Анна Викторовна, в своём идеально сидящем костюме, сложила руки на столе, слегка вскинув бровь. Возле нее лежит тот самый оплаченный из нашего общего счета букет роз. Ну, надеюсь, хоть здесь Артем не оплошал и выкрутился достойно.
Вячеслав Павлович же, отец Артёма, молчаливый, суровый мужчина, отчего-то старательно отводит взгляд. Они явно удивлены моему внешнему виду, но довольны. Ведь они пока еще не знают, что именно я задумала.
— Настя, — голос Анны Викторовны сух, почти презрителен, но наигранно дружелюбен. — Как мило, что ты нас устроила нашу встречу в этом чудесном месте. Но заставлять себя ждать…
Я улыбаюсь, не теряя контроль над голосом.
— Пробки, Анна Викторовна, пробки. Ничего с ними не поделаешь. А насчёт приглашения… Как же я могла не пригласить семью, по которой так скучал мой муж? Вы — самое дорогое, что у него есть.
Я не смотрю на Артёма. Только чувствую, как он сверлит меня взглядом, и мысленно ликую. Не ожидал такой подставы, да, дорогой? Так это ещё цветочки…
Я сажусь на свободный стул, все так же лучезарно улыбаясь и утыкаюсь взглядом в меню. Что бы заказать напоследок? Дорогого французского вина? Какую-нибудь экзотическую рыбу?
Анна Викторовна что-то недовольно фыркает, явно не впечатлённая моим ответом, но внешне остаётся собранной. Она на мгновение переводит взгляд на Артёма, словно ожидая, что он всё-таки скажет хоть слово. Но тот молчит.
О, какой знакомый взгляд. Сжатая челюсть, напряжённые плечи. Он не привык к тому, что его загоняют в угол. Не привык терять контроль.
Тем лучше.
Я с удовольствием рассматриваю меню, давая ему возможность попробовать найти выход. Вижу, как он бросает косой взгляд на родителей, потом на меня, потом снова на телефон, который он так и не решился вытащить из кармана.
Ждёшь, да?
Ждёшь, когда она появится, чтобы встать и пойти ей навстречу, не зная, что именно будет дальше.
Но знаешь, что самое интересное, милый? Я тоже жду.
Плавно перевожу взгляд к официанту, который терпеливо ожидает мой заказ, делаю вид, что мучительно выбираю.
— Знаете, мне, наверное, бокал “Шато Марго”. И устрицы. Да, непременно устрицы.
Официант кивает и переводит взгляд на Артёма, который, кажется, забыл, как говорить.
— А вы уже определились с заказом?
Он едва заметно дёргается и моргает. Медленно, будто его вытянули из параллельной реальности, где всё ещё есть шанс всё исправить. Но шанса нет.
— Воды, — выдавливает Артём.
Я не удерживаюсь от усмешки.
Воды?
Ты можешь хоть попытаться выглядеть расслабленно, муженёк? Или хотя бы не настолько явно выдавать свою нервозность?
Анна Викторовна, к моему удовлетворению, тоже не упускает момент.
— Сынок, что с тобой? — её голос режет, как нож. Она даже слегка наклоняется вперёд, словно пытаясь понять, что с её чадом не так.
И вот теперь он точно зажат. Вариантов у него почти нет. Либо сказать родителям, что всё это — большая ошибка, и признать, что он не контролирует ситуацию. Либо сделать вид, что всё идёт по плану.
Я вижу, как он борется с собой.
Сказать что-то? Взять меня за руку под столом и сжать до боли, как он делал раньше, когда я была непослушной? Уйти? Разбить что-то, потому что его охватывает злость, но он не может её выразить?
О, нет, ты не уйдёшь, милый. Ты будешь сидеть здесь. Ты будешь смотреть, как рушится твоя идеальная жизнь.
А потом дверь ресторана открывается. Я слышу лёгкий звон колокольчика на входе, но не оборачиваюсь. Я подозреваю, кто это.
Чувствую, как замерзает воздух в комнате. Как пальцы Артёма сжимаются в кулак. Как Вячеслав Павлович вдруг резко поднимает голову. Как Анна Викторовна медленно оборачивается, а её бровь медленно взлетает вверх.
Я жду. И наконец, поворачиваюсь. Прямо у нашего столика стоит она. Та самая Ира.
Смотрю на неё внимательно, не скрывая интереса. Она не такая, как я представляла. В моих мыслях Ирина должна была быть чем-то безупречным — глянцевой, холёной, с холодной, непроницаемой красотой, той, что внушает трепет. Но она другая.
Высокая, но не модельного роста. Худощавая, с острыми скулами и тонкими губами, которые сейчас плотно сжаты, будто она только что прикусила язык. Длинные русые волосы собраны в низкий, слегка небрежный хвост, но видно, что укладка сделана в салоне. Дорогие серёжки, аккуратный макияж, идеально сидящее платье, подчёркивающее фигуру.
Она эффектная. Не кукольная красотка, но есть в ней что-то… жизненное. Настоящее. Тот тип женщины, которая умеет смотреть прямо в глаза и не боится тишины.
А сейчас она боится. Я это вижу.
Артём тоже видит. Он наконец шевелится, будто кто-то разорвал невидимую сеть, сковывающую его движения. Но он не встаёт, не делает резких движений. Боится, что выдаст себя.
Мальчик на её руках — маленький, хрупкий. Светловолосый, с пухлыми щёчками, в джинсах и аккуратной рубашке, будто его наряд подбирали специально для похода в ресторан. Он держит в руках воздушный шарик — голубой, с забавными рисунками.
