Рассказывает Ольга Ивановна Дегтерева, духовное чадо архимандрита Иеронима (Шурыгина), Бронницкое благочиние, храм-часовня святителя Николая
Мое детство
У нас была очень большая семья, восемь детей: четыре сына и четыре дочери. Родились мы в Воронежской области, после чего вся наша семья переехала на Кавказ, в Дагестан. Мне тогда исполнилось четыре года.
Мой отец был участником войны, он инвалид второй группы. Папа много рассказывал о войне, мы всегда отмечали День Победы. А мама во время войны копала окопы в Воронежской области, там шли танковые бои, мама была тогда совсем юной девушкой. Она тоже рассказывала нам о войне, как Господь сохранил ее от немцев; могло совершиться насилие, но Господь уберег.
Мама осталась сиротой, когда ей было семь лет. Она окончила три класса школы и потом пошла работать в колхоз. Мамочка всю свою жизнь прожила в труде. Будучи детьми, мы никогда не видели, как она ложится спать и встает. Но когда мы утром просыпались, мамочка уже и хлеб испечет, и скотину управит.
Мама читала молитвы, и все мы молились
Мама моя была человеком глубоко верующим, и поэтому все дети были крещены с самого рождения. Я родилась очень хиленькой девочкой, всего кило восемьсот. Когда мама пошла меня крестить, я была такая махонькая, что батюшка даже боялся брать меня в руки.
Родители мои были венчаны. Мама, будучи еще невестой, сказала отцу, что замуж не пойдет, если не будут венчаться.
В доме у нас всегда висела икона, мама ее никогда не прятала и ничем не закрывала, на большие праздники перед иконой мама зажигала лампадку. Это сейчас у нас лампадка постоянно горит, а раньше такого не было.
Храм находился очень далеко от нас, в пятнадцати километрах от дома, поэтому там удавалось бывать редко, только на большие праздники: Пасху, Рождество Христово, Успение. В храм мы ехали, а обратно шли пешком.
К праздникам мы готовились, постились, всегда убирались, все мыли, чистили. Мама сама всегда пекла куличи, красила яйца. К празднику Святой Троицы она украшала дом березками и травой.
Ольга Ивановна Дегтерева
Мама учила нас всех молитвам «Отче наш», «Богородице Дево», «Живый в помощи». Молитвословов раньше не было, поэтому все переписывалось от руки: утренние молитвы, вечерние молитвы и некоторые акафисты, например акафист Иисусу Сладчайшему. Если у нас не получалось сходить в храм, то мы все собирались дома, становились перед святыми иконами, мама читала молитвы, и мы все молились.
Господь нас берег
Люди мне всегда попадались хорошие. Когда я была маленькой, храмы мне казались такими большими, красивыми. В храме нас знали и очень хорошо к нам относились. Накануне больших праздников нас оставляли ночевать прямо в храме, так как домой идти было очень далеко. А когда мы стали взрослее, то, чтобы попасть на ночную службу, переодевались в бабушек, так как нельзя было пойти в храм в открытую – комсомольцы дежурили. Но Господь нас берег.
Священники были добрые, особенно помню, когда мы жили в Дагестане, там в храме служил отец Владимир, он был очень хорошим. Мне нравилось, как он говорил проповеди, всегда наставлял и помогал, но он уже преставился. Помню еще отца Александра, он был иеромонахом, сейчас он уже епископ там же, на Кавказе. Он приходил к нам домой, общался с моими братом и отцом.
Мы всегда старались жить дружно и помогать, кому чем можем
Мама у нас была строгая, а отец был не таким строгим. Вот, помню, идешь гулять, чуть-чуть запоздаешь, возвращаешься домой бегом. А во дворе у нас был палисадник, так я становилась в угол палисадника и читала молитву «Живый в помощи». После молитвы иду домой и прошу: «Господи, хоть бы мама не ругала меня!» И слава Богу, мама не ругала.
Жили мы тогда в Дагестане, мама даже цыган в дом пускала, чтобы и они могли себе что-то приготовить к празднику в нашей печи. Кроме того, в доме у нас всегда жили странники. Вот помню: у нас жил один мужчина, который совсем недавно вышел из тюрьмы, он болел туберкулезом. Как-то мама шла по улице, было холодно, а мужчина этот закопался в листву, чтобы не замерзнуть, и мама его подняла и привела к нам домой. Он прожил у нас всю зиму, пока не окреп и не встал на ноги. Мама нашла его родственников, и через какое-то время приехала сестра этого мужчины и забрала его.
