— Брюзга, — припечатал тот. Совладав, наконец, с токкури, он разлил саке по рюмкам, отобрал одну и залпом опрокинул в себя. Вдохнул-выдохнул — и снова наполнил рюмку.
К тому времени, как Изуна с мрачной решимостью почти единолично проглотил причитающуюся им бесплатно токкури, Тобирама успел забеспокоиться, что весь план пойдет Кьюби под хвосты из-за того, что Изуна переберёт в расстроенных чувствах. Сам Тобирама лишь пригубил, внимательно следя за старым противником.
За все минувшие годы лишь раз Изуна продемонстрировал так много чувств при Тобираме — когда тот тяжело ранил его в, как потом оказалось, последнем бою кланов Сенджу и Учиха. На том каменистом плато, пропахшем огнём и кровью, Изуна сделался совсем дурным, почти срываясь в объятия смерти, в чём-то сбивчиво убеждал Мадару, нёс возвышенный бред. Тобирама был откровенно удивлён видеть его таким — даже не успел среагировать, когда Хаширама подался вперёд и предложил Мадаре вылечить его брата с заделом на мир. При всём показном идиотизме Хаширама прекрасно знал, на что именно и когда стоит надавить. При всей горделивой несговорчивости Мадары им легко манипулировать, используя его младшего брата.
Это знание, важное, бесспорно, неожиданно не хотелось использовать во вред. За прошедшие месяцы Тобирама к Учихам притерпелся. В своей манере: не до конца перестал подозревать, наблюдал внимательно, но уже без желания вырвать каждые красные от Шарингана глаза на своём пути. Тобирама не соврал, когда сказал, что больше не хочет убить Изуну.
С ним оказалось интересно не только сражаться, но и работать вместе.
Правая рука главы клана, Изуна, курировал разведку и много чего и о ком знал. Не просто знал — был в состоянии придумать нетривиальный способ использовать во благо раньше только своего клана, теперь — всей Конохи. Изуна вообще был полон идей, а Тобирама отличался талантом скрупулёзно претворять эфемерные планы в реальность. Они составили хорошую рабочую команду по итогу.
«Может ли быть, что уже не только рабочую команду?» — вдруг подумалось Тобираме. Изуна рядом с ним даже не пытался скрыть своё напряжение и волнение. Ушёл из топлы, но не отделался от Тобирамы. Неужто присутствие Сенджу придаёт ему… спокойствие?.. равновесие?..
Знал бы он, что Тобирама завязан в плане мести Мадары.
— Почему они вместе?.. — прошипел Изуна едва слышно.
Не хотел бы ответа — спросил в мыслях. Так решил Тобирама и максимально отстранённо произнёс:
— Не знаю точно. Впрочем, в последнее время Мадара несколько раз заговаривал о химе…
— В каком контексте? — мгновенно повернулся к нему Изуна.
Тобирама неопределённо пожал плечами, наблюдая за Мадарой. Тот внимание почувствовал, слегка наклонил голову — и, отмахнувшись от Хаширамы, увлёк Хитоми в сторону скучковавшихся Хьюг. Пальцы Изуны резко выпрямились, он весь натянулся, готовый тут же кинуться им вслед, но в следующий момент заставил себя расслабиться.
На то, чтобы осознать, чему именно свидетелем он стал, у Тобирамы ушло непозволительно много времени для признанного гения тактики. Изуна решил не мешать. Отступил — не успело начаться реальное сражаение.
Тобирама неожиданно ощутил жгучую волну понимания, поднявшуюся в душе. Он сам был готов переступить через себя ради брата — и совершенно не ожидал того же от дерзкого, коварного Изуны.
На долю секунды стало стыдно за собственное участие в издевательстве над ним. После всё вернулось в норму.
Мадара тем временем довёл Хитоми до Хьюг, обменялся вежливыми полупоклонами равных с её братом Хидеки. На появление имото в обществе Учихи молодой глава Хьюга ответил заинтересованностью, куда менее блеклой, чем обычная палитра красок реакций его клана.
Когда Мадара заговорил, Изуна перестал дышать. На миг в его глазах вспыхнул Шаринган — желание прочесть слова брата по губам, — но тут же потух, и Изуна с протяжным вздохом откинулся на черепицу, зажмурился. Тобирама на пару секунд спрятал лицо в сгибе локтя: по плану Изуна должен был, чёрт бы его побрал, прочесть слова Мадары. И как им теперь выбираться из того места, в которое они дружно забрались? Само собой, можно всё просто рассказать, но Тобирама не испытывал уверенности в том, что Изуна, ушедший в дебри самокопательных шахт, отреагирует на радостную вроде бы новость адекватно. Могли полететь головы. Его и Мадары — едва ли: они бы увернулись, а вот лица незадействованные в этом фарсе могли в итоге случайно пострадать.
«Во что я ввязался?..» Тобирама с трудом сдержал истерический смешок: довела же его жизнь до того, что он оказался обязан разрешать любовную драму Учихи.
— Изуна, — настороженно окликнул его Тобирама, проверяя реакцию.
Учиха дёрнулся, словно только сейчас вспомнил о его существовании. Его чёрные — пока — глаза, уставившиеся на Тобираму, были злыми.
— Поздравляю, Тобирама, — процедил Изуна. — Наконец-то ты меня поймал, уделал. Признай, твоей идеей было укрепление связи Хьюг с Конохой через брак Мадары и Хитоми-химе?
