аются сложными. Это в полной мере относится и к данной заповеди. Время этой социальной заповеди подошло уже после Вознесения и Пятидесятницы, когда апостолы, верные ученики Христа, решили осуществить ее делом и создали Иерусалимскую общину, где христианство сочеталось со строгим коммунизмом. Эта заповедь подробно разъяснялась святыми отцами III–V веков: Киприаном Карфагенским, Василием Великим, Амвросием Медиоланским и в особенности Иоанном Златоустом, который создал глубоко продуманную систему имущественного богословия. На уровне социально-историческом такое богословие становится основанием православного социализма, реализующего идею христианского социального строя.
Ясно, что такая перспектива рушит все планы сатаны по подчинению человечества темным силам. И поэтому он всячески старается этот путь опорочить. Особенно лукавый бьет по братству. Он старается развернуть технический прогресс, замешивая его на индивидуализме и стяжательстве. Это развращает людей и уводит от выполнения социальной заповеди христианства. Более того, сатана разворачивает хитрую клеветническую кампанию по дискриминации Христовой заповеди общинного братства. Сколько ушатов грязи вылито на идею коммунизма и сколько хвалебных песен сложено насчет священной частной собственности, ее абсолютной необходимости для процветания человечества. Таким образом, ясно видны два пути: путь узкий, путь братства, ведущий ко Христу, и путь широкий, путь мамонизма, ведущий народы в духовную пагубу. Сейчас это – основная мировая коллизия, вокруг которой идет яростная борьба.
К несчастью, эта борьба затронула и нашу церковь (везде «церковь» со строчной буквы означает церковь земную), в результате чего святоотеческое имущественное учение начинает постепенно забываться. В результате церковь лишь частично приняла принцип братства – только для общежительных монастырей, которые предназначены для личного спасения. Для мирян предлагается другой путь – не братство, а личная милостыня. Но ведь индивидуальная благотворительность возможна только из своего, что в свою очередь предполагает господство и благодатность частной собственности. Это уже не святоотеческое, а совсем другое богословие, оправдывающее весь омерзительный современный капиталистический порядок.
Характерно, что когда в конце XIX в. замечательный христианский деятель Николай Неплюев, следуя образу Иерусалимской общины, стал строить свое Трудовое Крестовоздвиженское Братство, то многие тогдашние «истинно православные» его жестко критиковали за пренебрежение благотворительностью, называли его дело протестантством и всячески вставляли палки в колеса. Тем не менее Братство Неплюева просуществовало более 40 лет, пережив три революции, три войны и было разрушено лишь в начале 30-х годов. Однако, оно так и осталось единственным примером успешного осуществления у нас в церкви святоотеческой доктрины. Остальная Россия подошла к началу XX в., к сожалению, имея на вооружении частнособственническое богословие. И не удивительно, что последовала Господня епитимья – гонения на церковь в советское время. Нам бы над этим событием глубоко поразмыслить, покаяться и больше не совершать таких ошибок. Но, увы, пока церковь придерживается прежней имущественной парадигмы. Воистину, «история… ничему не учит, но сурово наказывает за незнание уроков» (В. О. Ключевский).
В заключение хочется еще раз напомнить, что те, кто нудно доказывают невозможность социализма должны понять, что отрицают заповеданное Самим Христом. Поэтому я бы советовал им изменить свое мышление – с отрицания, на размышления о том, как эту заповедь можно исполнить.
Николай СоминОб антихристианской мерзости капитализма[64]
Сейчас происходит то, о чем мы, казалось бы, даже уже перестали мечтать – страна избавляется от Западной зависимости. Во всяком случае, что касается политики, то это несомненно. Наконец-то руководство поняло, что Запад – не «партнеры», а враги России, причем враги, злые и непримиримые, враги верткие и удивительно подлые. Но путь к независимости России еще только начат. Остается главное – социально-экономическая удавка, душащая нас. Остается капитализм.
Капитализм разрушает Россию на всех уровнях – материальном, душевном и духовном.
Разгром на чисто материально-экономическом уровне просто ужасен. Страна покрыта развалинами заводов, фабрик, колхозов, совхозов, брошенных с советских времен. Люди иронизируют, что это развалины прошлой цивилизации, более высокой, чем нынешняя. Масса необходимых в стране производств ликвидировано начисто. Большинство населения просто выживает, получая нищенскую пенсию или зарплату. Разрушены не только производительный сектор, но и наука, вкупе с медициной. Александр Проханов недавно так характеризовал жизнь России: «Тридцать лет Россия жила с топором в спине. Топор разбил лопатки, раскроил мышцы, перерезал артерии, раздробил позвонки. Россия ахала, осела и жила, задыхаясь, превозмогая боль, с топором в спине. Топор оброс хрящами, его омывала кровь, к нему уродливо приросли позвонки» [1].
