против партизан.
— Слухи верные? — поинтересовался Сипко.
— Да, — ответила Фруза.
— Откуда данные о предстоящей экспедиции?;..
— От Азолиной Нины. Она случайно услышала об этом в комендатуре.
— Этим вопросом, комбриг, тебе придется специально заняться.
— Чую, — Сакамаркин вопросительно взглянул на начальника штаба.
Пузиков сразу понял обращенный на него многозначительный взгляд командира и, обращаясь к Зеньковой, сказал:
— Пусть ваши ребята, Фруза, разведают, чем вооружен этот пятый егерский, и старательно подсчитают, сколько их всего.
— Хорошо, — ответила Фруза. — Я дам задание сразу же, как вернусь.
— Ну а еще что любопытного в вашей Оболи? — спросил Сипко.
— Немцы восстановили железную дорогу.
— Опять пошли эшелоны? Расскажи подробнее об охране.
Фруза рассказала о том, как охраняется дорога, чем вооружены часовые и когда производится смена постов.
Слушая Фрузу, Сипко облокотился о стол и потирал пальцами веки. По всему было видно, что он мучительно думал об этой дороге.
— Спешат, — взглянув на Фрузу, сказал Сипко. — Под Орел и Курск гонят технику. Сколько они ее ремонтировали?
— Почти месяц возились.
— Как они умудрились? Ведь там такое накорежила авиация.
— А они сумели, — Фруза отхлебнула несколько глотков остывшего чая и снова стала рассказывать: — На другой день после налета нашей авиации они сразу стали восстанавливать дорогу. Охрана круглые сутки бродит вдоль полотна железной дороги.
— Ясно. — Сипко опять потер пальцами глаза. — Дорогу нам нельзя выпускать из виду. Надо во что бы то ни стало приостановить движение. Кстати, а где паровозы заправляются водой?
— У нас в Оболи, — ответила Фруза.
Сипко встал, прошелся по землянке, обдумывая что-то, потом спросил комбрига, начальника штаба и комиссара:
— Как думаете действовать?
Сакамаркин разгладил карту на. столе, внимательно взглянул на черную линию, обозначавшую железную дорогу, которая соединяла Витебск с Полоцком, и, указывая на два участка в зеленом массиве, сказал:
— Я думаю, что минеры-подрывники смогут вывести дорогу из строя в стороне от Оболи, вот в этих местах. — Сакамаркин ткнул пальцем в карту. Вот здесь и здесь: на перегоне к Витебску.
— Хорошо, — согласился Сипко и тут же возразил: — Твон подрывники взорвут дорогу, а немцы через неделю опять ее восстановят. Этого мало. По-моему, надо оставить паровозы без воды.
— Мои хлопцы смогут взорвать водокачку, — сказал Сакамаркин.
— Нет, — Сипко взглянул на Фрузу. — Эту операцию должны провернуть ее ребята. Сумеете выполнить?
Фруза задумалась:
— Дело сложное. Надо все взвесить. — Верно, — согласился Сипко.
Они еще долго сидели за столом, обсуждая план операции, и пришли к окончательному решению, что выполнить его сможет Азолина Нина, которая, как вспомнила Фруза, время от времени ходит на станцию, и иногда по делам службы ей приходится быть около водокачки.
— Добро, — сказал Сипко. — На этом варианте и остановимся. Смогут, комбриг, твои минеры смастерить компактную мину?
— Сделают, они у меня по этой части академики.
— Пусть зальют снаружи мину пчелиным воском и мелким антрацитом закамуфлируют ее под брикет каменного угля. — Сипко повернулся к Фрузе. — Мину передашь Азолиной лично, и пусть она подбросит ее в каменный уголь поближе к башне.
А в это время в поселке Оболь один из местных жителей, Гречухин, был вызван к начальнику полиции Экерту.
— Садитесь! — Экерт указал Гречухину на стул.
— Слушаю вас, господин начальник.
Он сел напротив, заложил ладони рук между коленями и всем корпусом подался вперед, как пес на поводке.
— Сегодня ты подожжешь склад.
— Как?
— Садись! В час ночи ты обольешь стену пакгауза бензином. Чиркнешь спичкой…
— Пришлепнут, господин начальник,
— Молчи. Охрана предупреждена. Тебя только схватят, отвезут в тюрьму, и все…
— А дальше?
— Ты посидишь несколько дней. А потом тебя выкинут — и все…
— А еще что?
— Найдешь тех, кто взрывает составы. Войдешь к ним в доверие. Ухватишься за ниточку и всех до одного вытянешь. Понял?
Гречухин вскочил со стула и уставился в суровое и опухшее лицо начальника полиции.
— Сделаю, господин начальник.
