– Если понадобится. – Дуглас явно не был настроен шутить.
– Может, запрешь еще меня в каюте до конца круиза? И пить запретишь?
– Замечательная идея, Эндрю. – Дуглас наконец улыбнулся, но Миллеру его улыбка показалась зловещей. Неизвестно, до чего бы они дошли, пререкаясь друг с другом, но тут в дверь каюты постучали.
Дуглас потянулся за пистолетом, однако из-за двери донесся чуть слышный голос Амалии:
– Гарри? Гарри, вы здесь?
Поколебавшись, метис прикрыл кобуру пиджаком, встал и подошел к двери.
– Это вы, Амалия? Вы одна?
– Нет, со мной мой брат. Я… ищу Эндрю.
Подумав, Дуглас приоткрыл дверь. И увидел встревоженную Амалию, одетую в изящный брючный костюм. Такой она ему нравилась больше, чем в откровенном сценическом наряде и гриме. Рядом с ней действительно стоял маэстро… Габриэль Аргьери, так его вроде звали. Фокусник тоже был одет просто – джинсы, белая майка с портретом Че Гевары, кожаная куртка. Вот только такой его вид почему-то Дугласу не понравился. Может, потому, что вне артистического образа брат Амалии больше напоминал боевика из почти забытых «красных бригад». Причем не двадцатилетнего новичка с задуренными пропагандой мозгами, а матерого мужика. Впрочем, и выглядел он без грима как-то старше. Пожалуй, все сорок можно дать.
– Он ведь у вас, Гарри? Можно мне его увидеть? – Тревога в голосе блондинки была неподдельной. – Это было так ужасно…
– Ладно, входите. – Дуглас отступил, пропуская Амалию и ее брата в каюту. Фокусник, всем своим видом показывавший, что просто сопровождает сестру, остался у двери. Амалия бросилась к Миллеру, осыпая поцелуями и бормоча всяческие нежные глупости.
– Мисс, – прервал ее излияния Дуглас, осознавший, что это может продолжаться очень долго, – я бы хотел задать вам несколько вопросов.
– О чем? – Амалия неохотно, но все же отпустила Миллера. Впрочем, тут же уселась рядом с ним на постель.
– О том, что произошло вчера, – со все тем же каменным выражением лица уточнил метис. – После того, как мы вышли из бара, и я позволил вам с Эндрю остаться вдвоем. И о том, как я нашел его одного не в своей каюте, а на верхней палубе, совершенно невменяемого.
При этих словах Милевский поморщился, но предпочел не вмешиваться. Гарри говорил грубо, но верно. Ему и самому было любопытно, что скажет блондинка. Глаза Амалии широко раскрылись от изумления.
– Вы хотите сказать, Гарри, что я могла быть соучастницей этого… нападения?! Да как вы могли подумать?! – Возмущению блондинки не было предела. – Подумать, что я могу причинить вред… милому Эндрю.
– Так все-таки – что там было? – Бывшего морпеха оказалось не так легко смутить. – Я думаю, Эндрю тоже будет интересно узнать.
– Ну, хорошо. – Амалия вдруг успокоилась. – Только рассказывать особенно нечего. Мы с Эндрю шли, разговаривали… Потом дошли до лестницы. Вы, Гарри, пропали из виду…
– Я уже сказал – почему. – Дуглас не собирался отклоняться от темы.
– Да… – Амалия непринужденно кивнула и продолжила:
– Начали спускаться… Эндрю, конечно, выпил много… Но на ногах держался хорошо. А я… у меня ведь шпильки. Я так быстро не могла идти по лестнице. А там еще и свет не горел. В общем, я начала отставать. И очень внимательно смотрела себе под ноги. Поэтому и не заметила… как появились эти люди.
– Сколько их было? – быстро спросил метис. Амалия пожала плечами.
– Двое… Может быть, трое. Не знаю… Один сразу схватил меня сзади и закрыл рот… какой-то тряпкой. И потащил куда-то, прочь от Эндрю. Тряпка как-то странно пахла. Мне захотелось спать.
– Мисс, вы разглядели кого-нибудь из нападавших? – Гарри лирика не интересовала.
– Я же сказала – он напал на меня сзади, я не могла его видеть… – раздраженно выпалила Амалия и вдруг остановилась. – Подождите! Одного я точно видела! Этот тип… напал на Эндрю. Просто какой-то неимоверный гигант. Лица я не видела – он был в маске. И… может быть, мне показалось, но… по-моему, он ругался по-русски.
– Милая, ты уверена? – Миллер, до этого валявшийся на постели со страдальческим выражением лица, неожиданно включился в разговор. – Ты говоришь по-русски?
– Нет, Эндрю, – блондинка улыбнулась и покачала головой. – Просто мы с Габриэлем работали для русских туристов в Дубае, несколько месяцев назад, и научились отличать их речь от других.
– Ясно, – Дуглас понимающе кивнул, – что было потом?
Амалия развела руками.
– А это, собственно, все… От этой пахучей гадости я отключилась, а когда пришла в себя, оказалось, что я лежу в каком-то боковом коридорчике, а «Атланта» успела сесть на мель… Или что там еще произошло.
