— Если субмарина русских все-таки проявит себя… — адмирал внимательно изучал фальшивую плавмастерскую, — какие у меня полномочия принудить ее к всплытию?
— Любые, — спокойно произнес Палмер.
— То есть…
— Противолодочные сети, глубинные бомбы… — Палмер выглядел невозмутимым. — Не мне вам объяснять, мистер Йорк, что по Морскому кодексу любой подводный объект, будь то субмарина или батискаф, попавший в территориальные воды иностранного государства, обязан немедленно всплыть и известить о своем присутствии флотские или береговые службы того самого государства, в водах которого он находится. В противном случае по всем международным нормам такая подлодка будет рассматриваться как пиратское судно и подлежит немедленному уничтожению.
Информация была явно излишней: адмирал Йорк и сам это прекрасно знал. Опытный моряк хорошо помнил нашумевшую историю, когда лет двадцать назад советская дизельная субмарина случайно оказалась в территориальных водах Швеции из-за поломки навигационного оборудования и двигателя. Первое, что сделал командир этой подлодки, — немедленно скомандовал всплытие, вывесил за кормой флаг ВМФ СССР и срочно известил о своем присутствии местную береговую охрану. Ситуация была исчерпана. Москва извинилась перед Стокгольмом, и русские адмиралы наверняка тихо радовались, что эта история не закончилась боевым глубинным бомбометанием; инцидент мог обернуться «казус белли», то есть формальным поводом для войны, где СССР выступал бы агрессором…
Однако в теперешнем предполагаемом случае существовал один немаловажный нюанс: воды, в которых проходили учения, принадлежали Финляндии, а она членом альянса никогда не была.
— С финнами у вас существует об этом договоренность? — холодно поинтересовался Йорк.
На лице аналитика нарисовалось легкое недопонимание: мол, принимать всерьез Финляндию? Главное — заставить подлодку всплыть, а уж потом как-нибудь можно договориться. Однако Йорк рассуждал иначе. Для него не был важен размер страны, он старался придерживаться норм международного права.
— Вы поняли мой вопрос, мистер Палмер?
— Я постараюсь уладить и это. Каналы для переговоров существуют. Я не собираюсь подставлять вас и ваших людей.
— Хорошо, — Йорк аккуратно выбил пепел из трубки. — Если мы принудим эту мини-субмарину к всплытию и докажем, что она русская… Что тогда?
— Во-первых, под предлогом, что она угрожала безопасности наших кораблей, мы имеем право арестовать экипаж. Взамен его освобождения мы можем потребовать каких-нибудь серьезных уступок во внешней политике России. Во-вторых — на законных основаниях конфисковать подлодку, чтобы тщательно изучить все ее секреты. Ну и не забывайте о геополитической составляющей… Русская субмарина, обнаруженная в территориальных водах другого государства, — веский повод для расширения НАТО на восток. Международное общественное мнение всегда против шпионов, все симпатии окажутся на нашей стороне. Финнам ничего не останется, как только согласиться с нашими выводами и поблагодарить за помощь при задержании нарушителя государственной границы.
— Слишком легко у вас все выходит на словах, мистер Палмер, — адмирал не разделял оптимизма.
— Это реальный расчет. Русские делают ставку на особый режим секретности вокруг своего нового оружия электронного подавления. Но если в прошлый раз эффект внезапности сработал в их интересах, то теперь мы готовы встретить их во всеоружии.
— Мы даже не уверены, что эта подлодка существует, — осторожно заметил адмирал Йорк, — и не знаем, русская ли она.
Описав широкую дугу, катерок понесся к «Пасифик Интерпрайз».
— Наши ребята, конечно, жаждут оказаться на берегу, — улыбнулся Палмер несколько высокомерно. — Вино, кабаки, женщины… русские осведомители, которые наверняка возжелают пообщаться с нашими моряками…
Учения «Земляничная поляна» собрали на рейде Марианхамина едва ли не все флаги Североатлантического альянса. Голландский ракетный катер лепился к норвежскому плавучему госпиталю, как ягненок к динозавру. Одинокий польский эсминец, щеголяя свежей краской, стоял чуть поодаль на бочках, и матрос, сидевший верхом на лапе якоря, докрашивал его острие в белый цвет. На немецком корвете музыканты играли военные марши. В прозрачном сиянии осеннего дня далеко разливались звуки духового оркестра. Британский фрегат «Саутгемптон», назначенный флагманом сборного флота, возвышался над кораблями союзников, как всадник над сворой борзых. В ясный и ветреный октябрьский день он светился, играя бликами и треща флажками. В воздухе пахло больше праздником и парадом, чем военно-морскими учениями. Не хватало только французов, принципиально игнорировавших все, к организации чего имели отношение Соединенные Штаты.
Моряки стран Североатлантического альянса с некоторым удивлением следили за перемещением корабля глубинной радиоэлектронной разведки под американским флагом. Демонстрировать подобные корабли во время маневров не принято, и уж тем более если учения задекларированы как антитеррористические и спасательные. Не надо было быть матерым контрразведчиком, чтобы понять: «Пасифик Интерпрайз» появился на Аландах неспроста.