И я замечаю то, от чего внутри всё холодеет. Глаза. Они у него точь-в-точь как у Артёма.
Этот факт бьёт по мне сильнее, чем что-либо. Я не могу отвести взгляд. Это не ошибка, не домыслы. Это правда.
Ребёнок не понимает, что происходит. Он смотрит вокруг, сжимая шарик, потом переводит взгляд на Артёма и улыбается.
— Папа!
Тишина становится невыносимой.
Я слышу, как Анна Викторовна резко втягивает воздух. Вижу, как Вячеслав Павлович медленно, очень медленно выпрямляется в кресле. Артём и вовсе как будто не дышит.
А я… в очередной раз улыбаюсь.
— Ой, извините, а вы что-то хотели?
Ирина моргает, явно не зная, что сказать.
Я наслаждаюсь этим мгновением. Она не понимает, кто я. Не знает, что я — жена.
Но Артём-то все понимает.
И я жду. Хочу услышать, что он скажет. Как он выпутается? Как все это объяснит?
Но Артём молчит. Его губы сжаты в тонкую линию, пальцы белеют от напряжения, но он не делает ничего.
И это уже не просто интересный спектакль. Это становится глупым, до абсурда нелепым.
Я поднимаюсь из-за стола, протягиваю руку вперёд, ощущая странное, даже болезненное удовольствие от происходящего.
— Анастасия, жена Артёма. Очень приятно.
Теперь и Ирина понимает.
Она медленно, почти судорожно переводит взгляд с меня на Артёма, потом снова на меня.
В её глазах нет привычного для женщин высокомерия, нет ни злости, ни триумфа. Только растерянность.
— Ты… жена? — её голос дрожит.
— А ты кто? — мой тон остаётся дружелюбным, но в глазах пустота. — Вас Тёма тоже сюда пригласил?
Артём, не выдержав, резко поднимается на ноги.
— Настя, хватит.
Я медленно поворачиваюсь к нему, поднимаю бровь.
— Что хватит? — голос остаётся лёгким, даже ленивым. — Я же не устраиваю скандал, милый. Просто пытаюсь быть вежливой, знакомясь с твоими…
— Заткнись, Насть, — его голос срывается в глухой рык, и на миг мне даже кажется, что он ударит меня. — Хватит устраивать цирк.
Машинально закрываю рот. Долбанные инстинкты!
Но не успеваю разозлиться на себя, потому что вдруг совершенно внезапно вмешивается его отец.
— Да что же это не вовремя? — его голос звучит насмешливо, почти весело. — Вы присаживайтесь. Устраивайтесь. Артём, ну ты даёшь. Скрывать от нас с твоей мамой внука? Я-то думал, зачем ты матери цветы принёс, никогда же не дарил. А тут на тебе. Ещё и пакеты эти.
Он кивает на подарочные пакеты, что стоят под столом.
Я замечаю, как Анна Викторовна краснеет. Не уязвлённо. Разгневанно. Она ведь обожает все контролировать до мелочей, чему и научила сына. А теперь ее взгляд в кои-то веки не направлен на меня. Только на Артёма.
Он же сжимает зубы так сильно, что я слышу хруст.
— Нет, мы всё-таки, наверное, пойдём, — растерянно бормочет Ирина, явно понимая, что здесь она не вписывается.
— Да нет, оставайтесь, — тут же в противовес произношу я, понимая, что если меня сейчас выставят виноватой, план пойдёт коту под хвост. — Не портите сыну праздник.
Я перевожу взгляд на мальчика.
— Тебя как зовут?
Он смущается, но отвечает.
— Тима.
— Какое красивое имя.
Мне больно. Такой замечательный малыш. Какого у меня никогда не будет. Из-за Артёма.
Ирина не знает, что сказать. Она не смотрит на меня, не смотрит на Артёма. Эта женщина не понимает, что сейчас делать. А я по-прежнему улыбаюсь.
— Но… — её голос дрожит.
— Хорошего вечера вам, — я нарочито мягко смотрю на родителей Артёма. — Чрезвычайно рада была с вами повидаться напоследок, Анна Викторовна и Вячеслав Павлович.
Я делаю шаг назад, обводя их всех оценивающим взглядом.
— Принимайте новую невестку.
И разворачиваюсь, уже не заботясь о том, что происходит за моей спиной.
Жалею только об одном — что не успела выпить вина и попробовать устрицы. Но, впрочем, невелика потеря.
— Настя, если ты сделаешь ещё шаг, то домой можешь не возвращаться.
Я останавливаюсь. Но не из-за слов Артема. Из-за холода в его голосе. Кидаю взгляд на него из полоборота.
Он стоит, глядя на меня, глаза пустые, разгневанные.
— Ты всё ещё моя жена.
— Правда? — я хмыкаю. — Что-то ты поздно об этом вспомнил.
Все. Больше оставаться здесь смысла нет. Теперь моя роль — второпланова.
К счастью, моё внимание привлекает официант, спешащий к нашему столику. Как кстати в его руках мой заказ.
Я перехватываю его взгляд, мило улыбаюсь.
— Прошу завернуть с собой.
А следом мило добавляю:
— Вместо бокала — бутылку.
Краем глаза замечаю, как лицо Артёма мрачнеет ещё больше. Но никак не поясняю свои действия.
Я разворачиваюсь, направляясь к выходу. Мне изменили. Формально выгнали из дома. Гулять так гулять.
За всё же платит пока еще “любимый” муж.
16. Артём
Чёртова стерва. Так и знал, что она что-то задумала!