Правда, тяжело далеко не всем – процентам десяти населения России живет нормально – покупает квартиры, строит дачки, ездит на тачках. А еще полпроцента живет, вообще не зная никаких ограничений – это продавшаяся западным завоевателям компрадорская буржуазия. По децилю (отношение доходов 10 % самых богатых к 10 % самых бедных) Россия сейчас занимает одно из первых мест в мире – около 16. Справедливость – одна из архетипических черт русских – попрана полностью.
Капитализм несет с собой чудовищную культуру – даже не обезьянью, а подлинно сатанинскую, циничную, антиэстетическую, фантастически пошлую. И музыка, и литература, и изобразительное искусство и кино с театром ориентированы на то, чтобы выбить из человека последнее чувство прекрасного и совестливого и подготовить его к рынку, шопингу, игре на бирже, деланию бабок. И кто пройдет через эту культуру (скорее, это нужно называть индустрией развлечений, ибо называть это культурой язык не поворачивается) и не поперхнется – тот, считай, готов для капитализма. А кого вырвет – лох, не вписался в современную цивилизацию и далее жить недостоин. Остались, конечно, обрывки нормальной культуры, но они влачат жалкое существование, да и сами впитывают в себя эту вонь современной псевдокультуры, так что трудно указать на кого-то, может быть – на несколько еще здравствующих фигур советского времени.
Но самое страшное капитализм готовит человечеству в духовной сфере. Это – мамонизм. Под мамонизмом понимается общественный грех, выражающийся в стремлении к деньгам, к обогащению, в подвластности мамоне. Этот страшный грех при помощи капитализма полностью накрыл все человечество. И более того, он рядится в достоинство, чуть ли не главную добродетель человечества. Мамона выставляет перед человеком огромный соблазн, который при капитализме вырастает в умопомрачительные богатства, которые человек якобы легко и в рамках закона может обрести. И все современные СМИ из кожи лезут вон, чтобы толкнуть человека на этот гибельный путь. Только в результате подавляющее большинство побежавших за большими деньгами разоряется и теряет все, а немногие, достигшие становятся просто зверьми, теряют человеческий облик и навсегда лишаются Царства. Тех же, кто по этому пути не идет, мамона окунает в лишения бедности, для которых по слову Златоуста «непроизвольная бедность страшнее огня».
Как же бороться против мамонизма? Тут личная победа над сребролюбием мало помогает, ибо это грех общественный, и эффективно бороться с ним можно только уничтожением того социального строя, который мамонизм порождает и построением нового. А какой социальный строй может противостоять мамоне? Тот, который выбивает главную подпору мамонизма – частный интерес. Такой строй давно предложен, причем предложен в Новом Завете – этот строй реализовали апостолы Христовы в Иерусалимской общине. Это евхаристический коммунизм, в котором личные интересы пресекались, как в случае с Ананией и Сапфирой. Тот же принцип отсечения причины мамонизма был реализован и в СССР через общественную собственность. Именно поэтому, говоря о советском строе, многие деятели (включая Святейшего Патриарха) отмечают его евангельскую основу. Слом советского строя прежде всего снова открывал дорогу мамонизму и безудержному грабежу России. Без уничтожения капитализма на Руси ни о каком освобождении от западного ига и речи быть не может.
В деле освобождения России должна помочь Церковь. Но пока она не спешит. Хотя с точки зрения христианской веры все, казалось бы, ясно: мамонизм провоцирует сильнейший соблазн, который совершенно несовместим с христианством. Наполеон Хилл, автор бестселлера «Думай и богатей», выдержавшего в США 42 издания, пишет: «И еще одно: вы никогда не станете богатым, если не „доведете до кипения“ страсть к деньгам, если не поверите в свое богатство, как в себя» [2]. Вот так! Страсть к деньгам надо «довести до кипения»! Это полная противоположность православному учению о страстях.
Да что там говорить – ведь всем христианам известна Христова заповедь: «Не можете служить Богу и мамоне» (Мф 6:24). Яснее ясного сказано: «Не можете»! Это погибель. Но это в теории, а на практике оказывается, что все по известному мему: «если нельзя, но очень хочется, то можно». Увы, очень хочется, и поэтому вполне «можете», оправдывая существование такой несусветной, антихристианской мерзости, как современный капитализм.
Но в чем же подлинная причина добросклонности Церкви к частной собственности и предпринимательству? Она проста и не касается никакого богословия – за счет бизнесменов церковь финансируется. Хотя и не полностью, но очень прилично. Сейчас в крупных городах России, по-видимому, у каждого храма в центре города есть частные богатые спонсоры. Они помогают храмам выплачивать значительные суммы епископам и патриархии. Казалось бы, ну и слава Богу – нашли способ поддержания жизни Церкви. Но беда в том, что этот способ финансирования заставляет батюшек выступать за сохранение капитализма – этого несносного для всей России горя. И это страшное противоречие является одним из самых сильных в отношениях между современным российским обществом и Церковью, и думается, что оно наиболее сильно влияет на снижение доверия к православной Церкви, о котором недавно писали социологи.