Демид не отзывается. Время обеда, а он… не отвечает!
Занят?!
Или со второй семьей время проводит.
Как бы то ни было, ему не до моих звонков.
Еще один звонок — свекрови. Ахнув, обещает быстро приехать. Она на работе, но тут и разговоров нет, чтобы остаться сидеть на месте.
Ева похныкивает у меня на руках.
Новый звонок.
Меня подбрасывает.
На этот раз — звонок в дверь.
Врачи…
По признакам, свекр пережил инфаркт. Нужно собираться. В больницу.
Свекровь еще не приехала!
Я быстро одеваю, что попало под руку, беру сумку для Евы. Дочка расхныкалась, не хочет одеваться.
Суп на плите недоварен… Я вспоминаю о кипящем бульоне в самый последний момент, выключив его.
Свекра сразу же забрали на обследования.
Новые звонки… По второму кругу!
Свекровь. Демид.
По очереди.
Оба едут в больницу, а у меня из головы не идут слова свекра.
Глупость. Глупость какая-то! Что значит, Ева ему не родная.
Я… сама ее рожала. От Демида. У меня только один мужчина был.
— Конечно, — шепчу сама себе. — Напутали! Наверное, волосы приняли за волосы Макса, а соску слюнявую за соску Евы. Лаборантка просто напутала. Неверно образцы подписала! Это просто ошибка!
Наверное, так и есть. Свекор тоже сильно волновался, когда мы ехали в лабораторию.
Но червячок внутри грызет, не давая покоя.
Так ли это? Голова сейчас взорвется…
Еве не нравится в больнице.
К моменту появления свекрови с Демидом я вымотана настолько, словно это меня должны положить в палату с инфарктом, а не отца Демида.
— Соня! Что стряслось? Девочка моя, на тебе лица нет!
Демид целует меня торопливо, обнимает вместе с дочкой. Та, узнав отца, сразу требует внимания к себе, ревниво цепляется за его шею. Демид забирает у меня дочь, второй рукой обнимает, прижав к себе.
— Все будет хорошо. Сядь, отдохни.
— Я тебе звонила! Звонила…
— На складе был. Принимал инвентаризацию, — отмахивается. — Там связь плохо ловит. Сразу же примчался. Что случилось?
— Андрею Владимировичу плохо стало, вот что. Пришел, вроде обычно выглядел, попросил воды и с порога упал… — торопливо объясняю.
Почему-то о тесте умалчиваю. Мне кажется, бредом слова, сказанные свекром.
Или у него уже было плохо с речью и головой, поэтому он так… ошибся?
Как бы то ни было, нужно дождаться, когда он придет в себя и еще раз хорошенько расспросить, и потом делать выводы.
Демид хмурится, смотрит на меня немного странным взглядом, но ничего не говорит. Свекровь тоже в смятении.
— Андрей не говорил, что собирается к вам с Евой в гости… — начинает говорить, но нас прерывает врач.
Смотрю на часы растерянно: мы большую часть дня здесь, какой кошмар!
Ева кочует с одних рук на другие, даю ей перекус, что взяла с собой.
Безумно устала.
Немного позднее нас пускают к свекру пускают всех нас. Но не сразу, по очереди.
Я захожу последней.
Видно, что Андрея Владимировича сковывает слабостью. У него все еще одышка и легкое покашливание. Врач сказал, что у свекра острая левожелудочковая недостаточность, которая возникает при снижении сократительной способности сердца.
Покой, режим, назначенные лекарства. Умеренные нагрузки и никакого стресса…
— Вы нас здорово напугали, Андрей Владимирович, — пытаюсь улыбнуться.
На фоне стресса даже тест и его странные результаты как-то померкли. Тем более, я уже для себя решила, что тест — ошибочный.
Но свекр сам подзывает меня к себе и уточняет слабым голосом:
— Ты говорила кому-нибудь про тест?
— Нет, — отвечаю немного удивленно. — Не до этого было…
— И не говори, — прикрывает глаза. Дышит тяжело. — Не было никакого теста, идет?
— Что?!
— Не было теста, — по слогам повторяет. — Моя жена любит Еву всей душой. Не хочу разбивать ей сердце. Помалкивай!
Ему хватает сил посмотреть на меня строгим взглядом.
И что все это должно значить?!
Глава 20
Она
Застываю, как соляной столп.
Свекор похлопывает меня по руке:
— Я знал, что на тебя можно положиться. Пусть все останется, как есть, — вымолвив эту фразу, он с усталым видом прикрывает глаза.
Дыхание все еще тяжелое, теперь у него одышка.
Вид болезненный, все намекает, что здесь больше оставаться не стоит.
Выхожу, словно в воду опущенная.
В голове крутится только одно: бред! Они там все с ума посходили… Напутали! Какие бездари в лаборатории сидят. А свекор? Тоже хорош, сразу же поверил? Вроде такой взрослый, серьезный мужчина и ни в чем не усомнился?!
Не понимаю, как так можно!
Но настаивать не берусь.
Неподходящий момент для выяснения отношений.
Потом, конечно, я поговорю с ним. Не могу допустить, чтобы Андрей Владимирович думал обо мне плохо. Потому что это неправда. Ева — дочь Демида, и точка.