Впрочем, у натовских моряков не было времени задаваться подобными вопросами: до начала учений оставалось несколько дней, и часть экипажей наконец отпустили на берег.
К вечеру все ресторанчики, кафе и пивные оккупировала разноязычная военно-морская публика. Моряки, истосковавшиеся в тесноте кубриков, кают и отсеков, энергично наверстывали упущенное. Говорят, что женщины любят военных, и это правда. Женщины определенного поведения от них без ума, особенно предпочитая военных моряков. И дело тут не только в монументальных «парадках». Просто мужчина, знающий, что завтра, послезавтра и в течение ближайшего месяца он не только не дотронется до живой женщины, но даже не увидит ее, не станет скупиться на угощение и наличные. Языковой барьер не играет решающей роли. При желании всегда можно объясниться при помощи жестов. Богатый выбор спиртного и женщин сулил насыщенную программу. Вино, платная, но недорогая любовь и хорошая драка на берегу — что еще надо матросу для счастья? Будет потом о чем вспомнить и поговорить во время трансатлантического перехода…
…Ночной клуб «Викинг» почти ничем не отличался от десятков других увеселительных заведений островной столицы, предлагая посетителям обычную гамму развлечений: ненавязчиво звучащий оркестр с танцевальной музыкой, бар с напитками и барную стойку с девицами всех цветов кожи, специально съехавшимися в преддверии учений «Земляничная поляна». Рыболовные сети и чучела морских рыб, развешанные по стенам, создавали ощущение кинематографических декораций. Бармен, одетый средневековым норманном, с необыкновенной ловкостью сбивал коктейли, покачивая увенчанным рогами шлемом из папье-маше. Многие танцевали, и никто не обратил внимания на невысокого мужчину в форме офицера ВМС США, зашедшего в ночной клуб незадолго до полуночи.
Заказав двойной бурбон, офицер уселся за стойку и внимательно осмотрелся. Офицер с «Саутгемптона» сразу привлек его внимание. Сидя на высоком вертящемся стуле, он с крестьянским упорством вливал в себя рюмку за рюмкой, оставаясь при этом относительно трезвым. Правой рукой британец держался за стойку бара, а левой — за талию молоденькой коротко стриженной брюнетки, судя по экстерьеру — проститутки.
— Рул Британия! — приветственно улыбнулся американец.
— Янки дудль! — по размышлении отозвался офицер с «Саутгемптона». — Желание подраться в нем отсутствовало напрочь, но он не мог ручаться за своего американского коллегу, и одно неосторожно оброненное слово может спровоцировать конфликт.
Знакомства в подобных заведениях и при подобных обстоятельствах заводятся быстро, а особенно — между моряками дружественных флотов. Янки оказался неагрессивным, даже совсем наоборот. Спиртное, проставленное щедрым американцем, необычайно расположила парочку в его пользу. Проститутка, оценив ситуацию, вызвала по мобильнику из соседнего бара англоговорящую подругу и тут же представила ее как тоже латышку, хотя обе девушки и говорили по-английски с явным русским акцентом.
За два часа моряки с временными подругами поменяли несколько мест дислокации. Этого времени хватило, чтобы прочувственно выпить за Ее Величество и президента, непотопляемость и отражение воздушных атак, отмену в Финляндии бесчеловечного «сухого закона» и полную победу над СПИДом во всех без исключения портах. Выпили и за Латвию, недавно присоединившуюся к Североатлантическому альянсу, потом пили уже просто потому, что хотелось выпить и не было сил остановиться…
Незадолго до полуночи, когда британскому офицеру уже следовало возвращаться на «Саутгемптон», он с подкупающей прямотой поинтересовался, не шпионское ли судно «Пасифик Интерпрайз»?
— Конечно, шпионское! — не стал отрицать очевидного подвыпивший американец. — А разве оно может быть другим?
— А за кем тут следить? — прямолинейно поинтересовался британец.
— За мировым порядком. Через разведывательные спутники. Вся информация стекается именно к нам, — произнес американец, хитро подмигнул и тут же приложил палец к губам: — Тсс… только я вам этого не говорил.
— Ка-ак интересно! — уважительно протянула брюнетка.
— И за кем это конкретно вы собираетесь тут следить, мальчики? — прикинула ее подруга несколько огорченно: морякам следовало возвращаться на корабли, а к главному пункту развлечений они еще и не приступили.
Мужчины однозначно выбрали из двух главных развлечений более привлекательное — выпивку. Девушки теперь были при них чем-то вроде украшения.
— За кем прикажут, — офицер с корабля радиоэлектронной разведки многозначительно взглянул на часы, всем своим видом демонстрируя, что ему следует уходить. — Нам даже за вредность надбавки платят. Повышенное излучение. Но на потенцию это не влияет. По себе знаю. Как-нибудь в другой раз убедитесь сами.
Две стодолларовые банкноты, которые американец подарил проституткам в качестве компенсации за потраченное впустую время, окончательно убедили их в благородстве радиоэлектронного шпионажа. Явно перебравший британец не был готов к логическому завершению знакомства, да и время увольнения на берег у него заканчивалось, но все же не мог посрамить честь Королевского флота. Он не стал испытывать судьбу с двумя красотками сразу и сегодня же.