При этом Гагарин сказал:
— Вот нас, космонавтов, называют небесными братьями. Может, это и правильно, но мне кажется, что скорее всего мы земные братья. Когда я сейчас слушал тебя, Володя, я подумал, что такие люди, как Борис Гайнулин, да и вся ваша бригада и мы, космонавты в том числе, — земные братья. Именно земные. Все равно, где бы мы ни летали, сколько ни летали, а возвращаемся на землю, где живут Борисы Гайнулины.
Как был обрадован и ободрен Борис, когда Казмирчук передал ему эти слова первого космонавта.
И, перефразируя Гагарина, хочется сказать, что сколько бы Борис пи летал по стране, а первой его думой и самым заветным желанием оставалось вернуться к своим «братским братьям».
Ребята на правом берегу Ангары соорудили ему дом — хороший, рубленный из листвяка, просторный дом. В Братск переехали мать Бориса и четыре его сестры.
И день такой настал.
На аэродроме в Братске (существовал уже и аэродром, и было прямое, а не через Иркутск, сообщение с Москвой) Бориса встречала вся бригада, свободная от работы в смене.
Везли Бориса незнакомой дорогой, где все в новостройках — и так до самой Ангары, а через Ангару — по малой бетоновозной эстакаде, соединившей берега Ангары.
Где-то на середине эстакады каким-то чудом узнали, что в машине едет Гайнулин, и образовалась пробка из десятков машин. И первый раз никто не ругался, не подгонял водителей, не устраивал разносов и разгонов.
Жали Борису руку, убеждались, что она по-прежнему крепка. А он сидел как ни в чем не бывало со своей широченной, лукавой, белозубой улыбкой, с открытой курчавой головой — здоровяк из здоровяков, и всем казалось, что завтра уже его увидят в котловане. Собственно, так и говорили: «Ну, до встречи. Теперь уж ты с нами. Молодец, что поправился». И Борис отвечал:
— До встречи. Это не я молодец, а вы молодцы. Вон сколько здесь дел наворочали. Прямо новый мир.
Задние машины, не зная, в чем дело, стали подавать сигналы, и вся эстакада отвечала им сигналами. Но это была не тревога, а приветствие. В одном ряду с другими машина Гайяулина поехала на правый берег, на Амурскую улицу, 75, где с этого дня стало не только жилье Бориса, но и неофициальный штаб бригады коммунистического труда имени 40-летия ВЛКСМ.
Как пересказать в очерке жизнь человека, который на съезде ВЛКСМ в отчетном докладе был назван Павкой Корчагиным шестидесятых годов?
Теперь-то он воистину стал бригадиром, теперь каждый день в его дом приходили десятки людей и по делу и по дружбе. Людей притягивало сюда как магнитом.
И приезжие в Братск не обходили дом на Амурской улице, 75.
Всех здесь встречали радушно и сам Борис, и его мать Любовь Васильевна — невиданной доброты женщина.
Кроме бригады, у Бориса появились и другие заботы. Он стал заочно учиться в средней школе и получил аттестат зрелости, над чем с присущим ему юмором немало подшучивал. Он сдал экзамены в Иркутский госуниверситет на юридический факультет и стал его студентом.
Так уж получилось, что первым юристом «на общественных началах» в Братске стали называть Гайнулина. Обиженные, ущемленные в правах, ищущие справедливости, желающие наставить на путь истинный своих непутевых детей шли и даже приезжали специально в Братск к Борису Гайнулину. И находили здесь то, что искали.
Однажды он получил совсем необычное письмо из Одессы от моряка капитана 2-го ранга… Бориса Гайнулина.
Этот Борис пытался выяснить, не брат ли он ему, не дальний ли родственник. И сообщал, что отец его погиб во время Отечественной войны, а его могилу он безуспешно ищет вот уже более 20 лет. Ищет он и младшего брата, с которым был разлучен в детском доме. И тоже безуспешно. Так вот: не изменил ли братский Гайнулин имя на Борис, ведь он сильно любил меня, а скорее всего могли изменить имя в новом детском доме, братишке тогда было всего три года?
Одесский Борис Гайнулин был только тезка, но братский Борис не пожалел ни времени, ни настойчивости и завидного упорства и сумел разыскать не только брата своего тезки, но и могилу их отца.
Опоздал капитан 2-го ранга Гайнулин в Братск к своему названому брату («Навеки ты теперь не только мой друг, но и мой родной брат, — писал он, — я и детям своим накажу почитать тебя за самого близкого и родного человека»). Опоздал. Он приехал в свой очередной отпуск, но уже чтобы поклониться его могиле…
Бориса Гайнулина не обходили наградами. Он получил Большую золотую медаль ВДНХ, орден Трудового Красного Знамени. Союз свободной немецкой молодежи наградил его своей высшей наградой — Золотой медалью Артура Беккера. Был он удостоен и высшей награды ВЛКСМ — «Знаком Почета» и занесен в книгу Почета ЦК ВЛКСМ. Когда была установлена эта награда, знак № 1 хотели вручить Юрию Гагарину. Но он наотрез отказался.
— Знак номер один нужно по праву дать Борису Гайнулину. А уж мне, если сочтете нужным, номер два. — И пошутил: — Как говорил мой земляк Василий Теркин: «Я согласен на медаль».
