– Ты можешь просить у меня что угодно. Если тебе хочется выставить на продажу сначала твою квартиру, то я с радостью соглашусь. Но я наотрез отказываюсь участвовать в каком бы то ни было переезде, пока ты не родишь ребенка и полностью не оправишься, Джил. Думаю, твоя мать полностью поддержит меня в этом.
Ричард был абсолютно прав. Джил знала, что с Дорой Фостер случится сердечный приступ при одной мысли о том, что ее дочь будет паковать свое имущество и передвигаться куда-либо, кроме как от кровати до кухни или туалета, раньше чем через три месяца после родов. «Деторождение является тяжелейшей травмой для женского тела, – провозгласила бы Дора. – Ты должна беречь и баловать себя. Пользуйся случаем. Другого уже может никогда не представиться».
– Ну? – с доброй улыбкой вопросил Ричард. – Что скажешь?
– Ты всегда так логичен и убедителен. Как мне с тобой спорить? То, что ты сказал, абсолютно разумно.
Он наклонился и поцеловал ее.
– Ты умеешь признавать поражение и делаешь это красиво. – Подойдя к пассажирской дверце и помогая Джил выйти из машины, он кивнул в сторону старого здания: – И если я не сильно ошибаюсь, наш агент по недвижимости весьма пунктуален. По-моему, это хороший признак.
Джил хотела бы на это надеяться. По ступеням Бреймар-мэншнс поднимался высокий белокурый мужчина. Когда Ричард и Джил догнали его, он изучал ряд кнопок электрических звонков. Его взгляд задержался на звонке в квартиру Ричарда Дэвиса.
– Похоже, вы ищете нас, – обратился к нему Ричард.
Мужчина обернулся.
– Мистер Дэвис?
– Да.
– Томас Линли, – представился незнакомец. – Нью-Скотленд-Ярд.
Линли давно уже взял за правило, представляясь, оценивать реакцию людей, которые не ожидали увидеть полицейского. Так он поступил и сейчас, когда мужчина и женщина остановились на ступенях перед довольно потрепанным зданием у западной оконечности Корнуэл-гарденс.
Женщина, по-видимому, была довольно миниатюрной в обычных обстоятельствах, но из-за беременности все части ее тела распухли. Лодыжки размером с теннисные мячи привлекали излишнее внимание к стопам, и без того слишком большим для ее невысокого роста. Передвигалась она медленно, покачиваясь на ходу, как человек, старающийся удержать равновесие.
Отличительной чертой Дэвиса была сутулость, которая с возрастом должна была стать еще заметнее. Седина приглушила цвет его волос – то ли рыжеватых, то ли русых, трудно было сказать. Дэвис небрежно зачесывал их назад, не делая никаких усилий, чтобы скрыть залысины.
Оба удивились, когда Линли представился, причем женщина в большей степени. Она посмотрела на Дэвиса и спросила:
– Скотленд-Ярд?
Она как будто искала у него защиты либо спрашивала, почему к нему наведалась полиция.
Дэвис начал говорить:
– Вы пришли по поводу… – но не закончил вопрос, видимо решив, что вход в подъезд не лучшее место для разговора с полицейским. – Проходите. Мы ждали агента по недвижимости. Вы удивили нас. Кстати, это моя невеста.
Затем он сообщил Линли, что ее зовут Джил Фостер. На вид ей было лет тридцать пять – не красавица, но с очень хорошей кожей и короткими, чуть ниже ушей, волосами цвета черной смородины, – и с первого взгляда Линли решил, что это еще один ребенок Ричарда Дэвиса или, к примеру, племянница. Он кивнул ей, обратив внимание на то, как крепко сжимает она руку Дэвиса.
Ричард Дэвис открыл дверь и повел их по лестнице на второй этаж. В квартире он пригласил Линли в гостиную, выходящую на улицу, – сумрачный прямоугольник с единственным окном, закрытым жалюзи. Дэвис направился к окну, чтобы поднять жалюзи, и на ходу сказал невесте:
– Присядь, дорогая. Приподними ноги. – А у Линли спросил: – Не хотите ли чего-нибудь выпить? Чай? Кофе? Мы ждем агента по недвижимости, как я уже говорил, так что, боюсь, в нашем распоряжении всего несколько минут.
Линли поспешил сказать, что его визит не затянется надолго и что он с удовольствием выпьет чаю. На самом деле он просто хотел выиграть немного времени и рассмотреть нагромождение вещей в гостиной. Стены были увешаны любительскими фотографическими пейзажами и бессчетными снимками гениального сына Дэвиса; над камином полукругом висели самодельные резные трости – так в шотландских замках хранят дорогое оружие. Остальная обстановка состояла из довоенной мебели, стопок газет и журналов и многочисленных сувениров, связанных с карьерой его сына-скрипача.
– Ричард не любит выбрасывать старые вещи, – сообщила инспектору Джил Фостер, с некоторым трудом опустившись в кресло. Клочья желтоватой ваты, вылезающие из сиденья, как весенняя поросль, подтверждали ее слова. – Это еще самая приличная комната.
Линли взял в руки одну из фотографий юного скрипача. Мальчик стоял со скрипкой в руках и внимательно смотрел на лорда Менухина[19], а тот, тоже сжимая скрипку, в свою очередь взирал на мальчика и благодушно улыбался.