«Восхитительно», — со злостной мрачностью подумал Тобирама. В итоге его ещё и крайним сделали! На секунду внтури взвилось желание плюнуть и оставить братьев расхлёбывать кашу самостоятельно. Уж кому-кому, а Мадаре Изуна простит всё на свете, кроме, должно быть, его смерти.
— Идея брака целиком и полностью принадлежит Мадаре, — не отказал себе в удовольствии оповестить Тобирама, наблюдая, как мир рушится в глазах Изуны. Он знал, что Мадара в курсе его увлечения. Вот только догадаться, что тот предпримет, оказался неожиданно неспособен.
Правду говорят, что любовь в состоянии даже лучших шиноби превратить в наивных детей.
И тут же Тобирама отошёл от этой злости: её волна схлынула и оставила за собой раскуроченный берег с разбитым Изуной, душевное состояние которого с чего-то Тобираму волновало. Угораздило же… друга в лице злейшего врага обнаружить. Или что там им двигало, когда он принял решение донести до Учихи достаточно очевидную истину?
— Сам Мадара скорее женится на своей катане, чем на Хитоми-химе, — Тобирама поймал растерянный, больной взгляд Изуны. — А вот тебя на ней женить ему ничего не мешает.
— На катане? — Изуна не успел толком проникнуться удивлением, а Тобирама — безнадёгой, как раздался вскрик Хитоми-химе.
Они оба подорвались и через пару мгновений были рядом с Мадарой и Хьюгами. Мадара сверкал Шаринганом и полыхал яростной Ки, а рядом бледнели и покрывались потом пара Хьюг с внушительной вывеской на руках, которая гласила об акции с бесплатным саке. Очевидно, ребята, переносившие вывеску на новое место, были поддатыми — лишь этим можно объяснить, как они притащили её угол аккурат Мадаре в нос.
Хм, а, впрочем, только этим ли?..
От мыслей Тобираму отвлёк злорадный гогот Изуны. Видимо, отказ от конкуренции и отступление перед братом не влияли на чисто учиховское желание отмщения.
— Это карма, нии-сан! — давясь почти истеричным смехом, сказал Изуна и слишком резко, неестественно успокоился — словно с вершины горы сорвался в пропасть. — В смысле, женить? — спросил он сипло, уставившись на Тобираму.
«Дошло, наконец», — он с облегчением выдохнул.
— В прямом, Учиха.
Изуна перевёл растерянный взгляд на брата. Теперь на него было жалко смотреть: столько раскаяния отразилось в его взгляде, обращенном на Мадару, — Тобирама и не предполагал, что столько вообще можно выразить. В ответ Мадара посмотрел на него серьёзно, и чуточку строго, и со скрытым лукавством. Впрочем, в этом его взгляде могли разобраться разве что самые близкие — окружающие Хьюги наблюдали за главой красноглазых демонов с пробивающим традиционную отстранённость испугом.
— Мадара-доно?.. — осторожно, но без робости окликнул его глава Хьюга.
Мадара перестал душить всех своей Ки, но Шаринган не погасил. Пять секунд щекочущей нервы паузы, многообещающий прищур — и твёрдое заявление:
— Если вы хотите сгладить произошедшее так, чтобы я не пролил ничью кровь, то примите мое предложение.
В повисшей тишине Тобирама едва удержался от хмыканья. Вот она — дипломатия Мадары во всей красе.
Хидеки скосил глаза на по-прежнему мертвенно бледных соклановцев, мявшихся с дурацкой вывеской. Посмотрел на Хитоми — та ответила кроткой улыбкой, застенчиво затенив лунные глаза длинными пушистыми ресницами. Изуна снова перестал дышать. Он уставился на личико химе так, как раньше глядел только на околосмертельные раны Тобирамы — с искренним, незамутнённым восторгом, наслаждением эстета.
Всю прелесть момента разрушил не на шутку встревоженный Хаширама, который увидал залитое кровью лицо друга.
— Мадара, ты как?! Что с тобой?! Дай залечу! — он, распихав всех вокруг, подпрыгнул к Учихе и протянул руки к его лицу. Естественно, Мадара рефлекторно увернулся. Но, Ками, когда Хаширама останавливался в своём искреннем, исходящем из глубин его огромного доброго сердца желании причинить добро? Будто его волновало то, что жертва акта его благодетели против!
Наконец, этот вечер принёс радость и Тобираме.
Не обращая внимания на суету старших, Изуна шагнул к главе клана Хьюга и склонился перед ним.
— Хидеки-доно, для меня станет честью ваше согласие на наш с вашей сестрой союз. Что бы вы ни знали, ни слышали обо мне, я клянусь, что сумею сделать Хитоми-химе счастливой.
— Только он и сможет, — очень тихо, как ветер шелестит в кронах, добавила Хитоми, не поднимая ресниц. Изуна едва не расплылся в улыбке, но вовремя взял лицо под контроль, всё так же склоняя голову перед главой союзного клана.
Редкое зрелище. Памятное.
Шутливая потасовка Мадары и Хаширамы как-то сама собой улеглась. Мадара — уже без следа травмы — взирал на брата с гордостью и затаённым счастьем. Хаширама светился.
— Кажется, ваш брат не оставил мне выбора, — скозь клановую холодность в Хьюге проступила благосклонность. — И Хитоме — тоже.
— Это «да»? — трепетно спросила Хитоми.
Хидеки успел лишь приоткрыть рот для ответа, как на него вихрем налетел Хаширама, принявшийся агрессивно сглаживать конфликт, которого