Так и решили: «Знак Почета» № 1 вручить бригадиру первой комсомольско-молодежной бригады в нашей стране Борису Гайнулину, а № 2 — первому космонавту вселенной Юрию Гагарину.
Позднее Борис получил от Гагарина еще одну весточку…
Но, пожалуй, больше всего Гайнулин гордился одной фотографией.
В 1963 году нашу страну посетил Фидель Кастро. В программу его визита входило и пребывание в Братске.
В специальном поезде, который вез кубинскую делегацию из Иркутска в Братск, Роман Кармен рассказал Фиделю Кастро о Борисе Гайнулине и его бригаде. Кастро заинтересовался этим парнем и тут же заявил, что Желает познакомиться с ним.
К станции Падунские пороги поезд подходил ранним утром.
Фидель Молодо спрыгнул с высокой подножки вагона, к нему подбежали девочки-школьницы с букетами багульника, одетые в форму кубинской армии.
Так началось это утро и этот наполненный до краев день. На стадионе, а вернее — на площадке, освобожденной от тайги, где должен быть построен стадион, со всех сторон обширной братской стройки, разбросанной на десятки километров, уже начиная с шести часов утра собирались на митинг люди. Так вот, туда на машине и должны были привезти Бориса, там с ним и встретится Кастро…
На стадионе собрался уже весь Братск — и стар и млад.
Машину, где сидел Борис, поставили неподалеку от трибуны. Среди людей, которые будут приветствовать гостей, стоял и Володя Казмирчук. Он подошел и о чем-то стал советоваться с Борисом.
Время теперь уже потянулось медленно. Гости все еще осматривали плотину, а здесь собралось не меньше пятидесяти тысяч человек. Трибуна была отгорожена на некотором расстоянии толстыми пеньковыми канатами. Люди держались за эти канаты, образуя своеобразную гирлянду из рук.
Наконец показалась вереница машин. Из первой машины вышел Фидель Кастро и направился прямо к Гайнулину.
Он прислонился к машине, взял руку Бориса в свои руки и не выпускал ее.
— Я много слышал о вас, — сказал Фидель. — Мне очень приятно пожать вашу руку.
— А мне… — проговорил Борис и улыбнулся, — я уж наверняка слышал о вас больше. Как это хорошо, что вы приехали в наш Братск!
— О, нам это было нетрудно. Трудно было вам, кто начинал строить ГЭС. Мне рассказали, что у вас выдающаяся бригада.
— Неплохой народ, товарищ Фидель. Такая уж у нас стройка.
— Да, такая уж у вас стройка, — с улыбкой согласился Кастро. — Я сейчас осмотрел плотину и машинный зал. Это великолепно — все то, что вы здесь сделали. Ваша бригада где сейчас работает?
— Они как раз строят здание ГЭС, в которое входит и машинный зал.
— Почему вы говорите «они строят»? — удивился Кастро. — Я слышал, что бригада считает вас своим бригадиром.
— С меня было бы достаточно и того, что они считают меня членом своей бригады.
— А что будет делать ваша бригада, когда закончится строительство Братской ГЭС?
— Думаю, перекочует на Усть-Илимскую. Это тоже на Ангаре.
Кастро улыбнулся и закивал, выслушав объяснение переводчика.
— Я бы хотел пригласить всю вашу бригаду на Кубу, — сказал он решительно.
— Нас слишком много, — возразил Борис.
— Сколько же?
— Сейчас около ста человек.
— Да, много, — с сожалением произнес Кастро, — нельзя столько людей отрывать от дела. Но вы обязательно должны приехать на Кубу. Я приглашаю вас!
Борис склонил голову, ударил руками по коленям:
— Я бы рад, да вот они не пускают.
— Обещаю, что мы вас вылечим! Мы вас вылечим, — повторил он.
— Спасибо, товарищ Фидель! — сказал Борис, крепко пожимая руку Кастро.
— Я хочу, чтобы вы не забывали нашу встречу.
— Всегда буду ее помнить.
— В поезде я надписал вам на память свою фотографию. — Он достал из внутреннего кармана фотографию и протянул ее Борису. — Я тут снят в горах Сьерра-Маэстра. У меня тогда была чуть поменьше борода, — сказал он с улыбкой.
На фотографии Кастро стоял с мешком за плечами и с автоматом, в обычном своем костюме и в ботинках. Переводчик вслух прочитал надпись на фотографии: «Борису Гайнулину, великому герою творческого труда, являющемуся образцом коммуниста. С восторгом и любовью. Фидель Кастро. Братск. 13 мая 1963 г.».
— Спасибо, — сказал Борис, выслушав переводчика, — я считаю, это вы не мне, а всему Братску подарили на память.
Было такое впечатление, что Фиделю Кастро не хотелось уходить ох Бориса. Но его ждали люди.
Борис сказал:
— Разрешите обнять вас.
Кастро протиснулся в машину, они обнялись и расцеловались по-русски три раза. Эту сцену потом видели миллионы людей в фильме Романа Кармена «Гость с острова Свободы».
Кастро снова взял руку Бориса.
— Я с вас беру слово, что вы приедете на Кубу. Я договорюсь об этом с вашими руководителями.
Уже сказал свое слово Володя Казмирчук.
Поприветствовала кубинцев и работница авторемонтного завода Светлана Яновская. Она даже прочла стихи местного поэта — молодого рабочего.
И вот к микрофону подошел Фидель Кастро. Он начал речь негромким глуховатым голосом.