– Так куда же мы направимся? Или ты решил остаться на борту? Сингапур и отсюда как на ладони.
– На берег и только на берег, – хлопнул по поручням Эндрю. – Вот только пообедаем, и в путь…
Катя Сабурова стояла у поручней в отдалении от интересующего ее объекта. Не стоило раньше времени светиться. Оделась она в легкое льняное платье, сменила прическу. Катя давно уже высмотрела яхту под латышским флагом. Рюкзачок держала в руках, ей нужно было в числе первых сойти на берег. Упитанная датская феминистка Марта в широких бермудах и в майке держалась рядом со своей «подругой» и бубнила:
– Ну, ты, подружка, и вырядилась! Платья для нас, женщин, мужчины придумали, чтобы визуально удовлетворять свою похоть, разглядывая обнаженную женскую плоть, и тем самым унижают наш социальный статус. Вроде он смотрит на тебя и взглядом трахает. Ненавижу.
– Ты так серьезно думаешь?
– А чего тут думать! Сами-то они брюки носят. А нас заставляют мини-юбки и декольте таскать, чтобы бесплатно ляжки и сиськи разглядывать.
– Я же тебе говорила. Мне надо в Сингапуре свою крестную навестить, она за дипломатом замужем. А крестная – женщина старомодных взглядов. Зачем старушку огорчать? Она набожная. Считает, что брюки для женщины – бесовская одежда. Это платье она мне на день рождения подарила. Ей приятно будет меня в нем увидеть.
– Вот, вот, – окрысилась датская феминистка. – Надо свои взгляды в первую очередь среди родственников и близких людей пропагандировать. А ты стыдишься того, что ты феминистка!
– Ничего я не стыжусь.
Агент Смит крутился неподалеку, навострив уши. Он справедливо подозревал, что Кате предстоит в Сингапуре встреча с сообщниками, и заранее проконсультировался по телефону со своим куратором из ФБР насчет приоритетов. Куратор дал «добро» на то, чтобы Смит в первую очередь отследил контакты Кати в городе. Если бы удалось обнаружить и раскрыть агентурную сеть, то это бы сулило солидное продвижение по службе.
– Вон тот на тебя точно глаз положил, – кивнула Марта в сторону агента ФБР. – Его поведение следовало бы трактовать как сексуальные домогательства. Почему-то когда мужчина на публике демонстрирует свои гениталии, его судят, а когда он женщин разглядывает, то ему ответственность не светит…
– Правильно мыслишь. Проучить его надо. Могу поспорить, что он за нами сразу же на берег увяжется, – подыграла Сабурова. – Давай на обед наплюем и сразу рванем на берег?
– Так и сделаем.
Агент Смит еле поспевал за феминистками. Они сошли на берег первыми и сразу же рванули к стоянке такси. Фэбээровец тоже взял машину и двинул за ними следом. Если бы он сам сидел за рулем, то действовал бы более скрытно, а так приходилось полагаться на водителя. Марта тут же заметила преследование и хищно улыбнулась. Катя не преминула предложить свой план.
– Так и сделаем, – согласилась феминистка.
Ехали недолго. Марта попросила остановиться возле гипермаркета. Женщины торопливо прошли в здание. Смит – тоже. Когда Марта с Катей исчезли в дамском туалете, то агенту ничего не оставалось, как ошиваться неподалеку. Если б он знал, что затеяли его подопечные, то рванул бы отсюда подальше.
Датская феминистка, вооружившись мобильником, прямо из туалета позвонила в полицию и изложила свои подозрения. Мол, ее, американскую туристку, преследует какой-то сексуальный маньяк, от которого ей пришлось скрыться в туалете гипермаркета. Этот тип торчит сейчас под дверью. Того и смотри, ворвется внутрь, чтобы всех изнасиловать. Короче говоря, пришлите помощь.
Через несколько минут Катя и Марта покинули свое убежище. Смит бодро зашагал следом за ними. На выходе дорогу ему преградили двое правоохранителей.
– Простите, сэр, – остановили его.
– В чем дело? – нервно огляделся Смит.
Катя Сабурова благодарно глянула на Марту.
– Я бы с радостью осталась. Но мне крестную проведать надо. Ты тут уж сама, – сказала она и быстро зашагала по улице.
Датская феминистка решительно направилась к Смиту, за каждым движением которого бдительно следили полицейские.
– Надеюсь, вы убедились, что этот маньяк в самом деле преследует меня? – в первую очередь произнесла Марта.
– Да, мэм, – отозвался офицер. – Это очевидно. Если возникнут сомнения, то есть запись камер наблюдения.
Смит с тоской смотрел на исчезающую из его поля зрения Катю Сабурову. Легкое льняное платье мелькнуло в толпе в последний раз.
– Я гражданин США, – проговорил агент ФБР. – И буду разговаривать только в присутствии нашего консула.
– Ваше право, – согласился офицер.
Смит тяжело вздохнул, поняв, что задержался надолго…
Через пять минут Катя Сабурова уже взбежала на палубу яхты под латвийским флагом.
– Я не опоздала? – выдохнула она.
– В самый раз, – подбодрил ее Нагибин. – Миллер только что кончил обедать. Похоже, собирается на берег.
– Лицо у него напряженное. – Саблин снял бинокль с шеи. – С ним поаккуратней надо будет. Я думаю, что человек, совершивший тяжкое преступление, уже никогда расслабиться не сможет. Все время о неизбежном возмездии думает, – высказал догадку Виталий. – Даже когда спит, ему кошмары снятся.