Фруза шла в деревню Зуи. В руках она несла бидон, в котором на дне лежали завернутые в клеенку мины.
В деревне ее неожиданно остановили пьяные полицаи. Потянулись к бидону, решив, что там самогон. Фруза отступила в сторону, но полицаи подскочили к ней и уже старались вырвать бидон из рук. На крыльце ближнего дома стоял немецкий офицер, Фруза позвала его. Офицер крикнул:
— Что там?
— Пан офицер, я несу на кухню для ваших солдат молоко. А эти двое хотят отнять.
Офицер взял из рук Фрузы бидон, приподнял крышку. Бидон до самого верха был наполнен молоком.
— Молоко. Гут! Неси, — сказал офицер, а на полицаев гаркнул:
— Пошел вон, швайн!
Линия железной дороги проходила по самому краю Оболи. За переездом тянулись поля льна и гороха. А совсем недалеко, за амбарами, протекала неширокая река.
Здесь и договорилась Зина встретиться с Фрузой. Она захватила с собой кружки, удочки и пришла на условленное место. Выбрав тихий песчаный откос около камышей, Зина разделась и вошла в реку.
Из воды она вышла только тогда, когда заметила вдалеке идущую по берегу Фрузу. Зина надела платье, обулась. Подошла Фруза.
— И была тебе охота в холодной воде купаться?
— Да она совсем не холодная, — возразила Зина. — Вода — прелесть!
— Куда там… Прелесть! — сосредоточенно думая о чем-то другом, возразила Фруза. — Ну что, попробуем на кружки?
— Давай.
Они сели в тяжелую просмоленную лодку с плоским дном, отчалили от берега. Лодка шла к чистому затону. Пока Зина гребла, Фруза хватала пескарей из банки, насаживала на тройники и, опустив их в реку, проворно разматывала леску.
За поселком протяжно и нервно просвистел паровоз. Он тянул сплошь увешанный ветками берез и елей состав на подъем.
— Замаскированный, — сказала Зина.
— А ты как думала…
Состав скрылся за переездом. И вдруг оглушительный взрыв колыхнул воздух. Столб огня и дыма взметнулся высоко вверх. Потом медленно осел и черным облаком стал расползаться по земле во все стороны.
— Сработала! — сказала Фруза. — Молодцы ребята! Около лодки из-под кружка плеснулась вода. Зина взглянула вниз — по правому борту приструнилась леска.
— Фруза, смотри… перевертка. Тяни скорей!
Рыба металась из стороны в сторону, но Фруза спокойно подтянула ее к борту, а затем быстрым, ловким движением перекинула в лодку.
— На сегодня хватит, — сказала она, собирая кружки. Прощаясь, она передала Зине банку и предупредила:
— Аккуратно только. С собой возьми половину. Поможет тебе тетя Ира. Запомни: очень сильное отравляющее вещество.
— Откуда это?
— Из леса. Кстати, если случится что — уходи к Маркиямову.
Ночь. Стужа и ветер.
Гудят провода. Паровозный дым стелется по земле, он ест глаза, першит в горле угольной гарью.
Парень в темной замасленной спецовке прошел вдоль состава, обстучал колеса и огляделся. Под ватником у него лежали небольшие мины. Часовые механизмы были заведены на восемь утра. Парень наклонился над коробкой буксы, открыл ее. Сзади раздался отрывистый, охрипший голос немецкого часового:
— Эй, русс, гебен зи мир битте фойер! Парень вздрогнул и быстро выпрямился.
— Прикурить дать? — переспросил он. — Можно. Он чиркнул спичкой. Часовой прикурил и ушел за другие составы.
А утром на втором пути, где стоял состав, громыхнул взрыв.
Экерт прикрыл дверь, старательно зашторил окно.
— Выкладывай, — он указал Гречухину на стул. — Нашел?
— Нашел, господин начальник. Нашел.
— Всех знаешь?
— Почти всех. На вечериночки они собирались. Первое время не доверяли. Видать, проверку делали. Потом в книжонку листовочку положили.
— А может, случайно?
— Скорее с умыслом. Когда стали доверять, наказали размножить листовку. Потом кое о чем сам догадался.
— Обольские, значит?
— Все местные.
Экерт взял карандаш.
— Диктуй.
— Зенькову Фрузу первой ставьте, — начал Гречухин.
— Еще кто? — нетерпеливо спросил Экерт.
— Портнова Зина. Питерская девчонка, господин начальник. Внучка Яблоновой. Приехала к бабке перед войной. Да вы ее видели. Одно время в офицерской столовой работала вместе с теткой. Тетку-то расстреляли, когда были отравлены офицеры. А эта сбежала недавно к партизанам. Пионерочка.