– Давай я первый – видно плохо. Кто знает, что тут под ногами. Вдруг там и дальше спуск вниз.
Сабурова кивнула:
– Хорошо, давай.
Геройствовать было опасно. У них не имелось никакого снаряжения, даже фонариков.
Переход оказался чист. В том смысле, что никаких подводных сюрпризов в нем не было. Утопленник, правда, нашелся, но только один – смуглый парень в униформе обслуги, явный филиппинец. Похоже, он сильно ударился, когда судно накренилось, и просто не смог выбраться, когда в коридор хлынула вода. Они вытащили труп из воды и двинулись дальше.
Зиганиди шел впереди. И вдруг резко остановился. Катя едва не налетела на него.
– Стой! Слышишь? – Николай поднял руку и замер. – Стучит кто-то.
Сабурова прислушалась. Точно – где-то поблизости кто-то выстукивал повторяющийся ритм. Осторожно, стараясь не потерять направление на источник шума, они двинулись дальше по темному коридору. Звук стал отчетливее. Но паузы между ударами начали увеличиваться. Похоже, «сигнальщик» выбивался из сил.
Стук прекратился.
– Черт, как же его теперь искать? – пробормотал Зиганиди.
– Держись стены, ищи двери, – посоветовала Катя. Ей пришлось остановиться – вода уже дошла до подбородка, а пол под ногами продолжал уходить вниз.
– Понял, – отозвался Николай и, с шумом раздвигая воду, принял вправо. Через несколько шагов он негромко сказал:
– Вроде дверь… – Он постучал, но ответа не последовало.
– Ищи следующую.
Зиганиди брел в почти полной темноте, по грудь в прохладной соленой воде, осторожно ощупывая стену. Несколько раз он находил какие-то двери, но не все они закрывали жилые или служебные помещения. Один раз попалась кладовка, оказавшаяся незапертой, в другой раз он нащупал крышку пожарного крана.
Пальцы наткнулись на очередной выступ, похожий на дверной косяк. Он уже поднял кулак, чтобы грохнуть по двери, но вдруг с той стороны раздался знакомый ритмичный стук.
– Катя! Здесь! Нашел! – Зиганиди энергично забарабанил по дверной панели. – Откройте! Мы пришли за вами!
Дверь открылась. В лицо Николаю ударил слабенький лучик разряженного фонарика.
– Вы правда спасатели? – спросил из темноты женский голос.
– Правда, – уверенным голосом ответил Зиганиди. – Сколько вас здесь?
– Пятеро, – ответил тот же голос.
– Почему не пытались выйти наверх сами? – спросила Катя со своего места.
– Понимаете, мисс, мы не успели, – зачастила та. – Вода прибывала очень быстро. Из нас никто не умеет плавать. Я – меня Джуди зовут – самая высокая, и то мне с головой. Мы сначала закрылись с перепугу, а когда вода стала через дверь сочиться, мы на шкафы залезли. А потом свет потух. Стало очень страшно. Хорошо, у Линды фонарик был…
– Значит, так, – сказал Николай. – Я вас сейчас вынесу. По одной. Ты, с фонариком, будешь мне светить. Как я выйду – выключишь, побережешь батарейку. Поняла?
– Да, сэр.
– Тогда посвети мне, кого забрать первой…
Через полчаса он вынес из полузатопленного коридора последнюю из девушек. Ту самую Джуди с фонариком, который практически уже и не светил, когда он за ней вернулся.
Девчонок увели медики из подоспевшей группы штатных спасателей. А спецназовцы дошли с ними обратно до лестницы. Вот только дальше они пошли по ней вниз. Там еще могли быть люди.
24
Капитан Свенсон потрогал украшавшую голову свежую повязку. Здорово, однако, его приложило. Стоило бы забраться в койку и свалить все дела на помощников, вот только старпом Нильсен сам сейчас сидит в госпитале с загипсованной ногой – словно мало ему было, что вся эта череда неприятностей последних суток началась в его вахту. А на остальных надеяться не стоит. Они, конечно, специалисты, вот только опыта им маловато. Бегают, правда, стараются. Особенно Турман. Похоже, из него выйдет капитан… Со временем. Хорошо, что ребятишки не осознают, о чем говорили Стогер с Нильсеном на последнем совещании. Верят, что с судном все будет в порядке. И хорошо, что не знают пока, что, возможно, все их старания напрасны. Ведь обещанный синоптиками тайфун по-прежнему движется на «Атланту». Капитан прекрасно понимал, что будет, когда к собственной массе лайнера добавятся штормовые волны и ураганный ветер. Когда их накроет подлинное буйство стихии, недавнее происшествие, стоившее кому-то жизни, покажется уцелевшим чем-то совершенно незначительным. Вся надежда теперь на то, что синоптики ошиблись и тайфун пройдет стороной.
Только что от капитана ушел Билл Филдинг, отвечавший за связь. Ничего утешительного Свенсону он не сообщил. «Атланта» практически непрерывно взывала о помощи ко всем находившимся поблизости судам и кораблям. Но на стандартный запрос приходили такие же стандартные ответы. Все выражали искренне сожаление, что ничем не могли помочь до прохождения тайфуна.
В принципе, сам Свенсон надеялся лишь на чудо, но безрассудная смелость какого-нибудь капитана в список возможных чудес явно не входила. Разве что один из русских коллег Свенсона решился бы на такое – сам он с ними не сталкивался, но ему рассказывали люди, не верить которым оснований не имелось. Вот только русских судов в округе не было в радиусе минимум трехсот миль. По крайней мере официально.
