Олег щурится. Он не понижает голос, нет. Наоборот, говорит громко и твердо, чтобы опозорить меня. Унизить. Но не тут-то было. Терять мне нечего. В худшем случае не появлюсь здесь больше. Не думаю, что в огромном городе встречусь с кем-то из тех людей, кто стал свидетелем нашего с Олегом разговора. Да и плевать мне на мнение посторонних. Плевать, что обо мне подумают.
— Представляешь, да. Он, в отличие от тебя, человек, а не животное… Он, в отличие от тебя, мужчина, а не баба истеричная. Не устраивает скандалы на ровном месте! Не появляется там, где я нахожусь, с чужой бабой, едва мы ссоримся! Ведь ты именно так поступил в последнюю нашу ссору? Я дура, не спорю. Всегда прощала. Но с меня достаточно, ясно? Олег, ещё раз посмеешь позвонить мне или же станешь надоедать Олесе, чтобы она передала твои слова… Ещё раз посмеешь перейти мне дорогу… Клянусь, я за себя не ручаюсь.
Забрав сумку, я уже поднимаюсь с места. Вижу, как Олег хлопает глазами, и не сразу понимаю, что происходит. Слежу за его взглядом и, увидев у входа Виктора, чувствую, как по телу пробегает дрожь. Сглатываю ком в горле, делаю судорожный вдох. Воздух в просторном помещении куда-то исчезает, становится трудно дышать.
Амиров смотрит на меня. Губы у него в тонкую полоску поджаты, на скулах ходят желваки. Он идёт в нашу сторону, останавливается рядом со мной. Я, честно говоря, впадаю в ступор, не зная, что делать дальше.
— Сядь, — немного грубовато бросает он.
Я сажусь, а Вик располагается рядом со мной. Положив руки на стол, сцепляет пальцы в замок. Впивается взглядом в лицо Олега.
— Названиваешь зачем?
— Чего? — Олег наливает в стакан виски. Вытаскивает из кармана мятую пачку сигарет, достает одну и сжимает между губ.
— Не испытывай мое терпение. На вопросы отвечай, — цедит Вик сквозь зубы угрожающим тоном. — Зачем названиваешь?
Откуда-то со стороны доносится мужской голос. Мол, нельзя здесь курить. Олег, закатив глаза, швыряет сигареты на стол, матерится, но делает это тихо.
— Мы расстались всего неделя как, — рыкает он. — А тут появился ты… Принц, блядь, на белом коне, — пятерней в волосах зарывается. — Что ты с ней, сука, сделал? Она как юла постоянно крутилась-вертелась после каждой ссоры, и в итоге ко мне возвращалась при любом раскладе. Какого хера, блядь, теперь такой стала? М?
— Понятно, — кривит губы в злорадной усмешке Виктор. — Ты пьян и несёшь всякую херню. Завтра я выйду с тобой на связь, когда ты в себя придёшь. Не вижу смысла вести диалог с человеком, который в неадеквате. Но завтра я не позволю, чтобы ты сказал лишних слов в ее адрес, — кивает на меня. — А теперь нам пора.
Амиров берет меня за руку и бесцеремонно тянет за собой к выходу. Нам в спину летят неприличные слова Олега. Виктор, естественно, не глухой, он тоже все слышит. Но не обращает внимания.
Я не знаю, куда мы идём. Еле поспеваю за широкими шагами Виктора, который молчит всю дорогу до своего автомобиля. Он открывает пассажирскую дверь, жестом руки указывает, чтобы я села.
— Как ты узнал, где я? — спрашиваю, как только он садится за руль.
— У меня в офисе везде камеры наблюдения есть, — тон ледяной, на меня даже не смотрит.
— Замечательно. Зачем приехал?
Прикрыв глаза, Вик откидывается на спинку сидения и что-то цедит сквозь зубы. Да только я ничего разобрать не могу.
— Не ты ли сказал, что если уйду, то назад дороги не будет? Зачем приехал, Виктор?
— Мое терпение испытываешь, Маш? Только зачем? — Амиров поворачивается ко мне.
— Не отвечай вопросом на вопрос! Я ушла, а это означает, что потеряла работу и…
— Лучше замолчи, — в его глазах загораются огоньки. Виктор смотрит пристально, изучающе. Хмурится. А затем сглатывает шумно, перед тем, как наброситься на меня с поцелуем. Глубоким, но таким нежным. — Ещё раз посмеешь перечить мне…
— И что ты сделаешь? — перебиваю, цепляясь за его руки, которыми он сжимает мою голову.
— Запру в комнате и буду трахать до тех пор, пока ты не станешь умолять меня остановиться.
— Очень страшно, — шепчу ему в рот и машинально облизываю губы. Специально.
— Маша…
— М?
— Я не такой терпеливый, каким могу показаться. Не шучу, если что. Если ты готова быть со мной… Должна привыкнуть к моему характеру. Я не одобряю твой поступок. Этот придурок — твое прошлое. И он должен остаться в прошлом. Потому что твое настоящее — я. Понимаешь ведь, что это означает?
— Вик… — выдохнув, касаюсь кончиками пальцев его колючей щеки. — А если я не буду перечить, ты не накажешь меня? Принципиально, да? Я должна накосячить? Так хочу… Твое это наказание.
Виктор улыбается.
— Маша… Черт! — коротко поцеловав, он отстраняется. Заводит двигатель. — Поехали.
— Куда?
— Ко мне. Я как раз размышлял, что бы такое сделать, чтобы ты поняла, насколько я серьёзен. Ты мне прямо идею подкинула.
— Какую идею?
— Узнаешь.