Мне даже странно, до дикости странно, что он так сразу поверил…
Плохо ему еще стало…
Из-за тестов?! Распереживался…
Голова уставшая, тяжелая. Кожа головы под волосами чувствуется вспотевшей. Я с этой беготней по больнице совсем вымоталась, руки тянет.
Просто хочу домой.
— Поехали, — предлагает Демид. — Не вижу смысла на работу возвращаться, весь день насмарку.
Муж обнимает дочурку покрепче, она тоже вся извелась. Плюс ее было бы здорово переодеть и вымыть хорошенько.
— Мама, ты с нами? — интересуется Демид.
— Нет, нет, езжайте. Я с Андреем побуду, — отмахивается она.
— Уверена?
— Конечно. Вот, старый, а… Никогда с сердцем проблем не было, и нате! — говорит рассеянно, словно не ожидала, что возраст скажется и на их семейной паре.
Вот так, время никого не щадит, а горе — не красит. Свекровь сейчас выглядит гораздо старше своего возраста.
По пути домой делимся впечатлениями.
— Ты молодец, хорошо сориентировалась. Не растерялась! Скорую сразу вызвала, позвонила всем, не то, что… некоторые, — хвалит меня муж.
Я так устала, что не сразу намек просекаю, а Демид тем временем уже говорит.
— Я про Лену. Когда Максу плохо стало, она не сразу скорую вызвала. Иногда ведет себя так, словно мамой быть не умеет.
Демид смотрит на меня в упор, улыбается.
— Скажи, почему у тебя руки золотые, и по дому все успевается, а некоторые будто для этого не созданы?
— Не знаю, — скрывать не хочу, тема Лены и ее сына мне неприятна. Но ссориться сил не осталось. — Я просто делаю все от чистого сердца, только и всего.
— Поэтому я тебя и люблю. Бесконечно! — накрывает мою ладонь своей. — Вымоталась. Ничего, сейчас приедем домой, отдохнешь. Закажем что-нибудь на ужин?
— Да, заказать придется. Потому что я ничего приготовить не успела. Как раз твой папа пришел.
— Вообще удивлен, что он пришел сам. Без предупреждения… — качает головой Демид. — По внучке соскучился?
— Похоже на то. Толком ничего сказать не успел, — отвечаю, испытывая неприятное ощущение от того, что врать приходится.
Так или иначе, но скрываю часть правды от мужа, и мне неловко внутри.
До ужаса тесно.
— Скажи, как ты… только не обижайся, Дем. Как ты так долго… — подбираю безобидные слова, а потом, плюнув на все, спрашиваю, как есть. — Как ты мог так долго обманывать меня и оставаться спокойным, невозмутимым?
Демид стискивает зубы и втягивает воздух через них со свистом.
— Соня… — в его горле клокочут нотки. — Уже сколько раз говорил…
— В общих чертах. Да, говорил. А я хочу знать подробности.
— Хочешь узнать подробности? Они нужны тебе, эти подробности? Хочешь знать, сколько раз я лежал в постели без сна и представлял, что все могло быть иначе? Что не было бы этого груза тяжкой вины и ощущения… словно… на шее — камень неподъемный?
— Да. Я хотела бы знать! — отвечаю твердо. — Именно этого мне не хватает.
— Для уверенности во мне?
Киваю:
— И для полноты картины. Я не хочу говорить о плохом или думать о чем-то, что может нас поссорить. Но я чувствую, как ты отдаляешься, нас будто относит друг от друга течением в разные стороны.
— Что я могу сделать? — вздыхает.
— Меньше общаться с Леной. Не давать мне сомневаться о том, что наша семья для тебя важна.
— Безумно важна!
— Но вчера создалось впечатление, что ты предпочел… их.
— Я бы с радостью не общался с Леной. Но вот беда, Сонечка… Макс еще мал и неотделим от мамы. Я мог быть брать его иногда, но ты же в позу встала, родная, — произносит с легким укором. — Ты не хочешь даже видеть этого ребенка, а ведь все могло бы быть иначе.
Мы уже почти приехали. Демид тормозит машину возле подъезда. Ева спит в автокресле. Уснула почти сразу же, как только Демид ее туда посадил и пристегнул. Выбираемся из машины.
Демид вызывается отнести дочурку. Я останавливаю мужа на миг, наклоняюсь, чтобы поцеловать сладко пахнущую щечку дочери. Она пахнет яблочным пюре и любимым печеньем «топленое молоко».
Красивая. Сердце вот-вот замрет навсегда! И похожа на Демида сильно-сильно, думаю с неожиданной горячностью. Так что пусть свекор не фантазирует, просто перепутал образцы, когда сдавал, старый…
Эх, надо было самой с ним пойти!
Следом приходит еще одна мысль, трезвая и ясная.
Зачем он вообще сравнивал свои образцы с образцами детей?!
Достаточно было бы провести сравнение между детьми, и этого бы хватило.
Черт, ответ на поверхности: свекор просто… не доверяет мне! Не знаю, какая муха его укусила. Но вел он себя сегодня странно. В особенности, в больнице. Оправдания какие-то…
— О чем задумалась?
— Просто устала, — улыбнувшись грустно, пропускаю Демида вперед.
Признаться, я очень скучаю по временам, когда между нами не было секретов.
И только сейчас, зайдя в квартиру за ним следом, понимаю… ужасную вещь…
Мы недолго в браке.