– Понятно, – начал сворачивать разговор Гарри, поднимаясь с кресла. – Я очень рад, что с вами ничего страшного не случилось, вы убедились, что с Эндрю тоже все в порядке… относительном. Эндрю тоже был счастлив вас увидеть живой и здоровой. Но сейчас, – он подошел к двери и открыл ее, – я буду вам очень признателен, если вы нас покинете. Эндрю сейчас не очень хорошо себя чувствует, ему нужен покой. Когда он сможет выходить, он сам вас навестит…
– Конечно, конечно, я все понимаю, да, мы уже уходим… не скучай, милый Эндрю, – протараторила Амалия и бочком, бочком вышла из каюты. Фокусник молча поклонился – за все это время он вообще не произнес ни слова – и вышел вслед за сестрой.
Дверь закрылась.
– Надо же, я думал, что ее придется долго выпроваживать, – хмыкнул Гарри и снова плюхнулся в кресло. На его лице снова появилась улыбка – всего лишь второй раз за утро.
– Ты жесток к ней, Гарри, – рассмеялся Миллер, – Амалия не…
Договорить он не успел – в дверь снова постучали. Первой мыслью обоих мужчин было подозрение, что фокусник и его сестра вернулись. Но стук был иной – уверенный и решительный. Гарри вздохнул – утро явно не задалось – и открыл дверь. За ней находились двое уже встречавшихся ему мужчин, один из которых сидел в инвалидной коляске большую часть путешествия от Гонолулу. Более того, его же Гарри видел ночью на лестнице, когда искал Миллера. И он даже сумел прохрипеть: «Они потащили его наверх». Правда, когда он волок Эндрю с верхней палубы, его под лестницей не оказалось – видимо, его кто-то нашел раньше… Теперь его голова была забинтована.
– Чем могу помочь? – вежливо осведомился он.
Мужчина в инвалидной коляске, морщась от боли, извлек из внутреннего кармана… до безобразия знакомый значок. Почти такой же лежал у Гарри в заднем кармане брюк. «Теперь понятно, – подумал он, – как им удалось занять каюту напротив каюты Миллера».
– Добрый день, агент Дуглас. Добрый день, мистер Миллер, – сказал мужчина в коляске, представился сам и представил своего коллегу, висок которого украшал изрядных размеров пластырь. – Я – агент Джонсон, это – агент Смит.
Он сделал небольшую паузу, давая Гарри и его подопечному переварить услышанное, и продолжил:
– Как вы понимаете, агент Дуглас, мы обеспечивали вам скрытую поддержку. В идеале вы должны были узнать о нашем присутствии на борту только по возвращении домой. Но случился форс-мажор, и мы вынуждены открыться, чтобы избежать ненужных недоразумений.
– Что вы имеете в виду? – подал голос Милевский.
– Я думаю, мистер Миллер, вы уже в курсе, что вас пытаются похитить.
– Увы, агент…
– Джонсон, – вежливо подсказал тот.
– …Джонсон, да, – эхом повторил Милевский, – я уже в курсе. Знать бы еще – кто за этим стоит? Или хотя бы – кто исполнители?
– Мы пока не знаем… – начал было Джонсон, но Смит прервал его ходьбу вокруг да около:
– Я думаю, что в число похитителей входит, по крайней мере, одна из этих двух феминисток из Европы.
– Еще и бабы? – изумился Милевский. – А меня тащили… думаю, к шлюпке… двое мужиков. Точно не женщины. Это значит, их минимум четверо, что ли?
– Очень может быть, мистер Миллер, – кивнул агент Джонсон. – И я думаю, что противостоять целой группе похитителей мы не можем. Слишком велик риск для вашей жизни. Мы собираемся эвакуировать вас с «Атланты». И для этого все готово… Почти все.
20
Казалось, течение жизни на «Атланте» вернулось в прежнее мирное русло. Светит солнце, плещутся волны за бортом. Где-то играет музыка, слышны смех и радостные крики. Работают бары и рестораны, в маленьких уютных залах крутят кино, стройные девушки и зрелые мясистые матроны плещутся в бассейнах, а загорелые мужчины пялятся и на тех, и на других… И как-то не сразу замечаешь, что лайнер никуда не движется, а любой предмет, способный катиться, упав на палубу, упорно пытается оказаться за бортом. И людей, пожалуй, на палубе больше чем обычно. Особенно тех, кто не просто смотрит на океан, стоя у ограждения, а сидит в шезлонгах – на случай, если клятвенные заверения капитана не удержат судно на плаву.
Впрочем, не все расположились здесь в ожидании возможной катастрофы. Виталий Саблин, спрятав глаза за солнцезащитными очками, продумывал план захвата Милевского. Тем же самым – но каждый в своей роли – были заняты остальные члены его группы. Хотя со стороны казалось, что трое крепких мужчин и красивая девушка просто наслаждаются прекрасной погодой.
В общем-то, они ею и наслаждались. Но место, которое занимали их шезлонги, выбиралось совсем не по принципу «где было посвободнее». Просто в десятке метров от этой точки находился выход с лестницы, по которой проходил кратчайший путь от каюты Милевского до верхней палубы. Все сошлись во мнении, что, несмотря на то что этим маршрутом уже попытались воспользоваться похитители, фэбээровцы тоже должны считать его оптимальным, как для банального похода в бар, так и для «экстренной эвакуации объекта». Не было разногласий среди спецназовцев и в том, что действовать надо, не откладывая «извлечение» в долгий ящик. В нынешней ситуации высокое начальство мистера Миллера вполне может решить прервать его отдых принудительно. Да и наличие в игре третьей силы тоже вынуждало спешить. То, что они явные враги американцев, вовсе не делает их союзниками россиян.