Глава 13
Виктор включает музыку, ставит на полную громкость. Я смотрю на него и просто не могу оторвать взгляда. Боже… Он такой красивый. Сильный, притягательный. Бархатный голос, а взгляд… Завораживающий, гипнотизирующий.
Коснувшись рукой моего колена, Вик сжимает его. Но не поворачивает голову в мою сторону, все его внимание сконцентрировано на дороге. До дома мы доезжаем в тишине. В смысле… Не разговариваем. Но ритмичная музыка так и играет, поднимает настроение. Я иногда и подпеваю от безделья. Ибо в сон безумно клонит… Нужно как-то отвлечься.
Едва оказываемся в квартире, как Вик набрасывается на меня с поцелуями. Как мы разуваемся, как скидываем с себя верхнюю одежду — только черт знает. Подхватив под попу, Вик приподнимает меня, несёт в сторону кухни. А потом на лоджию. Она у него стеклами окружена. Если включить свет и заняться тут сексом, то весь город нас увидит. Будет наблюдать за зрелищем… Дорогим и очень интересным.
— Что ты задумал? — шепчу я.
Уголки губ Виктора приподнимаются, изображая ухмылку. И я сразу понимаю: он хочет то, о чем я сейчас думаю.
— Здесь? Ты же сказал, что не потерпишь, если меня обнаженной кто-то увидит!
Чувствую, как по коже рассыпаются ледяные мурашки. Нет, не хочу я быть центром внимания для чужих людей. Не хватало ещё, чтобы мужчины из окон своих квартир за нами наблюдали и дрочили…
— Тебя никто не увидит, Маша, — тихо отзывается он, целуя мой подбородок. — Потому что свет останется выключенным. Зато мы увидим весь ночной город.
Развернув меня спиной к себе, не спеша стягивает с меня одежду. Оставляет голой, и я кожей чувствую, что он разглядывает меня. Любит он таращиться на мою пятую точку, груди и туда, куда обычно проникает до самого упора без каких-либо церемоний.
Оборачиваюсь к нему лицом и тоже берусь раздевать его.
— Играем по твоим правилам?
Ухмыляется мерзавец.
— А как же иначе?
Он скользит рукой по моему телу, касается гладкого лобка, пока я пытаюсь расстегнуть пуговицы его рубашки. Руки дрожат, получается у меня с трудом. Но все же удаётся оставить Виктора без одежды. Посмотрев на него снизу вверх, я медленно опускаюсь на колени, замечаю на лице Амирова удивление. Он тяжело и шумно сглатывает. Я вижу его не так, как хотелось бы, потому что тут нет света, зато чувствую, как напрягается его тело, когда я касаюсь пальцами его члена. Беру в руки и веду вниз — до основания, а потом обратно. Касаюсь кончиком языка головки, облизываю, чувствую солоноватый привкус.
— Сожми крепче, — требует Виктор.
Я послушно киваю, сжимаю, беру в рот член, который увеличивается в размере и пульсирует.
Прикрываю глаза. Виктор подносит руку к моему подбородку, пальцами в кожу впивается. Заставляет поднять голову и посмотреть на него.
— Хочу видеть тебя… Каждую эмоцию.
Хочется сказать, что здесь он вряд ли что-то увидит, для этого нужно зайти хотя бы на кухню и включить там свет, но я молчу. Беру ещё глубже. Рот заполняется слюной, внизу живота ощутимо тяжелеет. Хочется потрогать себя, чего я не делала никогда в жизни, но… В то же время хочу, чтобы это сделал Вик.
Положив руку на мой затылок, Вик толкается мне в рот. Я начинаю задыхаться. Всего три толчка и он, взяв меня за подмышки, поднимает как маленького ребенка. Поцеловав в губы, слишком резко разворачивает к себе спиной. Упираюсь руками и лицом в стекло, а Вик одним резким и грубоватым движением заполняет меня собой. Ускоряет темп, вырывая из моего горла стоны.
— Он же не трогал тебя? — слышу рычание Амирова.
— К-кто?
— Твой… Тот…
— Нет, — перебиваю, понимая, куда он клонит и о ком говорит. — Я с ним… Просто поговорить решила. Чтобы… Ох-х! — Ноги не слушаются. Виктор двигается слишком нетерпеливо и быстро. Воздуха катастрофически не хватает. Носом втягиваю кислород, ногтями по стеклу скольжу. — Чтобы поставить все точки…
— Больше не смей, — командует он, сжимая мою талию руками и вжимая в свои бедра крепче. — Никогда… Не смей с ним на встречу идти.
— Иначе… Что? Накажешь? — Кто же меня за язык тянет, Господи? — Как сейчас?
— С огнем играешь, — тяжело дыша, выговаривает Виктор. — Не представляешь, как это опасно, Маша. Понятия не имеешь.
Ещё несколько очень резких толчков, и Виктор отстраняется. Становится холодно, будто отовсюду ветер начинает дуть. Он берет меня на руки как пушинку и уносит на кухню. Включает свет и только потом сажает на стол, раздвигает мои ноги, сам же между ними останавливается. Смотрит прямо туда…
Господи, он опять за свое.
— Ты извращенец, — цежу я, положив руки на его плечи. Впиваюсь пальцами в кожу. — Настоящий извращенец…
Усмехается. В глаза смотрит, потом его взгляд к губам опускается. И снова к глазам возвращается.
— Тебе что-то не нравится? — хрипловатым голосом интересуется, накрывая лобок двумя пальцами. — Что именно, Маша?
— То, как ты меня разглядываешь, — честно признаюсь я. — Не то чтобы не нравится. Просто…
— Что тебя смущает? — Проникает в меня пальцем, затем к нему присоединяется второй. — Тебе же все нравится, да, Маш?