— Заказывай ужин для одного, — бросаю устало.
— Ты куда? — доносится в мою спину.
— Умоюсь и лягу спать. С тобой говорить бесполезно, очевидно же, — пожимаю плечами.
С удовольствием забираюсь под душ и ставлю воду, чуть-чуть более горячую, чем всегда.
В какой-то момент понимаю, скорее, чувствую, что Демид зайти пытается. Я выглядываю из-за матовой стенки душевой кабины и вижу, как дергается ручка на двери ванной комнаты. Один раз, другой.
Но я заперлась изнутри.
Очередной новый штрих в истории наших отношений.
Раньше я никогда не запиралась в ванной комнате.
Немного подергав дверную ручку, Демид уходит, не стал открывать защелку снаружи, хитро провернув механизм.
Я забираюсь под душ и пытаюсь забыться. Позволяю воде бить по плечам и по голове. Пусть унесет за собой в сливное отверстие на полу всю боль, слезы и страх. Мне безумно страшно… Никогда прежде не было так страшно, но сейчас лупит до мороза, до гусиной кожи даже под горячим душем.
Я вышла замуж рано. Выскочила, как сказала бы мама. Взяла на год академ, из-за рождения Евы.
Должна была вернуться к учебе и сейчас просто не представляю, как я потяну это все, в случае разлуки… если у меня даже деньги в кошельке — не мои.
Осознание снова бьет трезвостью по голове: я всерьез думаю о расставании.
Наверное, так же, как Демид всерьез считает, что я перебешусь и приму Макса, а я не могу даже думать о нем, не то, чтобы видеть. Бедный Максик не виноват, но я испытываю сильнейшую неприязнь ко всему, что с ним связано.
К нему. К Лене.
Дрянь все-таки сумела… Сумела это сделать, отравила чистые воды нашей тихой гавани своим чернильным ядом.
Невозможно вечность прятаться за завесой воды. Хотя меня бы это устроило…
Но приходится покинуть душ.
Еще немало времени я провожу, чтобы просушить волосы и переодеться. Вернее, это можно было сделать быстро, но я тяну. Тяну, понимаю это отчетливо.
Потом тихо выскальзываю из ванной комнаты и спешу в спальню. Ева настолько устала, что не просыпается даже просто, чтобы поесть. Не стала будить свою девочку ради этого. Пусть лучше поспит, и мне тоже не помешает выспаться.
Постель уже смята.
Так, словно Демид лежал, но потом встал. По ногам немного тянет прохладой. Значит, Демид вышел покурить. Я забираюсь под одеяло и ставлю несколько подушек между нами в качестве барьера.
Дернув очередную подушку, замечаю, что с нее соскользнул телефон. Поднимаю его, чтобы переложить на тумбу.
Экран мигает: Демиду кто-то прислал сообщение.
У меня буквально жжет пальцы.
Обычно я не лезу в телефон мужа, не роюсь носом в его переписках.
Но и он тоже раньше не говорил мне о своих внебрачных детях, не просил их понянчить.
Поэтому я ввожу графический пароль и открываю уведомление.
Признаюсь, я ждала сообщений от Лены.
Очень ждала.
Была уверена, что это она написала ему.
Не знаю, откуда взялась эта уверенность. Но она есть во мне и все тут.
Поэтому я без зазрения совести открываю уведомление.
Открываю сообщение и чувствую, как подо мной тает кровать, и я падаю в бездну.
Там сообщение от девушки.
«Спасибо вам за вчерашнее. Мне все безумно понравилось. Я как будто побывала в раю…»
К этому крайне фривольному сообщению прикреплено пикантное фото красавицы.
Я узнаю в ней помощницу своего мужа. Милая, вежливая, очень расторопная и внимательная к деталям.
Рита, кажется.
Рита сделал селфи в зеркале. На ней белые трусики, на плечи накинут халат. Лифчика нет, грудь видна, но соски прикрыты. Однако эта поза и улыбка в кадре…
Вчера. Что было вчера? Я пытаюсь вспомнить… Все выходные я проболела. Демид был с Евой всю субботу, но вчера мне стало получше. Демид уезжал… на пару часов.
К другу, так он сказал.
Разглядываю фото.
— Соня? — прилетает тихий вопрос.
Демид стоит в дверном проеме. Одетый в домашнюю футболку и шорты.
Моргнув, медленно опускаю телефон, держу его в ладони. Он будто раскаленный и обжигает мою руку.
— Тебе друг написал, — говорю с комом в горле, протягиваю ему телефон. — Тот, к которому ты вчера на несколько часов отлучился.
— Миха? — живо интересуется Демид.
То ли за дурочку меня считает, то ли играет до победного.
Протягиваю Демиду телефон.
— Да, он самый, — открываю переписку и показываю Демиду. — Какой сисястый Миха. И волосы отрастил, а я и не знала…
Демид мрачнеет, шагает ко мне. Забрав телефон из рук, нецензурно бранится!
— Это не то, что ты думаешь. Клянусь.
Глава 23
Она
Демид клялся, что ничего не было у него с этой… Ритой. Был с другом, даже чек показал из выписки банка. Они сидели в кафе. А я смотрю и думаю: на том чеке написано, что ли, с кем ты был?!
Кажется, муж читает недоверие в моем взгляде. Матерится, ищет в переписке время, на которое было арендовано СПА. Выходит, почти в то же самое время, что он был в кафе.
Не раздвоился же, правда?