– Ты его, Виталик, той линейкой, которой себя меряешь, не измеряй, – возразила Катя. – Предательство – это иногда не последствие неисправимых ошибок и не стечение непреодолимых препятствий, а состояние души. Не переживай, и спит он крепко, и деликатесы ему поперек горла не становятся. В этом я собственными глазами имела возможность убедиться.
– Что-то вы на философский лад настроились, – усмехнулся Коля Зиганиди. – Наверное, так очки действуют и платье, в котором ты, Катя, очень беззащитной смотришься.
Миша Звонарев, как новичок в группе, не решился ввязываться в спор, ну а Нагибин, на правах старшего по званию и возрасту, подытожил его.
– Надеюсь, у нас будет возможность сегодняшним вечером самим узнать ответ на этот вопрос. И даст нам его лично Андрей Милевский, он же Эндрю Миллер. Удачи. Ни пуха ни пера.
– К черту, товарищ адмирал.
Боевые пловцы сошли с яхты на берег. На стоянке их уже поджидали две загодя арендованные машины. Тут подводным спецназовцам предстояло разделиться. Катя с Виталием сели в малоприметный старый «Ленд Ровер», Николаю и Звонареву достался «Ситроен». Основной была группа Саблина, именно ему и Кате предстояло отследить перемещения Миллера и при удобном стечении обстоятельств похитить его. Зиганиди и Михаил страховали их. В случае опасности похищенного предателя передали бы им, а сами постарались увести погоню в ложном направлении. Махнув на прощание рукой, Виталий запустил двигатель. Машины одна за другой выкатились со стоянки.
Катя глянула между сиденьями и удивленно подняла брови, глянула на Виталия, чтобы тот пояснил ей, откуда и зачем в машине взялся огромный резиновый фаллоимитатор грозного черного цвета. Изделие было совсем новое, с еще наклеенным на него фирменным ярлыком.
– А тебя не учили, что когда нет оружия и спецсредств, то в случае столкновения следует применять подручные средства. Эта штука бьет не хуже полицейской дубинки. Оглушить можно с первого удара, – дал пояснения Саблин.
– Я бы предпочла свернутый в трубку увесистый каталог. Он тоже не подпадает под классификацию «оружие».
– Есть и модный глянцевый каталог, – ухмыльнулся Виталий. – Специально для тебя приберег. Он на заднем сиденье лежит…
Отобедав и оставив все подозрительное на борту лайнера «Атланта», пассажиры сходили на берег, минуя официальные процедуры. Туристы рассаживались в автобусы, возле них суетились гиды. Но нашлось несколько человек, кто решил самостоятельно знакомиться с городом.
Гарри пресек попытку Эндрю взять такси на просторной стоянке у порта. Он опасался за своего подопечного, а потому действовал строго по инструкциям. Такси было вызвано по телефону. Лишь убедившись, что марка и номер машины совпадают с названными диспетчером, Дуглас рискнул запустить в салон Миллера.
Водитель выглянул через решетчатое окошко, отделявшее заднее сиденье от переднего, и улыбнулся. Как и у всех китайцев, улыбка была абсолютно неискренней.
– Куда везти? – осведомился он, по ходу прикидывая, что пассажиры дорого одеты, а следовательно, можно рассчитывать на щедрую оплату. – Обезьяний питомник? Сад орхидей? Колесо обозрения? Кстати, когда его возводили, оно было самым большим в мире.
– Ни в одно из этих мест нам не надо. Покажите-ка нам что-нибудь в старом городе. Чтобы почувствовать атмосферу двадцатых-тридцатых годов, – мечтательно проговорил Миллер, прикрывая глаза, и даже напел разухабистый мотивчик эмигрантской песни Вертинского: «В бананово-лимонном Сингапуре…»
– Знаю я такие места. Вам в китайский квартал надо. Есть одно заведение, где вам предложат необычную изысканную кухню. Владелец – очень достойный человек. Экзотика. А еще я могу вам посоветовать небольшой салон традиционного китайского массажа. Туда европейцы не ходят, только китайцы. А они, уж поверьте, разбираются в том, что хорошо, а что – просто приманка для туристов. Не пожалеете.
– Экзотика – это здорово, – согласился Миллер. – Только без перебора. Салат из живых тропических тараканов и сырые обезьяньи мозги, которые приходится выедать ложкой из свежепробитого черепа, не в нашем вкусе. Что-нибудь более традиционное, типа морепродуктов.
– Все будет в лучшем виде, – пообещал таксист-китаец.
Правда, он не стал уточнять, что и хозяин ресторанчика, и владелец традиционного массажного салона – его родственники и от каждого доставленного туда туриста он имеет свой процент.
Такси катило по городу. За ним неотступно следовал старый «Ленд Ровер». Виталий Саблин хоть и был боевым пловцом, но и наземное сопровождение осуществлял профессионально. Он не постоянно держался сзади такси, иногда обгонял его, уходил вперед. Или же сворачивал в параллельные улицы. Короче говоря, глаза не мозолил. Даже такой профи, как Гарри, и тот не заметил слежки.
Миновали центр. Широкая магистраль с шестью полосами движения плавно вливалась в кольцевую одноуровневую развязку. И тут равномерный поток машин застопорился, зазвучали клаксоны. Эндрю поинтересовался: