ым наслаждениям, с другой — должны быть люди, знающие истинную цену авторитету и закону, которая имеет своим оценочным источником Идею. Стойкая и внеличностная преданность идее является для этих людей своеобразным паролем, позволяющим узнавать друг друга в толпе безликой биомассы. Идея для этих людей — их истинная Родина, и в нашем случае этой Родиной была, есть и будет для каждого благородного русского человека Святая Русь, корни которой в небесах, а нам по Благодати даровано иногда приобщаться святых плодов этого чудесного древа. Соотечественников такой священной сверхреальной Родины объединяет не столько факт принадлежности к одной и той же земле (почва), обладания одним и тем же языком или одинаковой кровью (кровь), но и принадлежность к одной Великой Идее, принадлежащей этой крови и этой почве, а вернее — организующей и иерархически выстраивающей эти необходимые для своего уровня начала. «Разделить и разъять то, что обладает лишь мнимым единством в коллективной смешанности разнородного, высвободить ядро мужской субстанции в виде политической элиты для того, чтобы вокруг него началась новая кристаллизация, такова истинная задача и необходимое условие для возрождения «нации», обретение ею формы и сознания», — писал Эвола. Такова задача орденской организации и в России: кристаллизовать вокруг себя живые и чистые силы русского этноса для служения Идее Святой Руси.
Главной задачей русской орденской структуры современности должно быть трепетное хранение перед лицом апостасии иерархии мистического церковного единства и истинных церковных преданий, молитвенное ожидание предизбранного Богом Царя; хранение Русскости и заветов опричнины; традиций национальной жизни; выстраивание опоры грядущему трону в виде нового дворянства, верного чести и долгу служения Церкви и Святой Руси.
В качестве легитимизации нашей деятельности нам не нужна регистрация, но необходима только историческая преемственность к исконным русским орденским, в самом широком смысле, структурам: каликам перехожим, витязям, опричникам, православным братствам, казачеству, Белым корпусам, Российскому Имперскому Союзу-Ордену.
Мы утверждаем принципиальное отличие русской орденской идеи от западных орденов и масонства. Открытость в провозглашении целей, истинная церковность, истинный монархизм в строгом соответствии с церковными преданиями, иерархия, основанная на свободном подчинении в соответствии с духовно-нравственными критериями оценки личности, — вот наше кредо. Отсутствие особых клятв, входящих в противоречие с вероучением Вселенского Православия и русскому монархическому идеалу, — вот наше нерушимое правило.
Орденское объединение есть законная реакция правого меньшинства на узурпацию власти неправым меньшинством. Впрочем, верна и другая пропорция. Правое меньшинство также имеет право оспаривать власть у неправого большинства.
Надо помнить, что орденское объединение — не регулярная организация с собраниями и взносами, хотя оно может принимать и подобный вид. Орден был и будет всегда суровой жизненной школой, длящейся для адепта всю его жизнь. Наша стойкость и решимость отстаивать свою правду до конца требует предельного мужества и боевого духа не до пенсионного возраста, а до гробовой доски. Никакое прекраснодушие и конформизм не должны поколебать верность долгу, служения выбранному пути. От человека орденской закалки требуется всегда быть на боевом посту, обладать хорошей физической формой и непреклонной волей. То, что возможно в условиях мирной жизни, недопустимо для людей, вставших на путь орденского служения, на путь каждодневной изматывающей войны.
Орден — последняя попытка духовной и этнической консолидации живых элементов социума, некогда бывшего Великим Русским народом.
