Оля вдруг громко всхлипнула.
– Жалко дурака…
– И мне жалко, – согласилась Катя.
– Все равно люблю ведь… – по щекам Оли покатились крупные слезы.
– Вот видишь, Оленька, любовь-то она как… Катя тоже всхлипнула и, безнадежно махнув рукой, прикрыла ей глаза.
– Катя… – Оля неуверенно улыбнулась сквозь слезы. – Что ж делать-то?
– Давай свое заявление, – решительно кивнула Катя, – я порву…
XX
Старый дверной замок открылся с резким щелчком, прозвучавшим в полной тишине неожиданно громко. Саша перешагнул порог родительского дома и замер. Зеркало в прихожей было занавешено черным тюлем, Белов повернулся к нему и осторожно провел рукою по ткани.
– Ну вот и все… Все кончилось, мамочка… – потерянно пробормотал он. – Ни черта хорошего ты от меня так и не дождалась…
Вряд ли он смог бы объяснить даже самому себе, что заставило его приехать сюда, в опустевшую квартиру матери. Тут была и острая боль потери, и гложущее чувство своей неизгладимой вины в ее смерти, и беспомощность ребенка, в сложной ситуации ищущего помощи и поддержки у самого близкого человека – у мамы. Он прошелся по коридору, заглянул зачем-то на кухню, потом – в свою комнату. В подсвеченном аквариуме плавали равнодушные ко всему на свете рыбки. Саша открыл коробочку с кормом и бросил им пару щепоток.
– И стрельба эта… никто же не мог предположить, что так случится… – задумчиво и виновато продолжал он. – Ты только не переживай за меня. Представь, что я военный, – там ведь тоже стреляют…
Он тяжело вздохнул и направился в комнату матери. На спинке стула лежало платье Татьяны Николаевны. Не зажигая света, Саша взял плечики, аккуратно повесил на них мамино платье и убрал его в шкаф. При этом он не прекращал свой покаянный монолог.
– Если я буду знать, что ты меня простила, клянусь, я выживу. И из-под этого пресса выберусь. Выживу… Ты ж меня знаешь, мам, я пацан упертый.
Закрыв дверцы шкафа, Саша устало опустился на диван. Напротив, на столе, стояли фотографии его родителей. Он взял в руки снимок мамы – раньше он висел на стене, теперь они с отцом были рядышком. На его глаза навернулись слезы.
– Я у тебя переночую сегодня, – обратился Саша к улыбающейся с фотографии матери.
Он поставил фото на стол и, как был, прямо в пальто, прилег на диван. Несколько секунд он смотрел невидящим взглядом в потолок, а потом повернулся на бок, уткнувшись лицом в диванную спинку, и натянул на голову полу пальто.
– Спокойной ночи, мамочка… – одними губами прошептал он в темноту.
Часть 2ПРИВЕТ, ОРУЖИЕ!
XXI
Утро выдалось хмурым, как, впрочем, и многие другие в последнее время. После покушения и смерти матери жизнь Белова пошла наперекосяк. То есть формально все было в полном порядке – дела шли успешно, никаких наездов больше не было и в помине. Наоборот – после гибели Луки авторитет Белого стал еще крепче, еще нерушимей. И хотя за его спиной поговаривали разное, конфликтов с ним старались избегать все – от воров в законе до респектабельных легальных бизнесменов.
Все последние месяцы были посвящены работе над проектом «Привет, оружие!» – так называл эту операцию Каверин. Для начала транзитные каналы Белова были опробованы на небольшой партии стрелкового вооружения. Товар дошел до адресата в срок и в полной сохранности. И Володя, и его клиенты в Чечне остались довольны. После этого стали готовить к отправке по-настоящему серьезную партию.
Этим делом, как и любым другим, за которое ему доводилось браться, Белов занимался со всей ответственностью. Денег в закупку оружия было вложено немеряно. По сути, это был крупнейший коммерческий проект Бригады, и Белый трудился над ним, не жалея ни времени, ни сил. А то, что творилось при этом в его душе, никого, по большому счету, не касалось. Пожалуй, только Ольга и Фил замечали, что с Сашей творится что-то неладное.
Неладно стало и внутри самой Бригады. Космос, окончательно отстраненный от всех дел, пошел в разнос. Теперь он был под кайфом почти постоянно, и не проходило дня, чтобы он не поцапался с кем-нибудь из своих. На Пчеле были основные контакты с заказчиками, с ними теперь он проводил куда больше времени, чем со старыми друзьями. Похоже, он вовсю крутил с «князьями гор» какие-то свои делишки, во всяком случае, держаться он стал несколько обособленно. Белый вел себя так, будто все это его не касается, и только Фил еще пытался наладить прежние отношения.
От безысходности и тоски Белов стал частенько прикладываться к бутылке: Почти каждый вечер он проводил в казино, клубах или ресторанах, и все эти «культпоходы» неизменно заканчивались попойкой. Это стало настолько привычным, что Ольга стала постоянно держать дома средства для опохмелки – огуречный или капустный рассол.
Вот и сегодня небритый, всклокоченный Саша прошлепал босиком на кухню и, вытащив из холодильника дежурную банку рассола, жадно припал к ее прохладному краю. На стенке негромко бормотал репродуктор. Не отрываясь от банки, Саша протянул руку и добавил громкости.
