Илья Макаров удачно провел подлодку через самый центр учений. Гидроакустик точно определил корабли-участники.
— Ну что, старпом? — напряженно улыбнулся командир, когда изгибы линий, обозначающих на мониторе дно, пошли кверху. — Вот и острова Лаповеси.
Даргель прикоснулся к верхней пуговице, словно проверял, застегнут ли воротник. Лоция пролива, имевшаяся в памяти компьютера, не очень-то совпадала с тем, что предстало на экране. Вход оказался намного мельче, изменчивое донное течение сделало наносы.
— Средняя глубина пролива пятнадцать метров, а мы рассчитывали на двадцать, — Илья Георгиевич, изредка моргая, смотрел на цифры.
— Пока это нам на руку, — отозвался Даргель, — скалистый островок у входа отпугнет любое надводное судно. Мы будем в проливе, как лиса в норе с двумя выходами. Три мили в длину, три кабельтовых в самом широком месте.
— Посмотрим.
Подлодка шла самым малым ходом, буквально вползала в пролив, лавируя между гребнями наносов. Приходилось постоянно менять глубину рулями, чтобы не влипнуть в ил. А на малой скорости субмарина не слишком хорошо слушалась их — чуть с опозданием.
— Если бы не электроника, мы бы здесь не прошли, — признался старпом.
— К хорошему привыкаешь быстро, — Илья Георгиевич всматривался в медленно уходящий за рамку экрана контур скалы, от которой субмарину отделяло всего пять метров, — а привыкать опасно. Электроника имеет свойство выходить из строя в самое неподходящее время, и это правило, а не исключение.
Почти отвесные стены пролива разошлись, лодка оказалась в бухте. Гидроакустик доложил, что в проливе не прослушивается ни одно судно.
— Подняться на перископную глубину, — приказал Морской Волк.
Над спокойной гладью пролива медленно поворачивались объективы. Макаров не спешил с выводами. Он метр за метром осматривал каменистые склоны, поросшие низкими соснами. Заметив спокойно сидящих на склоне птиц, облегченно вздохнул. Были бы здесь люди, птицы кружили бы в воздухе. Одна из чаек сорвалась, взмыла в воздух и пронеслась перед самыми линзами, на мгновение закрыв пейзаж. Окончив осмотр, Илья Георгиевич опустил ручки перископа.
— Безлюдно. Надеюсь, мы не ошиблись с выбором позиции.
— Самое подходящее место. Можно поднимать антенну.
— Только не спешить, очень осторожно. Вода спокойная, любое движение на ней заметно. Сохраняем радиомолчание. Сканируем эфир.
Лишь только антенна поднялась над водой, на нее буквально обрушился густой поток радиоволн. Центр учений находился в шести морских милях к северу от Лаповеси. Сотни радиосообщений, переговоров между судами оказались в поле зрения «Адмирала Макарова». Тревожно мигали индикаторные лампочки компьютера, сортировавшего и записывающего сигналы.
— Вот и пришло время выполнить инструкцию, — командир пристально посмотрел на старпома, но тот сделал вид, что не понял намека.
Инструкция предписывала вскрыть конверт с очередным приказом, который несложно было предвидеть: «… сканировать эфир… в случае значительного и\или резкого изменения электромагнитного поля следует направить антенну на источник и включить прибор „N“.» Что после этого произойдет, объяснять было не надо, вся электронная начинка виновника резкого изменения электромагнитного поля выходила из строя, как, впрочем, и других кораблей, попавших в зону уверенного подавления.
Аккумуляторные батареи подлодки еще сохранили более пятидесяти процентов заряда, но мощный импульс, который предстояло послать антенне, забрал бы половину этой энергии. Да и после посылки импульса «Адмирал Макаров» должен был или срочно покинуть территориальные воды Финляндии, или затаиться в подводном положении.
— Поднять шнорхель, — отдал приказ командир.
Чуть слышно загудел привод, выдвигая полую трубу для забора воздуха с поверхности.
— Шнорхель поднят. Высота над водой по минимуму.
Макаров на всякий случай проверил в перископ. Над водой возвышался небольшой полый цилиндр. С берега его вполне можно было принять за консервную банку. Загудели вентиляторы, погнали воздух к каталитической силовой установке. Качнулись стрелки амперметров, показав, что зарядка батарей пошла.
— Теперь остается только ждать, — Илья Георгиевич выдвинул из-под пульта сиденье, снял с шеи ключ на металлической цепочке и вставил его в щель замка.
С тихим щелчком поднялась защитная панель, под которой возвышался рычажок тумблера. Стоило его перевести, и ожил бы тот самый прибор «N». Пальцы Морского Волка легли на тумблер.
— Иногда даже обидно, товарищ командир, что приходится пройти сотни миль для того, чтобы потом быть в работе всего несколько минут, — Даргель стоял за спиной у Макарова.
— Думаешь, что главное умение — оказаться в нужное время в нужном месте?
— Именно.
— Так-то оно так, но это еще не все. Нужно уметь из этого места вовремя и незаметно уйти.
