отцом… — выделяет последнее слово иначе. — Забавно. Может быть, я даже знаю, в чем дело.
— Да?
— Догадываюсь. Когда в нашей семье пошел раскол, папаша мне лекции читать вздумал и с гордостью рассказывал, как в свое время отшил бабенку меркантильную, которая хотела его взять на пузо! Не вышло… Не думал, что скажу это. Но надо все проверить в лаборатории. Все и всех… — он смеется, но смеется горько.
Я крепче держу его за руку.
— Что бы ни случилось, я рядом.
В ответ Демид целует меня:
— Только ты и есть… мой надежный огонь маяка. Моя любимая и единственная.
Демид откидывается назад на подушки. Ему еще сложно даются такие долгие и сложные разговоры. Но глаза проясняются, взгляд с легкой грустью: вся его жизнь на глазах меняется. Все, во что он верил и знал, вдруг оказывается не тем, чем было на самом деле. И я чувствую, что нужна ему сейчас, как никогда раньше, что, может быть, я никогда не буду карьеристкой и не стану хватать звезд в виде признаний успешного ведения дел бизнеса, но моя сила в другом, и я не хочу упускать наше счастье.
— Приведешь Еву? — просит Демид. — Я так по ней соскучился. Безумно!
— Конечно, — обещаю я. — Завтра приду вместе с ней.
Он
Спустя три недели
Первый день после моей выписки из больницы. Не верится, что я дома. И так хорошо, так светло на душе… Спасибо тебе, Господи.
Нога все еще не хочет работать в полную силу, приходится опираться на костыль, плюс некоторые травмы напоминают о себе. Но в целом, мне уже надоело лежать в больнице.
Тем более, когда столько всего происходит вокруг меня, нашей семьи.
В нашей семье…
Честно говоря, в мыслях произнося слова «наша семья» я имею в виду себя, Соню и Еву. Только нас троих.
Ведь, как бы ни было прискорбно это признать, но моей собственной семьи, как таковой, больше не стало.
Соня была права, упомянув ящик Пандоры. Только немного ошиблась, ведь настоящие ураганы пошли позднее, когда отец выписался из больницы, когда стало уже невозможным скрывать, что мой биологический отец — не он, но другой мужчина.
Это даже немного иронично, что отец, который по молодости, активно гулял от моей мамы, узнав о секретах в преклонных летах, вдруг заартачился, разозлился и… подал на развод с мамой.
И смех, и грех — разводиться в их возрасте!
Когда я к ним заглянул, они снова ругались. Только пух и перья во все стороны летели.
— Сам-то гулял! Гулял безбожно, — бранилась мама. — Пока сил хватало на нескольких женщин, всегда гулял.
— И ты тоже решила, да?
— Всего один раз оступилась.
— Нет, Женя. Ты не один раз оступилась… Ты… Ты меня в грязь каждый день носом макала! — гремел голос отца в ответ. — А я-то все думал, чего это мой зам на меня иногда смотрит и лыбится. Я его чихвостил, порой, за ошибки, а он тонко так улыбнется и молчит, Да он лыбился мне в лицо, потому что жену мою… поимел! Вот почему! А я… е его отпрыска еще и воспитывал, кормил, поил, одевал… Бизнес ему подарил, ой-ей…
— Смотри, старый, как бы тебя инфаркт снова не разбил! Или жалеешь, что дочурке мало чего останется, да внуку твоему? Нагулышу!
— Молчи, карга старая. Сама нагулыша мне подсунула, и об этой… тоже не говори мне.
— А чего так? — рассмеялась мама. — Дочери своей не рад, что ли? Ленке-то ненаглядной! Гляди, как она быстро переобулась. Как только выяснилось, что Макса она под кустами непонятно от кого завела, но не от моего Демидушки, так сразу и о семье не тявкает, стороной Соню с Демидом обходит, зато сюда… К тебе… Уже трижды наяривала за сегодня. По телефону! Вот тебе, старый! За все твои гулянки! Получай…
— А ты молчи! Молчи и дуй отсюда! Моя квартира.
— Ишь чего, мы ее в суде делить будем. Вот тогда и посмотрим, чья квартира… — не отступала мама.
— Молчите! — прошу я. — Вы оба… Оба хороши!
Родители переводят дыхание. Оба распаренные, взбудораженные. Несмотря на открывшуюся правду, я все еще называю Андрея Владимировича отцом. Считаю отцом.
— Так что… Жалеешь, что бизнес мне отписал? — уточняю у него.
Он отводит взгляд в сторону, с сожалением.
— Ты-то хоть помолчи, а? Ни о чем я не жалею. И денег я не требую, ничего. Просто как же так, а? Дем…
Отец всегда знал, как лучше. И жил с видом, будто никогда не ошибался.
Они оба у меня такие, что мать, что отец, но на деле — такие же простые смертные, совершают ошибки, которые, если их не признать вовремя, превращаются вот в такую семейную неразбериху, как в нашем случае.
— Никак. Жить надо. Просто жить и… оставаться людьми.
Эпилог
Спустя время
Она
— Ты скоро будешь? — спрашиваю у мужа.
— Уже у дома.
— А, черт… Ладно, поднимайся.
— Что такое? Я сегодня пораньше освободился.