Демид объяснил, что он хотел провести время в СПА вместе со мной.
Но мы не поехали с ним, потому что я приболела.
Демид просто решил подарить сертификаты помощнице. Чтобы оплаченное посещение для двоих не пропало зря.
— Не знаю, что она себе возомнила! Выдумала, стерва… — ругается так громко, что Ева просыпается и начинает плакать.
Отворачиваюсь от Демида, даже втайне радуюсь, что есть возможность переключиться от тягостного, выматывающего нервы разговора на что-то другое.
Приходится снова переодевать, кормить Еву, поздновато, но я все же решила искупать ее.
Демид преследует меня тенью. Даже занимает место в ванной, рядом со мной. Я купаю дочку, подкидываю ей игрушки, запускаю генератор мыльных пузырей.
Он что-то барахлит, не работает, как надо.
— Давай я, — предлагает Демид.
— Спасибо, я сама. Не стоит, — отрезаю.
Пытаюсь разобраться с игрушкой. Стоит недорого, но все детки, по отзывам мамских чатов, были в восторге от того, как она пускает мыльные пузыри.
Пытаюсь понять, что не так. У меня что-то не выходит.
То ли игрушка бракованная, то ли я не могу сообразить ничего, находясь под давлением взгляда Демида, который пытается найти точки соприкосновения, поговорить…
Да что я там не слышала, а?!
Он несколько раз повторил, что уволит… уволит эту дамочку с работы, а мне просто плевать.
Уволит или оставит. Оставит с выговором или без? Просто пожурит по телефону, чтобы я успокоилась, и тайком шепнет ей, чтобы она так сильно не палила их тайную связь?
Мне одинаково больно во всех этих вариантах, ведь проблема и трещина — не эта выскочка, положившая глаз на молодого и привлекательного мужчину.
Проблема в браке. В нас.
Может быть, даже во мне?!
Вдруг я просто была удобной, и брак… по залету, как ни крути…
Саму себя разъедаю. Обида и боль — словно ржавчина.
Я пытаюсь починить игрушку так, словно если починю хоть что-то, вся моя семейная жизнь наладится!
— Соня, вот чего ты упрямишься? Дай взглянуть! Я починю!
Демид едва ли не силой вырывает несчастный генератор мыльных пузырей, переворачивает, откручивает, поправляет что-то маленькой отверткой.
Крепит на ванну, наполняет резервуар жидким мылом и водой, нажимает на кнопку…
— Работает! — выдыхаю.
Счастью Евы нет предела. Она довольно верещит и ловит ладошками мыльную пену, а ее так много.
— Спасибо, — говорю мужу, мазнув по нему взглядом.
— Мелочи. У этой модели просто расхлябанное крепление под батарейки.
Я едва не спрашиваю, откуда ему об этом известно.
Впрочем, и так ясно.
Наверное, у Макса в квартире Лены есть такой же.
Вспоминаю…
Да, точно есть!
Вот только появилась эта игрушка намного раньше и, по словам той же Лены, она быстро надоела Максу.
Я в каждой мелочи вижу, что Демид не просто тот, кто переспал с Леной, он полноценный отец Максу, если даже игрушки детские чинит.
И, если учесть, что домой муж довольно часто возвращается позже восьми, к девяти вечера, я делаю выводы: он постоянно… Постоянно у Лены с ее сыном.
Он бежит сначала к ним. Всегда сначала к ним. Их выбирает… Они первые. Во всем, и только потом, по остаточному принципу — я и Ева.
Подбираем за Ленкой крошки.
Скручивает до спазмов.
Боль уже не просто маленький очаг где-то внутри, это как вирус, лихорадка по всему телу.
Мне из своей кожи выпрыгнуть, вылезти хочется. Чтобы не чувствовать, не пылать этой агонией…
— Наверное, Максу чинил? — шелестит мой голос.
Краем глаза вижу, как Демид кивает и застывает, я отворачиваюсь поспешно.
В голове пульсирует: первые во всем — та, чужая, не-сестра, она и ее ребенок.
Тотальное разочарование достигает дна. Дальше — некуда падать. Только вязнуть.
Глаза жжет. Душу рыдания, глотаю, заталкиваю их поглубже, но ничего не выходит.
Слезы вырываются из горла булькающим фонтаном.
— Сонь… — немного растерянно говорит Демид. — Соня, ты чего? А? Сонь, малышка… Девочка моя. Не было ничего у меня с этой… Не было! Завтра же уволю. Хочешь, даже при тебе? А? При тебе уволю! — шепчет и обнимает меня.
— Уйди! — шарахаюсь в сторону. — Уйди, не трогай. Не трогай, пожалуйста, хватит!
Прыгать некуда. Только если к дочери в ванну. Замираю у самого бортика, Демид сдавливает объятиями, держит. Целует волосы, плечи, у шеи тоже поцеловать пытается. Я съеживаюсь еще больше, протест.
— Отпусти. Нет. Отпусти же. Не хочу… Так больно… Так… противно! — выдыхаю.
Демид замирает, но не разжимает кольца объятий.
Его сердце гулко бьется, я чувствую спиной, как быстро и сильно бьется, громко, требовательно.
На разрыв.
— Противно? — переспрашивает. — Соня… Я же с тобой. Тебя люблю… Не изменял я тебе!
— Изменял. Целый год изменял. Может, ты и не спал с Леной. Но ты изменил мне и дочери, постоянно изменяешь… с ними!