городства в человеческом роде. Христианское правосознание давало людям определенное мерило совершенства. Оно указывало, чему должен служить правитель, какова высшая цель государственного единения людей, и тем самым безошибочно определяло, кто призван стать во главе христианской державы. Так закладывался священный фундамент новой государственности, возвращавшей человека к первоначальным истокам духовной Традиции. Христианская вера пропитывала общественный строй духом солидарности, духом органического единения, тем духом, который аккумулирует все духовные и физические силы этноса и лежит, по словам И.А. Ильина, в основе «духовной гениальности народа». Христианская вера по-новому осмыслила и облагородила сами понятия права и государственности. Она пробудила в людях самые благодатные силы любви и совести, которые облагораживали правосознание и давали ему непоколебимую опору. С утратой истинного христианского правосознания мы разучились различать добро и зло, кризис охватил все сферы бытия. Кризис системный, с неумолимой логикой разрушения, в которой последней жертвой будет сама человеческая душа. Правосознание же, утратив свои божественные истоки, стало беспочвенным, отвлеченным и мертвенным. Оно уже не может исполнять той роли, которую призвано играть в человеческом сообществе, объединенном в государственный организм. Утрата внутренней структуры этого организма, оживляемой истинным правосознанием граждан, неминуемо ведет не только к гибели конкретного государства, но и к гибели самой идеи государственности. Хаос наступает на Космос бытия. Современная юриспруденция, опирающаяся на бездуховный формализм, стала источником разлагающих влияний правосознания. Именно здесь лежит корень общего кризиса современной формы государственности, которую невозможно преодолеть без возвращения к духовным корням человеческого общежития.
Сколь ни кичилась бы современная демократия своей победой над коммунистической доктриной, она все равно изначально побеждена этой самой доктриной и усвоила ее самые ключевые идеологические посылы.
Формула духовно выродившегося и нравственно разложившегося правосознания была теоретически сформулирована марксизмом и применена им в революционной практике. Марксизм учит: «Государство есть условное равновесие равных человеческих индивидуумов, которые суть есть не больше, чем материально детерминированные существа, подлежащие количественному измерению и счислению, которыми исчерпывается вся их суть. Государственная власть — это обычный хозяйственный механизм, который организует эту количественную массу». Совершенно в духе этой концепции думают и действуют все эшелоны власти в современной Российской Федерации. Современное состояние правосознания характеризуется родовыми чертами, унаследованными от марксизма в исконной идеологической чистоте! В первую очередь отметим отрицание духа, духовной личности, веры, религиозной основы права как самостоятельной ценности. Затем — сведение всей человеческой жизни к материальным процессам. И наконец — вера в механический закон управления человеческим коллективом. Болтая о правах личности, современное государство и правосознание личность в вопросе государственной политики и экономических преобразованиях не учитывают вовсе, ее просто нет как субъекта права. Если вы попытаетесь мне возразить и сошлетесь на Конституцию, где по поводу личности написано немало, то я вам замечу, что в ней нигде нет даже упоминания о том, что же современные власти предержащие понимают под этим словом. А они искренне полагают, что личность — это всего лишь фетиш (впрочем, весьма необходимый в современной политической магии управления сознанием масс), и ничего больше!
С другой стороны, современное правосознание не заслуживает даже этого наименования. Оно отрицает право человека в первую очередь как право проявления его духа, его духовной, религиозной свободы и утверждает доктринальный произвол во всех сферах современной общественной жизни.
Такая практика является последней степенью разложения всего государственного организма. Коммунизм в этом вопросе достиг дна, демократия достигает. Причем российская специфика состоит в том, что разложение демократического правосознания и его институтов происходит не менее быстрыми темпами, чем коммунистической доктрины в прошлом. В определенном смысле современный либерализм еще менее жизнеспособен, чем державшийся на крови и страхе большевизм.
Без последовательной христианизации всего государственного организма дно будет достигнуто очень быстро, и падение на него будет очень болезненным.