— У нас нет шинковки для хе. Я сто раз список составляла и про шинковку забыла. Как теперь натереть морковь тонкой соломкой на салат, ума не приложу. И доставка с нашей бытовой техникой задерживается… — в моем голосе слышатся слезы.
Это происходит само по себе. Я сейчас очень эмоционально реагирую на все из-за беременности. Меня может растрогать или расстроить любая мелочь. Настроение — качели, то вверх, то вниз!
Еще несколько минут назад я нарадоваться не могла на квартиру, была на седьмом небе от счастья, думала только о хорошем, ведь я все-таки решилась на переезд с Демидом. Не могла отказаться, потому что не хотела с ним расставаться надолго, а жизнь на два города, отношения на расстоянии были не для нас. Плюс я беременна, мы ждем сынишку…
Хотелось провести это чудесное время, посвящая его только нашей семье, оставив за спиной склоки и семейные разборки. Поэтому на переезд я решилась быстро, и мне очень понравилась квартира, которую выбрал Демид.
Все было замечательно, кроме… отсутствующей шинковки для хе!
— Не плачь, девочка моя. Будет тебе терка.
— Да?
— Конечно. Здесь супермаркет на первом этаже. Надеюсь, найду то, что ты ищешь. Скоро буду, целую.
Пока Демид отправился на поиски терки, я успеваю заправить другой салат и достать из духовки запеченные ножки в меде и горчице. Под ногами крутится Ева, ей не терпится засунуть и в духовку свой любопытный носик.
— Солнышко, тут горячо, осторожно!
— Мама, телефон! Телефон! — протягивает.
— Сейчас. Сейчас отвечу.
Осторожно опустив на плиту горячий поднос с курицей, снимаю варежку с руки. Телефон подношу к уху сразу же, без раздумий.
Звонит свекровь, мы поддерживаем теплые отношения. У нее с отцом Демида тоже вроде бы все наладилось. Они так ссорились и кричали, чуть ли не дрались, когда все их похождения и грешки по молодости вылезли спустя столько лет.
Андрей Владимирович даже подал на развод, потом забрал заявление, вроде помирились. Но потом снова поссорились, и теперь заявление на развод подала мама Демида. Свекра едва не хватил новый удар. Он-то считал, что Евгения Константиновна будет раскаиваться, она только попрекала мужа в ответ его же гулянками.
Демид в их разборки лезть не стал, сказал, сами разберутся, не маленькие. Немного позднее он все-таки познакомился со своим настоящим отцом, но по-настоящему теплые, дружеские отношения у него сложились с братом по отцу, Иваном. Они регулярно созваниваются и переписываются.
Тепло приветствую свекровь, она поздравляет нас с новосельем и немного расстроена, что приехать не получилось. Но обещает, что на мой день Рождения они обязательно приедут. Вместе с Андреем Владимировичем, подчеркивает. Значит, в итоге они помирились и не разводятся. Конечно, было непросто признать свои ошибки, еще и такие, которые два с лишним десятка лет аукнулись и прокатились эхом по всей семье.
— Как моя Евушка поживает? — спрашивает и слушает охотно, потом вздыхает. — Радость наша. Не то, что… некоторые.
Ей до сих пор не нравится, что Андрей Владимирович, как ни крути, но с Леной общается. Правда, общение со скрипом складывается, потому что у Лены «доить» свекра на деньги так не получается. Если он что и дает своему внуку Максиму, то подконтрольно, отчего Лена выкатывает ему слезливые претензии и грозится, что не даст видеться с внуком, а тот в ответ грозится, что лишит ее родительских прав и внука отберет.
Словом, живется им там нескучно. И я, честно, очень рада, что мы переехали с Демидом подальше от всех этих передряг. Плюс ко всему, и мне своих разборок с семьей хватает. Ведь мама отчего-то решила, что если у меня в семье с Демидом отношения наладились, и снова царит любовь, то и судиться за квартиру я с ней не стану. Но я все-таки довела дело до конца. Суд обязал ее выплатить мою долю. Она была возмущена. Столько всего я в ответ услышала, самое лестное, неблагодарная! Но кто, действительно, неблагодарная, так это Лена. Потому что, узнав о настоящем отце, она и Дмитрия Яновича привечать перестала.
Отчим остался, можно сказать, ни с чем: без дочери, а ведь на все был готов ради Лены. Мама с ним так и живет, носится с его душевной болью и разочарованием, лелеет… Да и бог с ними.
Я как-то больше не принимаю это все близко к сердцу.
Держу дистанцию с теми, кто мне не близок, встречаю сердечно тех, кто мне искренне рад, и чувствую себя счастливой.
Иногда мне кажется, что Ленке легко все с рук сошло, но потом я напоминаю себе пример свекров. Они-то были уверены, что им все с рук сошло, и проделки остались безнаказанными, но спустя много лет их тайны сильно ударили по ним и по их детям. Так что и Лене в свое время вернется. Учитывая крутой нрав свекра, я бы сказала, что уже возвращается, и надеяться на манну небесную Лене не приходится…
Наконец, слышу, как в замке поворачивается ключ. Подхватив дочку на руку, спешу навстречу любимому. Он приходит не с пустыми руками. Демид дарит мне цветы, а Еве — новую игрушку, любимого пушистого питомца.
— Это жираф? Почему он такой мохнатый?