«Вчера, 25 марта 1995 года, в Чечне на трассе Грозный – Аргун было совершено дерзкое нападение на колонну федеральных войск, – озабоченно-деловым голосом вещал диктор. – Чеченские боевики уничтожили два бронетранспортера сопровождения и три машины с военнослужащими внутренних войск. Погибло двадцать четыре и ранено восемь человек…»
Белов поставил банку на подоконник и тяжело опустился на стул. Он знал, как это бывает. Вдруг с поразительной ясностью представилось – нагретая весенним солнцем броня бэтээра, первая, пронзительно-яркая зелень вокруг и ослепительно-голубое, чистое небо. И вдруг! Оглушительный взрыв, звон в ушах, страшные крики раненых и шквал огня. И невозможно понять – откуда этот огонь, и поэтому кажется, что стреляют сразу отовсюду. И полная растерянность – как спасаться, куда бежать…
«Как сообщили в региональном оперативном штабе по управлению контртеррористической операцией на Северном Кавказе, инцидент произошел рано утром, – продолжал читать текст диктор. – Сначала на радиоуправляемом фугасе была подорвана головная машина сопровождения. Затем колонна была остановлена и обстреляна из автоматического оружия и гранатометов. Военнослужащие открыли ответный огонь. Перестрелка продолжалась двадцать минут…»
Белов опустил голову и замер. В нем медленно закипала ярость.
«В региональном оперативном штабе подчеркнули, что за последнее время это уже четвертое нападение на федеральные силы. В районе инцидента проводятся оперативно-розыскные мероприятия. Часть местности оцеплена. По сообщению РИА «Новости», только за истекшие сутки в Чечне в результате проведения спецмероприятий было изъяты два гранатомета, три пулемета, семь автоматов и около тысячи патронов различного калибра, уничтожено два самодельных взрывных устройства…»
Вдруг Белов вскочил и, с глухим рычанием выдрав приемник из сети, с размаху грохнул его об пол. Осколки корпуса и радиодетали веером разлетелись по всей кухне.
Через секунду в дверь влетела сердитая Ольга.
– Белов, ты что, с ума сошел?! – сдавленным голосом почти крикнула она.
Саша поднял на жену больные от тоски глаза. Оля посмотрела на него внимательно и добавила уже тише, словно извиняясь за свою резкость:
– Ваньку же разбудишь…
XXII
Для нужд нового проекта на окраине Москвы был задействован целый производственный комплекс – несколько складов, подъездные пути, погрузочная техника. Там же был оборудован и тир – для испытания и пристрелки товара.
Сегодня здесь собрались все. Пчела привез двоих чеченцев – заказчики захотели проверить, как идет подготовка к отправке. С ними приехал и Каверин со своим помощником. Товар гостям должен был показать сам Белый – его доставил на место Фил. На складе оказался и Космос, хотя его сюда никто не приглашал.
Пока Белый с Кавериным демонстрировали свои запасы чеченцам, Фил, Пчела и Кос отправились в тир. Взяв по «Стечкину», Пчела и Фил принялись палить по мишеням, а мрачный Космос, пристроившись на броне бэтээра, занялся своим любимым делом.
Выложив на тыльной стороне ладони две дорожки кокаина, он с наслаждением поочередно втянул их носом. Дурь сразу ударила в голову. Космос потеребил моментально задеревеневший нос и машинальным движением втер в десны остатки кокса. Какое-то время он равнодушно смотрел, как упражняются его друзья, потом медленно слез с бэтээра и двинулся к ним.
Отстрелявшись, Пчела опустил пистолет и повернулся к Филу:
– Ну как?
– Нормально… Только это для детей, – усмехнулся Фил. – Давай-ка на пятьдесят метров…
Он нажал на столе кнопку, и вдалеке поднялся ряд трудных мишеней. Фил шатнул вперед и замер, цепко обхватив обеими ладонями рукоятку пистолета. Часто, один за другим, загремели выстрелы. Выпустив весь магазин, он взглянул на мишень через оптическую трубу и удовлетворенно кивнул:
– Вот так мы и поступим со всеми америкашками!
Небрежной походкой к ним приблизился Космос. Не взглянув на друзей, он взял со стола «Стечкина» и поднес его к лицу, словно увидел его впервые.
– Белый, сука! – сквозь стиснутые зубы процедил он, обращаясь к пистолету. – Ненавижу!
Фил и Пчела настороженно переглянулись.
– Понеслось… – презрительно буркнул Пчела. – Oн скоро кусаться начнет…
– Что-что?! – угрожающе вскинулся Кос.
– Через плечо! – раздраженно бросил Пчела, направляясь к мишеням.
Космос положил руку на плечо Фила и заглянул ему в глаза:
– Фил, ну ты-то понимаешь, что наш товарищ – чмо?!
– Эй, базар фильтруй! – заводясь все сильней, крикнул ему на ходу Пчела.
Побелев, Кос вскинул на него пистолет, но его руку тут же перехватил Фил.
– Заткнись, чеченский прихвостень! – взбешенно рявкнул Космос Пчеле, трепыхаясь в стальных объятьях Фила. – Я говорю чистую правду! Ты и твой корешок Белый – чмо! Потому что пошлете железо тем, кто мочит наших пацанов.