Световые столбики, отображающие активность в эфире в разных диапазонах, мерно пульсировали, не достигая и середины шкалы. От пристального слежения за ними в течение двух с половиной часов выступали слезы. Илья Георгиевич промокнул платком уголки глаз.
— А если ошиблись? — нарушив молчание, предположил Даргель.
— «Пасифик Интерпрайз» не просто так участвует в учениях, — ответил Макаров.
В этот момент индикаторные световые столбики плавно поползли вверх, уткнулись в самый верх шкалы.
— Началось, — прошептал командир.
— Источник находится в семи милях к юго-западу от нас, — доложил радист.
На губах старпома появилась злорадная улыбка, расстояние позволяло легко «накрыть» источник.
— Это «Пасифик Интерпрайз», — подтвердил штурман.
Морской Волк перевел тумблер в верхнее положение.
На несколько секунд индикаторные линии налились ярким светом, мигнули и опали.
В операторской «Пасифик Интерпрайз» шумно гудел кондиционер. Момент, когда что-то могло пойти не так, уже миновал. Излучатели работали на полную мощность, связь со спутниками была установлена. Сканеры исправно фильтровали российский эфир, компьютеры записывали сигналы, фиксируя частоту, местоположение источников. Предварительный анализ показывал, что операция «Эшелон» началась вполне успешно. Техникам судна радиоэлектронной разведки ничего не было известно о двойнике, замаскированном под плавучую судовую мастерскую, находившемся в пятнадцати милях к северу. Они были уверены, что все нити операции по фильтровке эфира сходятся к ним.
Напряжение понемногу спадало, появились чашки с кофе, зазвучали разговоры. Электроника делала свое дело и без участия человека, реализуя программы, составленные накануне.
— Прежде чем русские поймут, в чем дело, и примут меры, мы закончим, — усмехнулся руководитель группы техников, доставая из пачки сигарету. — Хорошая работа, парни.
По мониторам пробежала волной световая зыбь. Инженер тряхнул головой, думая, что ему почудилось, что глаза просто устали. Мигание повторилось. Послышалось нервное пощелкивание винчестеров вспомогательных компьютеров, словно их разгоняла невидимая сила.
— Сэр, посторонний сигнал, превосходящий по мощности наш. Источник… — техник не успел доложить, где находится источник помех, главный монитор вспыхнул ослепительно белым светом и резко погас.
— Черт, что происходит?
Один за одним гасли экраны вспомогательных компьютеров.
В рубке судна радиоэлектронной разведки тоже происходили странные вещи. Приборы сперва словно сошли с ума, показывая данные, противоречащие законам физики, а потом стали отключаться один за одним. Моргнул и погас свет.
Обычно практически сразу же в таком случае должна сработать система аварийного питания, но на этот раз ожидание затянулось. Техники в операторской сидели в кромешной темноте. Щелкнула зажигалка, выхватив из мрака испуганное лицо руководителя группы техников. Тускло зажглись редкие аварийные лампочки под потолком.
— Наконец-то. Значит, что-то с электроустановкой, — прозвучало не слишком уверенное. — Перезагружаем систему и за работу, парни. Первый раз такое на моей памяти.
Лампочки неторопливо гасли, будто их задувал ветер. Заработавшие было компьютеры, даже не успев загрузиться, остановились. Переговорное устройство, связывавшее операторскую с рубкой, безмолвствовало.
— Включить автономное питание!
Пару раз щелкнуло реле, но свет так и не появился.
— Сохраняйте спокойствие, все на выход, по одному, — прозвучал в полной темноте приказ.
Люди, подсвечивая зажигалками, осторожно пробирались между стендами с аппаратурой к двери.
Ремонтная команда тем временем уже суетилась у главного силового щита, гадая, каким образом могло отключиться электропитание на всем корабле.
Антенна субмарины «Адмирал Макаров» возвышалась над спокойной водой пролива между островами Лаповеси. Радиосигнал, излучаемый ею, пронизывал пространство в радиусе десятка морских миль. Вся электроника в этом районе оказалась подавлена. Естественно, долго оставаться на месте было невозможно, источник такой мощности нетрудно было бы засечь издалека. Спасало то, что ни один корабль теперь не мог быстро достичь островов.
Чуть заметно вздрогнул на воде похожий на мусорное ведро шнорхель, вздрогнул и исчез. Окуляры перископа совершили неторопливый поворот. Теперь предстояло совершить, по мнению командира, самое главное — быстро и незаметно покинуть пролив.
Вроде бы опасаться было нечего. Ни одно судно в пределах слышимости к островам не приблизилось. С выведенным из строя оборудованием ни один командир не решился бы зайти в сложный, изобилующий подводными опасностями район. Даже поднятые по тревоге вертолеты могли достигнуть Лаповеси самое большое минут через двадцать. Техническое превосходство и внезапность оказывались на стороне русских подводников.
Однако люди адмирала Йорка приготовились к такому повороту событий. Они отказались от обычной системы автоматического подъема заградительных сетей, когда он о