– Гидеон, – сказал Линли.
– Он самый, единственный и неповторимый, – ответила Джил Фостер.
Линли взглянул на нее. Она улыбалась, вероятно чтобы смягчить неожиданно желчную интонацию.
– Радость и средоточие всей жизни Ричарда, – сказала она. – Это понятно, но иногда несколько утомляет.
– Могу себе представить. Давно ли вы знакомы с мистером Дэвисом?
Джил пробормотала:
– Черт возьми. Нет. Так не пойдет. – Она с кряхтеньем и стонами выбралась из кресла и опустилась на диван, подняла ноги и подложила под них подушку. – Господи, еще две недели! Я начинаю понимать, почему этот процесс называют «разрешением от бремени». – Вторую подушку, такую же потертую, как и первая, она пристроила себе под спину. – Мы знакомы уже три года.
– Его радует предстоящее отцовство?
– В его возрасте большинство мужчин готовятся стать дедами, – заметила Джил, – но, невзирая на годы, предстоящее отцовство его радует.
Линли улыбнулся.
– Моя жена тоже беременна.
Лицо Джил тут же засияло. Связь между ними была налажена.
– Да что вы? Это ваш первенец, инспектор?
Он кивнул.
– Я бы с удовольствием перенял опыт мистера Дэвиса. Он производит впечатление заботливого отца.
Джил в притворном ужасе закатила глаза.
– Да он настоящая наседка! «Не поднимайся по лестнице слишком быстро. Не пользуйся общественным транспортом. Не езди в час пик. Нет, вообще не садись за руль, дорогая. Не выходи на улицу без сопровождения. Не пей ничего, что содержит кофеин. Не забывай всегда носить с собой мобильный телефон. Избегай толпы, сигаретного дыма и консервантов». Этот список бесконечен.
– Он беспокоится о вас.
– Да, и это очень трогательно, когда не хочется запереть его в чулане.
– Был ли у вас шанс поделиться впечатлениями с его первой женой? О том, как она переносила беременность?
– С Юджинией? Нет. Мы никогда не встречались. Бывшие жены и нынешние жены. В данном случае – будущая жена. Иногда лучше держать их по разным углам, во избежание конфликтов.
В этот момент к ним вернулся Ричард Дэвис, неся перед собой пластиковый поднос, на котором стояла одна чашка с блюдцем в компании молочника и сахарницы. Он обратился к невесте:
– Дорогая, может, ты тоже хотела бы чаю?
Джил ответила, что нет, чаю она не хочет, и Ричард, поставив чашку для Линли на столик рядом с креслом, где только что сидела Джил, сам устроился на диване рядом с невестой и положил к себе на колени ее опухшие ноги.
– Чем могу помочь, инспектор? – спросил он.
Линли достал из кармана блокнот. Вопрос Дэвиса ему показался интересным. Да и все его поведение в целом было необычно. Линли не мог припомнить, чтобы его хоть раз пригласили пить чай после того, как он неожиданно объявлялся на пороге ничего не подозревающих граждан и сообщал о роде своей деятельности. Обычной реакцией на незваный визит полиции было подозрение, нервозность и беспокойство, по возможности скрываемые, но тем не менее явные.
Словно в ответ на эти размышления Линли Дэвис произнес:
– Полагаю, вы пришли в связи с Юджинией. Вашим коллегам в Хэмпстеде я не смог оказаться полезным, когда меня попросили взглянуть… в общем, взглянуть на нее. С Юджинией мы не виделись уже много лет, да и повреждения…
Он оторвал руки от ног Джил и поднял их ладонями кверху, демонстрируя свою беспомощность.
– Вы правы, я пришел в связи с делом Юджинии Дэвис, – сказал Линли.
Тут Ричард Дэвис снова перевел взгляд на свою невесту со словами:
– Дорогая, может, тебе лучше пойти прилечь? Отдохнешь, пока не пришел агент. Я тебя позову.
– Я посижу с тобой, – отказалась она. – Мы теперь одна семья, Ричард.
Он сжал ее лодыжку, а инспектору сказал:
– Раз вы здесь, значит, это была Юджиния. Да и вообще неразумно было надеяться, что это мог быть кто-то другой, завладевший ее документами.
– Действительно, мы получили подтверждение, что это миссис Дэвис, – сказал Линли. – Примите мои соболезнования.
Дэвис кивнул. Впечатления убитого горем человека он, однако, не производил.
– Прошло почти двадцать лет с тех пор, как я видел ее в последний раз. Мне жаль, что она погибла, да еще при таких ужасных обстоятельствах, но наше расставание – наш развод – дело давнее. У меня было много времени, чтобы примириться с тем, что я потерял ее, если вы меня понимаете.
Линли понимал. Неизбывная скорбь со стороны Дэвиса означала бы либо преданность, равную преданности королевы Виктории, либо нездоровое наваждение (что в принципе было почти одним и тем же). Но кое в чем Дэвис заблуждался, и Линли предстояло просветить его.
– Боюсь, ваша бывшая жена погибла не в результате несчастного случая. Ее убили, мистер Дэвис.
Джил Фостер оторвалась от подушки, на которую опиралась спиной.
– Но разве она не… Ричард, ведь ты сказал…
Сам Ричард Дэвис почти не переменился в лице, только зрачки его расширились.
– Мне сказали, что ее сбила машина, – проговорил он.