— Ты, Саня, нам все пытаешься разжевать, как малым детям. Давай короче! — продолжала руководить Катаняном Галка. — Мы уже поняли: Людмила Васильевна собирала постеры с киноартистами. А что дальше?
— Ну вот! — возмутился Саня. — Как же можно короче, если ты ничего не понимаешь? Не было в ее времена никаких постеров! Открытки она собирала с киноартистами. Она их очень любила рассматривать — они ей молодость напоминали. Так вот, я собирался на дискотеку… и все никак не мог выбрать, что лучше надеть, а бабушка стала вдруг вспоминать, как дедушка… давно… еще в молодости… пригласил ее в кино и она тоже никак не могла выбрать себе платье. Фильм назывался «Человек-амфибия». Он тогда только что вышел на экраны. Бабушка его вспомнила и захотела еще раз посмотреть на артистов, которые в этой «амфибии» снимались. Они у нее в отдельной папочке лежали. Там все связанное с дедушкой…
— Дедушка у Сани умер в прошлом году, — пояснила Ольге Галка.
— Ну вот, — продолжил Саня, — она эту папочку открывает, а там — пусто!
— Совсем? — ахнула Ольга.
— Не совсем… Все, что не касалось «амфибии», осталось: письма, записки, фотографии… другие… А артистов — нет!
— И Людмиле Васильевне, конечно, сразу стало плохо! — поняла Галка.
— Нет, не сразу. Она сначала стала искать открытки в других папочках, потом ко мне стала привязываться, не брал ли я…
— Ну а ты?
— А что я? На что мне ее «амфибии»? Если бы это были фотографии из «Матрицы» или «Терминатора-3», тогда другое дело. Я стал говорить, что, может, она их на что-нибудь обменяла, а сама забыла…
— Как это обменяла? — не поняла Галка. — На что?
— Да у нее подружки есть, у которых тоже этих открыток, как грязи. И они иногда собираются, молодость свою вспоминают и открытками обмениваются. Ну, время так проводят… Что еще на старости лет делать-то?
— Знаешь, Саня, Людмила Васильевна вовсе не выглядит такой уж старой, — возразила Галка. — Она очень моложавая и, я бы даже сказала, красивая женщина.
— И тем не менее у нее… это… того… больное сердце. — От огорчения Катанян опять сбился с плавного повествования на «того» и «это».
— Она вспомнила, что неосмотрительно обменяла любимых артистов на других, и расстроилась? — предположила Ольга.
— Ничего подобного! Она рассердилась, что я мог такое подумать. И сказала, что ни за что не обменяла бы этих артистов на других, потому что «амфибия» связана с дедушкой. Вроде бы ей не раз предлагали обменять их на… я забыл фамилии… в общем, на каких-то других артистов, но она и то не согласилась, хотя всегда мечтала их иметь. И вот тут ей стало плохо…
— Почему именно тут?
— Потому что она поняла, куда они делись…
— Куда? — в один голос спросили подруги.
— Вчера к ней приходила Капитолина Степановна из 126-й квартиры и опять просила «амфибий». Предлагала очень выгодные варианты обмена и даже деньги.
— А Людмила Васильевна?
— А бабушка не согласилась. Еще зачем-то поила эту Капитолину чаем с пирогами… А теперь вот… это… того… нет «амфибий»…
— Твоя бабушка думает, что открытки Капитолина стащила? — решила уточнить Ольга.
— Она просто уверена в этом, — ответил Саня. — Ей и плохо стало оттого, что артистов украла соседка, можно даже сказать, подруга. Бабушка с этой Капитолиной в одном классе училась, они за одной партой сидели.
— Сань, может, сходить к этой Капитолине? — предложила Ольга. — Поговорить с ней по-хорошему. Рассказать, что Людмила Васильевна заболела.
— Ты думаешь, я не догадался? Как только мама домой пришла, я сразу бросился к этой «подруге»!
— И что?
— А то, что она меня даже на порог не пустила! «Ничего не знаю, ничего не ведаю, ничего не брала! Как вы, молодой человек, можете меня подозревать в таком нечеловеческом коварстве?» — передразнил он соседку.
— Тогда, может быть, это не она… — Ольга не знала, что еще сказать.
— Больше некому, — вздохнул Саня. — Еще вчера днем открытки были на месте, а вечером приходила Капитолина, и сегодня бабушка своих «амфибий» не обнаружила.
— Сань! А Капитолина — такая высокая, огромная, на фрекен Бок из мультфильма о Карлсоне похожа, да? — спросила Галка.
— Точно, вылитая фрекен Бок! И кошка ее, Амалия, толстая, рыжая и ленивая, один в один — Матильда из мультика.
— Вот и надо ее Амалию выкрасть, раз по-хорошему не понимает! — предложила Галка.
— Кошка тут абсолютно ни при чем, — не согласился Саня. — Амалия нам ничего плохого не сделала. Она же не виновата, что ее хозяйка воровкой оказалась.
— Так мы же не насовсем выкрадем, а на время, пока фрекен Бок артистов не отдаст. И мучить не станем, а даже наоборот — кормить и гладить вдоль шерстки будем.
— Нет! Я не собираюсь… это… того… уподобляться этой отвратительной фрекен Бок! — отрезал Катанян, и Ольга впервые с уважением посмотрела на знаменитого двоечника 9-го «А». И даже поняла, чем он смог так понравиться твердой четверочнице Гале Калинкиной.
— Ладно! Пока хватит пустых разговоров! — подвела итог Галка. — Я буду еще думать над этой проблемой, а пока предлагаю вернуться на дискотеку. Там наши москвички с Телевизором небось все глаза проглядели, нас разыскивая. Да и камера у нас!