Вместо эпилога
Говоря о монархии и возможности ее возрождения на современном историческом этапе в России, мы не должны забывать главного. А главным является то, что народ обязан свято хранить верность своим вековым устоям и институтам, в которых он, народ, родился, рос и проходил свое историческое становление вплоть до возмужания. Хранить даже тогда, когда, кажется, в этом уже нет никакого рационально понимаемого смысла и вещественно осязаемой пользы. Этот непреложный закон жизни любого национального организма надо понимать в том смысле, что самое главное — верность не закостенелым формам, которые действительно могут устаревать, но исключительно и только духу древних устоев и государствообразующих институтов. Ведь именно дух, понимаемый сколь угодно широко, но сохраняющий при этом абсолютную реальность своего выражения в исторически обусловленных формах, сформированный в традициях определенной религии и всецело ориентированный на соответствующую традицию, отличает один народ и весь его духовно-душевный склад от другого народа, одну культуру от другой. Именно в этом отличии и заключается сама живительная сила этноса и его традиционных устоев в целом. Согласие и верность основным священным принципам национального бытия формируют истинный национальный организм в лице полноценного органического государства. Этнические, антропологические, культурные и психические особенности народа обретают смысл и гармонизируются в едином народном организме только при наличии духовного единства и верности священным духовным устоям этноса. Без верности традиции, которая представляет особый генетический код народа, люди, рожденные на одной земле и живущие в едином климате, в едином юридическом поле в принципе не отличаются, по словам известного итальянского мыслителя прошлого века Гвидо Де Джоржио, от «предметов, выпускаемых на одном и том же заводе, но значительно различающихся по форме и значению». Достоинство человека, его свобода и воля соотносятся напрямую с его принадлежностью не к серой атомарной массе населения, занимающего определенную территорию, пусть даже и большую, но исключительно принадлежностью к большому национальному организму народа. Народа, чье историческое значение и величие определяются его верностью духовным корням, его способностью к вечному обновлению в строгом соответствии с теми непреходящими духовными идеалами, которые стали для него истинно народной душой, с теми идеалами, которые пронизывают все стороны его жизни: частной, общественной, политической, религиозной. Во имя такого подлинного духовного единства, всегда торжествующего над всеми превратностями национальной судьбы, во имя настоящего счастья всего народа и каждого его члена мы обязаны сделать волевое усилие по возвращению к тем священным истокам, где начиналась наша национальная жизнь, к истокам, дающим народу возможность обновления на путях верности себе и своим традиционным устоям.
Да поможет нам Бог снова стать Великим народом Великой России!
Заключение
В самом конце, наверное, необходимо сказать то, с чего обычно начинают повествование, что говорится в начале, особенно когда заходит спор о приоритетах той или иной политико-экономической формации у нас в России, а именно — пару критических слов в адрес оппонента. Вот только оппонент давно не заслуживает того, чтобы о нем говорили в начале. Давным-давно, в далеком XIX веке, лучшими умами планеты был поставлен диагноз демократии и либерализму — тяжелая болезнь, ведущая государство и общество к летальному исходу.
Никакой разумной контраргументации из либерально-демократического лагеря не последовало. Более того, весь прошлый век красноречиво доказал верность этого диагноза.
Самые разрушительные на земле войны и революции с миллионными жертвами были спровоцированы демократическими режимами, которые в океанах крови европейцев добывали свой гешефт. Как свободные радикалы в иерархической структуре материи наносят смертельный ущерб всей системе в целом, так же и взращенные в либеральном мире идеи и люди, ими зараженные, те же либеральные, т. е. свободные радикалы, знаменосцы всяческих демократий, несут вырождение и смерть всему культурному человеческому сообществу.
Особые тому доказательства уже не требуются. Любому россиянину достаточно включить телевизор, чтобы окунуться в мутное болото политической и бытовой лжи, чудовищной коррупции всех эшелонов власти, разврата самого нечеловеческого свойства, зловещего роста преступности, наркомании и общей смертности, гибели нравственных устоев семьи, понятий о чести и верности, физического вырождения самого человека, наконец.
«Почему же тогда на протяжении последних двухсот лет демократия торжествует везде и всюду?» — спросит неискушенный читатель. Ответ прост — катиться под гору всегда легче. Потакание греху и слабостям дается человеку и человеческому сообществу проще, чем дисциплина, труд, культурное творчество, жертвенность во имя священных идеалов, которые могут быть только у высокоразвитых, действительно культурных наций, а не у скопища дегенератов и воров, в которое неуклонно превращается все белое человечество, несущее свои новые «ценности» отстающему Востоку на крыльях американских бомбардировщиков.
Представим себе на минутку то, что и представить-то страшно: обществом правит наркомафия, которая «подсаживает на иглу» все новых и новых людей. Но мы не догадываемся о том, что наркотики — это смерть. Более того, все СМИ в руках наркодельцов, и каждый день через телевидение и газеты нам токуют, что наркотики — это единственный правильный выбор всего прогрессивного человечества. Отказ же от них — это недостойный культурного человека акт, настоящий и страшный фашизм. Общества, пытающиеся отказаться от наркотиков, «прогрессивные общечеловеки» безжалостно бомбят под радостные взвизгивания купленных на наркоденьги «правозащитников», позиционируемых всем нам не иначе, как совесть нашей нации.
Вот такое общество, без преувеличений, и есть современная система демократий. И образ наркомафии для невидимого правительства этого сообщества выбран не случайно. Дело даже не в том, что вся наркоторговля — дело рук не таинственных латиноамериканских картелей, а анонимов, которые и являются истинными кукловодами современного демократического истеблишмента. Главное, что матрица, эталон такого вот уничтожения традиционных обществ и культур был заложен наикультурнейшими англичанами и их изысканными европейскими союзниками во времена опиумных войн, к