Священные основы государства и личность
Личность и государство — вот тема, затрепанная донельзя современными СМИ и неожиданно выброшенная на свалку информационных обносков. Проблемы личности для государства отныне не существует, так как этой самой личности государство не видит вовсе. Слабосильный писк демократической общественности о том, что современная власть отказала даже им в наличии этой самой личности — всего лишь обида обманутого в своих надеждах «ментовского информатора», которого сослали на Колыму вместе с теми, на кого он исправно «стучал». Когда мы говорим о ссыльных, то речь идет о всем нашем народе, которому упорно отказывали в историческом личностном достоинстве упыри, пившие и пьющие его кровь с 1917 года, за счет чего и ведут свою паразитическую жизнь, полную внутреннего достоинства вурдалака. Но может, они и правы в своем презрении? Разве не презренен человек, обсиженный клопами, который многие десятилетия не ходит в баню и не желает принять очищение? Может быть, у людей пропала уверенность в том, что есть такая баня, которая будет смертельна для паразитов? Но «баня пакибытия» есть и пребудет до конца, и омывшийся в ней не только примет жизнь вечную, но и обретет утерянное предками духовное первородство и личностное достоинство.
Чем же является личность для традиционной христианской государственности? Какой ценностью она обладает?
Духовное понимание человека видит в нем, прежде всего, творческое существо, наделенное бессмертной душой, священный сосуд — вместилище Божественного духа. Жизнь человека — процесс таинственный и до глубины его не постижимый, поскольку глубинный центр человеческого самостояния и самоутверждения освящен свыше. Такой человек в христианской антропологии есть естественный субъект права и правосознания. Он — живая основа семьи, общества, народа, государства, Церкви, наконец. Такой человек — истинный источник всякой культуры, и духовной — в первую очередь.
Государство же по своей изначальной сути — организм духовной солидарности отдельно взятых людей. Невозможно себе представить государство, состоящее из одного класса, из одной группы людей. Государство — это сложное целокупное множество. Экономическая и культурная жизнь государства складывается из множественности умений, хозяйственной специализации, самостоятельной творческой инициативы и культурных традиций. Государство не должно опускаться до частного интереса отдельного индивидуума, но обязано возводить отдельный духовно значимый и нравственно безупречный личный интерес гражданина на уровень общенародных политических и экономических задач. Такое государство исполняет свое христианское предназначение и становится социальным в истинном значении этого слова. Такое государство способно проводить в жизнь христианскую политику и становится орудием духовной солидарности и гражданского братства всего народа. Отметим, что сама идея братства не есть продукт французской революционной мысли 1789 года, но вошла в политический обиход в Средневековье, когда совокупность христианских государств Европы, вопреки многочисленным политическим и военным столкновениям, мыслилась как единое братство христианских народов. Возвращаясь к отношению христианского государства к личному интересу отдельного гражданина, необходимо отметить, что если какой-нибудь частный интерес духовно верен и справедлив, если он не просто частный интерес, но субъективное выражение объективной потребности христианского социума, то государство признает естественное право индивидуума на творческую инициативу и свободу действия. Единолично выражая в своей творческой активности публичный, общенациональный интерес, личность выражает и интерес самого государства. В этом основная сущность здорового правового отношения личности и государственного аппарата. В таком духовном поле взаимосвязи с государством частная воля гражданина облагораживается, и он поднимается до уровня решения общегосударственных задач, постепенно освобождаясь от детерминизма личного своекорыстия и жадности. Государство обязано считаться с верными и справедливыми интересами частных лиц и групп социума, рассматривая эти интересы через призму целого народного организма, государственной целесообразности, общего интереса, справедливости, наконец, основанной на христианском понимании жизни, на естественном праве христианина и гражданина. В своем отношении к личности государство должно исходить из того, что в первую очередь оно является выразителем общего всенародного интереса. Частный интерес гражданина принимается в расчет, поскольку он, в силу своей духовной зрелости, может быть принят и истолкован как интерес общенациональный. Разумеется, что такие идеальные взаимоотношения не могут быть правилом без исключений. Понятно, что многие наши частные интересы не могут прямо рассматриваться как общенародные, на то они и частные. Но эти противоречия снимаются, если мы осознаем, что, сохраняя духовное единство с народом и основами христианской государственности, наши частные интересы все больше и больше будут совпадать с интересами государства до абсолютного живого тождества. Не являясь паразитом, трудясь на благо страны, исполняя свои обязанности, человек становится истинным гражданином, чьи поступки и желания всегда будут духовно оправданными. Такой человек вряд ли будет способен выдвигать такие претензии, которые будут идти вразрез с общепринятыми нормами нравственности и благополучия. Только искаженная неверным духовно-нравственным актом психика человека, больного по сути, может подвигнуть его вести нечестную жизнь, ис