…Как только друзья вошли в зал, Ольгу с двух сторон подхватили под руки москвички, Саша с Машей, и опять повели в коридор.
— Да что случилось-то? — занервничала Ольга и остановилась. — Пока не скажете, в чем дело, ни за что не тронусь с места!
— Понимаешь, — зашептала ей в ухо Маша, — вы где-то прохлаждались, а мы танцевали с вашими Добровольскими.
— И что? — ощетинилась Ольга.
— А то! Есть разговор. Где тут можно поговорить без свидетелей?
— Пошли, — и Ольга снова двинулась к гардеробу, откуда ушла всего несколько минут назад. — Ну что? — Она встала против близняшек, пошире расставив ноги, чтобы никакая, даже самая ужасная новость не смогла ее поколебать.
— Я оказалась абсолютно во всем права, — заявила решительная Маша, которую Ольга уже довольно легко отличала от задумчивой Саши.
— А именно? — нервно спросила Ларионова.
— А именно вот что: пока вас не было, я все время танцевала с Пашей. Он мне, кстати сказать, понравился и…
— Мне наплевать на Пашу! — зло прервала москвичку Ольга.
— Знаю, — не обиделась Маша, — и сказать тебе я хотела вовсе не это. Я стала просить Пашку, чтобы он уговорил брата пригласить Александру, которая одна скучала у стены…
— А Панасюк? — перебила ее Ольга только для того, чтобы Маша подольше не называла имя «второго из ларца».
— А нашу Панасючку не отпускает от себя ваш Петр, — рассмеялась Маша. — Они без конца о чем-то говорят и ни на кого не обращают внимания.
— Хватит тебе о Панасюк! — возмутилась Александра. — Давай ближе к делу!
— Я уже совсем близко! — опять рассмеялась Маша. — Так вот: Павел мне сказал, что его брат ни за что не будет никого приглашать, кроме Ольги Ларионовой, потому что, как дурак, втрескался в нее до сумасшествия!
— Это у них тактический ход такой, — дрожащим голосом ответила Ольга. — Вы просто не знаете. Я им нужна совсем для другого дела! — и она рассказала девочкам про зачет, про аттестат и про ответную поездку их 9-го «А» в Москву на весенних каникулах.
— Это, конечно, новые обстоятельства в деле, — задумчиво произнесла Саша, — и я, пожалуй, берусь выяснить все у своего тезки. Пошли! — и девочки отправились обратно на дискотеку.
В зале ни один человек не стоял у стен. Под ритмичную, зажигательную музыку танцевали все, вплоть до учителей и самого Палыча.
Веселые быстрые мелодии сменяли одна другую, и девятиклассники Москвы и Петербурга очень скоро забыли на время все свои проблемы. Напротив Ольги смешно прыгал раскрасневшийся Телевизор, рядом с ним притоптывала маленькими ножками крошечная Оксана Панасюк. Вокруг Галки выделывал немыслимые кренделя Саня Катанян, а Маша со своей сестричкой танцевали что-то вроде спортивного рок-н-ролла. Очень скоро два одноклассника близняшек разбили их пару, и москвичи посреди зала выдали уже настоящий парный рок-н-ролл. Все остальные перестали танцевать, образовали вокруг них круг и восхищенно хлопали в такт. Когда танец кончился, классная руководительница москвичей взяла микрофон и сказала:
— Не выдержали мои дети, рассекретили наш номер. Ну что ж, поприветствуйте, пожалуйста, победителей московского юношеского турнира по спортивному рок-н-роллу — сестер Краевских, Антона Дмитриева и Алексея Смирнова!
Зал взорвался аплодисментами, а Ирина Ивановна подала Палычу кассету и попросила:
— Поставьте, пожалуйста! Сейчас они вам покажут высший пилотаж! Только переоденутся.
Саша с Машей, не стесняясь, при всех, скинули джинсы с джемперочками и оказались в блестящих ярко-голубых гимнастических купальниках с короткими летящими юбочками. Их партнеры сняли свитеры. На них были такие же блестящие, облегающие тело голубые футболки. Все это их мгновенное переодевание походило на хорошо отрепетированный эстрадный номер, и петербуржцы поняли, что москвичи собираются взять реванш за явно проигранное литературное состязание. Через несколько минут зазвучал очень быстрый рок-н-ролл, и две оставшиеся в кругу пары выдали такие акробатические па, что остальным присутствующим оставалось только восхищенно ахать и аплодировать.
Ольга с удовольствием хлопала вместе со всеми до тех пор, пока не почувствовала на себе взгляд. Тогда она резко повернула голову. На нее смотрел Добровольский. И тогда Ольга совершенно отчетливо поняла, что на нее смотрит именно Саша, и еще то, что она больше никогда не спутает его с братом. Спасибо москвичкам, научили, как различать «двоих из ларца». Жаль, что подлости братьям Добровольским это не убавило.
После рок-н-ролла, который восхитил всех участников дискотеки, на сцену взобрался Палыч и объявил:
— К сожалению, пора заканчивать наш танцевальный вечер.
По залу прокатилась волна недовольства, но Палыч был неумолим:
— Я говорю, что сегодняшнюю дискотеку пора заканчивать, но… вас ждет еще одна. Мы организуем ее перед отъездом москвичей домой. И я очень прошу наших ребят придумать что-нибудь такое, что могло бы хоть как-то сравниться с этим замечательным танцем, который мы сейчас видели. Это я вам такое задание на дом даю. Ребята, умоляю! Не подведите!