Что греха таить, Свенсон очень рассчитывал, что командир американского крейсера, того самого, чей вертолет разбился при попытке вывезти особо важного пассажира, попытается выполнить приказ из Пентагона. Свенсону перед выходом в круиз очень внятно обрисовали ценность этого человека для обороноспособности США. Командиру крейсера, надо думать, тоже. Однако и он отказался вести свой корабль к «Атланте», пока тайфун маячил на горизонте.
Капитан нервно хмыкнул – да уж, после того, как пройдет тайфун, проблема спасения пассажиров обреченного лайнера отпадет сама собой. Некого будет спасать.
Еще этот Интернет, черт бы его побрал. Хозяева лайнера очень постарались набить «Атланту» наворотами на радость клиентам. И что теперь прикажешь делать? На всем лайнере Всемирная паутина доступна в беспроводном режиме, лишь бы у пассажира было чем ее ловить. А представить себе своего пассажира без навороченного смартфона или хотя бы ноутбука со встроенным «вай-фаем» у Свенсона получалось не очень. Не настолько он был стар и консервативен. Впрочем, для бардака на борту достаточно было и пары «защитников свободы слова», а не нескольких сотен, если не тысяч… Дело будет дрянь. И ведь попробуй отключи…
Предчувствие его не обмануло. Еще не улеглись страсти по поводу «покачиваний» судна, как «тайфуносодержащая» метеосводка уже стала достоянием всех пассажиров. И неизвестно, чем бы все обернулось, но Свенсон сумел сыграть на опережение.
– Вызовите ко мне главного механика, – приказал он. Когда тот пришел, капитан сказал:
– Стогер, я знаю все, что вы можете мне сказать. Поэтому слушайте молча. Я в курсе, что подача энергии ограничена, что у вас работают только аварийные генераторы, и то не все. А те, что работают, – работают с перегрузкой. И могут сдохнуть в любой момент.
Главмех, памятуя слова капитана, только кивнул.
– Но я думаю, – жестко проговорил Свенсон, – что порядок на борту важнее генераторов… Поэтому я приказал, чтобы все рестораны, бары и прочие злачные места работали в обычном режиме. Чтобы играла музыка, крутили кино, выступали аниматоры – зря мы, что ли, взяли их в круиз и платим им деньги? Чтобы пассажиры не поддавались панике, не метались по моему кораблю и не мешали восстанавливать судно и убирать трупы. А для этого мне нужна энергия. Вам все ясно?
– Да, сэр. Я понял. Энергия будет, – ответил Стогер.
– Действуйте, Джозеф.
Главный механик вышел из капитанской каюты. Приказ был совершенно ясен. Ничего непонятного. Кроме того, конечно, как заставить генераторы продержаться в форсированном режиме хотя бы трое суток – дальше главмех не загадывал. Через трое суток «Атланта» или повторит судьбу «Титаника» и будет лежать на дне пролива, выпуская остатки воздуха и солярки, или… или начнется эвакуация, а потом ремонтно-восстановительные работы. Только бы выдержали генераторы, как заклинание повторил Стогер. За топливо для генераторов он не волновался. Топлива как раз было много. Только бы стенки резервуаров не порвало.
Жизнь на лайнере понемногу возвращалась в привычное русло. Распоряжение капитана многих отвлекло от глупых и мрачных мыслей, и зародившаяся было волна паники так и не смогла превратиться в сокрушительный, сметающий все на своем пути вал.
Все бары и рестораны на верхних уровнях были переполнены – в густеющих сумерках люди подсознательно стремились с пассажирских палуб, из полутемных коридоров и пострадавших от воды кают туда, где звучали смех и веселая музыка, горел яркий свет.
Спасательные команды успели до темноты поднять из воды всех уцелевших из числа тех, кто оказался за бортом. Три группы на лодках еще продолжали работать, разыскивая при свете прожекторов тела тех, кому не повезло…
В барах и ресторанах приказ капитана отменил ограничения на продажу спиртного, и многие устремились туда в поисках самого легкого способа хоть ненадолго забыть об ужасе ситуации, в которой оказались пассажиры «Атланты».
Из числа музыкантов и артистов, работавших на «Атланте», в эту ночь никто не спал. Все работали. Фокусник со звучным именем Габриэль Аргьери в том числе. И его сестра – и ассистентка – Амалия была рядом с ним. Маэстро Габриэль был в ударе, улыбки Амалии – ослепительны. Зрители кричали, свистели и хлопали от восторга. Избыток алкоголя в организмах и недостаток освещения в зрительном зале мешали им кое-что разглядеть. Кое-что поважнее того, откуда на самом деле фокусник вытаскивал все те предметы, которые будто бы скрывались в его шляпе, – колючий взгляд маэстро и странный холод в глазах его красивой длинноногой ассистентки.
Михаил Звонарев сидел на верхней палубе возле того места, где они с каплеем и Зиганиди пристегнули свои рюкзаки к ограждению. Так что вещи никуда не улетели. И никто на них не покусился, что, впрочем, не удивляло. Купание в море, которое неожиданно превратилось из боевой операции в спасательную, основательно измотало Звонарева. Старлей решил вернуться сюда и ждать своих здесь. Впрочем, людей на верхней палубе и сейчас было много. Они боялись ночевать в своих каютах – разве что притащили себе одеяла, собираясь спать здесь. Звонарев приволок новые шезлонги взамен исчезнувших, выстроил их по прежней схеме и улегся, накрывшись одеялом, которое ему выдали спасатели. Они же его и накормили, не зная, как еще отблагодарить человека, который спас столько народу. После чего Звонарев тихонько слинял, пока его не запомнили всерьез и не начали делать из него героя. Усталого и сытого, его тянуло в сон, и Михаил задремал. Но заснуть ему не дали. Чья-то рука принялась трясти его плечо, едва он прикрыл глаза.