Вообще, мы всегда старались жить дружно и помогать, кому чем можем. И что самое главное – несмотря на то что в семье у нас было восемь детей, мы никогда ни в чем не нуждались. У всех нас были свои обязанности, мы всегда жили в труде, и скучать нам не приходилось.
Крестик на тебе есть?
В 1977 году мы переехали во Владикавказ, и мама начала ездить к старцу Иоанну (Крестьянкину). Она нам почти ничего не рассказывала про встречи со старцем, время было такое, что за веру людей преследовали. Вот меня, например, преследовали из-за того, что я не хотела вступать в комсомол. Конечно, я тогда была маловерная, прямо не говорила, что не вступлю в комсомол, потому что верующая, хотя все знали, что наша семья верующая. В конце концов меня вынудили вступить. На комсомольские собрания я старалась не ходить, говорила, что заболела или еще что-то.
Крестик носила. Мама нам всем крестики надела, и мы их не снимали. Во Владикавказе, когда я училась в институте, ректор вызывал меня к себе в кабинет, но прямо не спрашивал, верующая ли я, а спрашивал так: «Крестик на тебе есть?» Но я малодушничала и отвечала «нет», хотя вешала крестик сзади на спине, а спереди была видна только цепочка.
Ректор мне все время говорил: «Вот как увижу я тебя, так мне и хочется заглянуть и посмотреть, что у тебя там висит на цепочке: крест или еще что-то?» Я не признавалась, а если бы призналась, то меня исключили бы из института. Но потом я каялась в этом батюшке.
Моя младшая сестра (духовное чадо отца Иоанна) пошла в Покровский храм и там работала псаломщицей.
Мужа за руку в храм не тяни, а молись за него!
Когда я окончила геологический институт, то уехала работать на Чукотку. Храмов там, конечно, не было, это сейчас они там есть, а раньше не было. Поэтому, когда я приезжала домой, первым делом шла в храм, исповедовалась и причащалась.
Один раз я приехала Великим постом на Благовещение в Псково-Печерский монастырь. Мы с мужем жили тогда невенчанные, и меня это очень тяготило, а он не хотел венчаться. Я написала тогда записку отцу Иоанну (Крестьянкину), ее передали, и батюшка мне ответил: «Мужа за руку в храм не тяни, а молись за него!» И дал мне молитву: «Крест Христов, на весь мир освященный благодатию и Кровию Господа нашего Иисуса Христа…» Наказал, чтобы я без этой молитвы из дома не выходила, вот так сейчас и делаю, как батюшка благословил.
Он, как истинный монах, тебя не потревожил
Господь меня всегда берег, наверное, по молитвам мамы. Мама у нас была молитвенницей. Когда она приезжала в Печоры, ей говорили: «Ты же наша, ты же тут, в Печорах живешь!» И папа мой тоже был на послушании в Печорах.
Папа мой сподобился монашеского пострига. После смерти мамы он ушел в Свято-Троицкий монастырь (город Алатырь) к отцу Иерониму (Шурыгину), и батюшка благословил папу на постриг. Папу постригли, и на третий день после пострига Господь его забрал в ангельском чине.
В миру папу звали Иван, а в постриге – отец Иаков. Помню, когда его забрал Господь, батюшка сказал нам: «Радуйтесь, ваш папа в раю». Папу в день смерти причастили, он уже не ходил и плохо видел, ему было тогда восемьдесят пять лет. С отцом рядом был мой брат, монах Павлин, он сейчас также подвизается в Свято-Троицком монастыре.
Брат сказал мне потом, что в день смерти у папы были такие голубые глаза, как васильки, он таких глаз никогда у него не видел. И когда папу причастили, брат начал читать свое монашеское правило, а когда закончил и повернулся, папа уже отошел ко Господу. И духовник сказал брату: «Видишь, он, как истинный монах, тебя не потревожил – ты читал свое молитвенное правило, и он тебя оставил, чтобы ты дочитал».
Встреча с духовным отцом
Самое важное для меня событие – это встреча с моим духовным отцом, архимандритом Иеронимом (Шурыгиным). Его знает владыка Тихон (Шевкунов), они вместе подвизались в Псково-Печерском монастыре. После встречи с отцом Иеронимом моя жизнь очень изменилась.
Первый раз я встретила отца Иеронима в Москве, в квартире у своей старшей сестры Марии. Я зашла и увидела батюшку, который сидел в кресле. Посмотрела на него, и было такое ощущение, как будто знаю его уже тысячу лет. Я подошла к нему, упала на колени и начала плакать. И больше никуда не хотела отходить от батюшки. Честное слово, никуда не хотелось идти, мне было так хорошо… А он мне говорит: «Ольга, мы с тобой еще много раз увидимся и встретимся еще много, много раз». По милости Божией, так и случилось.
Помню свою первую подробную исповедь у батюшки. Я как будто потерялась во времени: стояла на коленках у него в келье и слышала только его голос.
Отец Иероним был удивительным человеком. Архимандрит Иоанн (Крестьянкин) благословил его на старчество. К отцу Иерониму всегда приезжало много людей за советом, батюшка наставлял не только в духовной жизни, но и в быту, всегда был ласков и доброжелателен. Он всегда благоговейно предстоял перед престолом Божиим. Чувствовалась особая Божественная благодать, когда он служил литургию.
Архимандрит Иероним (Шурыгин)
Да будет у тебя, Ольга, дом, будет!
Кстати, дом, в котором мы сейчас живем, мы получили по батюшкиным молитвам. Вот как это было. Батюшка благословил нам из квартиры перебираться в дом и сказал, чтобы мы подыскивали дом и молились святителю Спиридону Тримифунтскому. Я каждую субботу заказывала водосвятный молебен и в своих домашних молитвах каждый день ему молилась: когда акафист прочитаю, когда молитву, когда поклончик сделаю.
Молились и искали дом, помню, что очень много ездили, смотрели. Вот понравится нам дом, мы сразу звоним батюшке и говорим: «Вот такой-то дом…» – а батюшка нам отвечает: «Нет, это не ваш дом». Приезжаем к батюшке в монастырь в Алатырь, я сетую: «Батюшка, никак дом не найдем». А он отвечает: «Да будет у тебя, Ольга, дом, будет!» И так это говорит, как будто дом у меня уже есть.
Мы обратились в агентство недвижимости в Раменском. Объяснили им свою ситуацию по деньгам, а они нам говорят, что за такую сумму, которая у нас есть, мы ничего не найдем. Но мы все равно попросили их позвонить, если что-то вдруг найдется. Муж уехал на полгода на работу, он геолог, и я стала молиться. Молилась я, честно сказать, дерзновенно, потому что батюшка сказал, что дом будет, и ощущение у меня было такое, что этот дом Господь нам уже выделил. И я молилась: «Господи, пусть мне позвонят насчет дома!»
И вот раздается звонок, и меня спрашивают: «Ольга Ивановна, не хотите ли посмотреть дом, который продается у вас в Бронницах?» Я сказала, что хочу, и поехала. Нашла дом, посмотрела с улицы, мне понравилось, потом приехала риелтор, показала дом изнутри, мне еще больше понравилось.
А до этого разговаривала с батюшкой и рассказывала, какие сейчас цены на дома: «Батюшка, вот у нас столько-то денег есть, еще подсоберем, еще, может быть, займем, тысяч восемьдесят долларов и выйдет». Батюшка посмотрел на меня и говорит: «Семьдесят пять!»
И вот я спрашиваю у риелтора: «Какая цена у этого дома?» А она отвечает: «Семьдесят пять тысяч долларов». И я звоню батюшке, а батюшка говорит мне: «Бери, это твой дом, не упусти!»
И по молитвам батюшки мы купили дом! Потом я заказала благодарственный молебен, и не могу передать, что тогда чувствовала. Я очень благодарна Богу, что Он мне дал этот дом! И для себя я поняла, что самое главное – это постоянство в молитве.
Особенно важно материнское благословение
Если детей будешь воспитывать с молитвой и с благословением, то все будет хорошо. Особенно важно материнское благословение, поэтому мои детки из дома не выходят, пока я их не перекрещу. А когда их нет, то прошу, чтобы Господь их Сам благословил.
Вот какой случай произошел с моей дочкой Катенькой. Она возвращалась с учебы, уснула и уехала в другую сторону, а когда приехала, вышла на платформу, поняла, что села не в ту электричку. Было очень темно, а в конце платформы стоял какой-то мужчина. Катя решила подойти к нему и спросить, где она оказалась.
Подходит она к этому мужчине, а он сам с собой рассуждает вслух: «Прыгнуть сейчас под электричку или попозже под другую?» Потом смотрит на Катю и говорит: «А ей-то что? У нее материнское благословение». И Катя сразу побежала в другой конец платформы и села на ту же электричку, которая к тому времени уже возвращалась в Москву.
Нужно уметь принимать жизненные обстоятельства как данное от Бога
В преодолении жизненных бед и напастей нужны терпение и молитва, и самое главное – нужно понимать, что без Промысла Божия с нами ничего не происходит. Нужно уметь принимать жизненные обстоятельства как данное от Бога и за все Господа благодарить!
Из опыта прожитых лет я вынесла самое главное: Господь всегда был рядом со мной и всегда мной руководил.